Я больше тебя не жду

Зима так и не отступила, наоборот, ветер все так же хлестал и метался по улицам. Но Минако уже выздоровела, хотя сильно похудела и посерела. Однако глаза отвоевали себе живой голубой оттенок, а лежать в кровати и чахнуть девушка уже не могла. Едва почувствовав в себе силы встать с постели, Айно тут же затеяла блинчики, прибрала чуть осиротевшие после заботливых рук Нару комнаты и с жаром занялась с Викки журналами для дошкольников. Пока сынишка, прикусив язык, старательно обводил нарисованные точками петельки и геометрические фигуры, Минако успевала варить и сортировать для стирки белье. На улице было холодно, но в доме кипела работа. Странно, теперь, после разлуки длинною в год, девушка ощущала себя на своем месте со своими привычными занятиями: заботой о ребенке и муже (пусть больше украдкой, чем явно), уборкой и готовкой. Под ее руками дом стал снова оживать и приобретать видимость семейной теплоты. На какие бы эксперименты ни шла Мина, что бы ни меняла в обстановке и убранстве комнат, Ятен принимал это со спокойствием. Ему было тяжело снова привыкать к тому, что стало табу для него уже давно. Но одновременно мужчина понимал, что так — правильно, и не только для сына, но и для него. Застегивая на себе чистую, проглаженную рубашку с утра, завтракая приготовленной Миной едой и спеша домой с целым пакетом продуктов, Коу задумывался над тем, что раны свежи, но только он может по-настоящему залечить их. Быть может, на это потребуются года, но принять другую женщину у него не получится. Да и нужна ли она ему, если целый год он остался одиноким во всем, не подпустил к себе никого? Говорят, что разбитую чашку не склеишь. Но Коу и сам признавался себе, что его чашка лишь треснула, оставшись поломанным, израненным чувством. Нет, Ятен не простил, но стал терпимее, дал им шанс стать семьей. Когда Харука узнала, что Мина снова живет с мужем, она не поверила. Однако Ятен подтвердил эти выплывшие откуда-то слухи со всей невозмутимостью, на какую был способен. Он бы не простил себе, если бы струсил и стал отказываться от очевидного, и на день рождения Мичиру было выслано приглашение для Ятена, Минако и Викки. Получив семейную открытку, Айно сильно разволновалась и сначала хотела отказаться, но строгий взгляд Ятена просто не дал ей этого сделать. В итоге на торжество они отправились всем семейством: Викки в нарядном детском костюмчике, с букетом любимых цветов именинницы, Ятен в новой рубашке и брюках и Мина в своем самом лучшем зеленом платье. Мичиру, всегда обладавшая легким нравом, радушно их встретила, Харука тоже была по-своему рада, хотя и смотрела чуть хмуро, а вот другие общие друзья глядели на Минако с неприязнью и осуждением. Она слышала, как шепчутся за ее спиной, понимала, сколько неудобства доставляет Ятену (сколько позора ему приходится терпеть!), и ей очень хотелось уйти прочь от этой липкой грязи. Ей казалось, что ее выставили обнаженной на всеобщее обозрение перед беснующей толпой, безмозглой и возбужденной. То тут, то там на девушку падали любопытные взгляды, а некоторые гости и вовсе не стеснялись, даже не скрывая того, что говорят про нее. О том, какая она бесчестная тварь, изменница, не имеющая ничего святого. И даже сил нет, чтобы сдерживать в себе отчаяние и боль. Совершенно изведясь, Минако вывела Ятена на лестничную площадку: — Ятен, можно я займу у тебя на такси? Я лучше поеду домой, а вы с Викки оставайтесь, — тихо предложила она, и губы ее время от времени нервно натягивались в бледное подобие бодрой улыбки. — Я очень устала. — Устала? — с недоверием спросил Коу, прекрасно понимающий, в чем дело. У него еще не отсохли уши, чтобы он не слышал той грязи, которой обливали Минако бывшие друзья. Пусть Харука и Мичиру тщетно пытались отвлечь их, это не помогало, а, кажется, только усугубляло дело. Айно стала для всех не просто чужой, а самой настоящей мразью. — Хорошо, — после некоторого молчания вздохнул Коу, — пойдем, я дам тебе денег, — Ятен снова завел держащуюся из последних сил Минако назад, в душную враждебную комнату. Мина отыскала сына, резвящегося с огромным мягким медведем, подаренным Мичи, и объяснила ему, что уедет домой, а он может поиграть еще. Но Викки, всегда послушный и понимающий, вдруг заупрямился и заявил, что не останется без нее. — Тогда мы только скажем папе и поедем, да? — улыбнулась Мина. — А он отдохнет. Девушка, игнорируя неприлично любопытные и презрительные взгляды, решила найти Ятена, но заметила, что он о чем-то разговаривает с Харукой и Мичиру. И судя по нервным жестам, разговор был не самым приятным. Коу что-то жарко доказывал и злился, Хару пыталась его успокоить, кладя руку на плечо, однако блондин был действительно на взводе. В итоге, как-то поникнув и махнув ладонью в наплевательском жесте, мужчина вышел из кухни и тут же отыскал глазами бывшую жену. — Что случилось? — ужаснулась Мина, увидев искаженное досадой лицо Коу. — Мы уходим отсюда, — отрезал он, подталкивая сына и девушку к выходу. — Викки, где твоя толстовка? — Тут, — машинально ответила Минако, сворачивая кофту. Беспокойство овладело ей окончательно. — Давайте, спускайтесь. Такси вызовем на улице, подождем там же, — все тем же непримиримым и раздраженным тоном поторопил семью он. В коридор выбежали Мичиру и Харука, видимо, пытаясь остановить их, а среди гостей пробежал шепоток недоумения, но Коу был непримирим. Мина, видя его состояние, прекрасно понимала, что спорить сейчас с собой он не позволит. — Извини, Мичи, что испортили тебе праздник, — на одном дыхании проговорил мужчина, обуваясь. — Но нам лучше уйти, правда. Всего тебе самого лучшего, Мичиру. Харука, не нервничай, все нормально. Созвонимся завтра, — не давая девушкам разразиться очередной тирадой, Коу вышел из квартиры и догнал Минако и Викки. — Это все из-за меня? — взволнованно спросила Минако, но блондин только приподнял ладонь, призывая ее к молчанию. Он тяжело уселся на скамью, игнорируя то, что она окончательно обледенела. Кажется, он только что пробежал стометровку, потому что тяжело, рвано дышал. На переносице появилась глубокая морщинка. Мина вызвала такси, еле-еле сумев набрать нужный номер, присела рядом с бывшим мужем и взяла притихшего сына на колени. Какое-то время они просто молчали, пока Ятен все-таки не заговорил: — Ты думаешь, я ничего не замечал? На тебя началась настоящая травля. — Это как на охоте, пап? — громко поинтересовался Викки, и Коу через силу улыбнулся: — Да, как на охоте. А может, даже хуже. Знаешь, что бы то ни было, мы пришли вместе и вместе уйдем. Я не собираюсь позволять им унижать тебя. Заткнуть всем рот я не могу, конечно, даже Мичиру не под силу это сделать, но пусть злословят в стороне. Это наша жизнь, а вмешиваться в нее чужим не стоит. Особенно тем, у кого рыльце в пушку. — Что ты имеешь ввиду? — тихо поинтересовалась Мина, с трудом сдерживая слезы благодарности. — Знаешь, когда я остался один, никто, кроме Мичиру и Харуки, не поддержал меня, не помог. И где были все те великие судьи и обличители? — горько ухмыльнулся мужчина; щеки его покраснели на морозе, а глаза будто покрылись налетом воспоминаний. Подъехало такси, и путь проехали в полном молчании до самого дома. Ужинали тоже в тишине, даже Викки совсем сник. — Ну, чего ты, милый? — ласково поинтересовалась Мина, подавая ему булочку с какао. — Вы с папой сегодня такие грустные, — мальчик прижался щекой к плечу Минако. — Ничего, завтра все уже будет хорошо. Пей, кушай и беги в кровать. Я прочитаю тебе сказку, — девушка усадила ребенка за стол, а сама пошла разбирать себе постель на диване. Болезнь ушла, и уже как-то неудобно занимать комнату Ятена. Когда Мина постелила простынь, в гостиную спустился Коу, уже успокоившийся, но уставший: — Ты чего? — недоуменно спросил он, показывая взглядом на диван. — Перебираюсь к себе, — пояснила девушка, заканчивая с подушкой. — Я постелила тебе свежее белье, все убрала. Кстати, покрывало в нижнем ящике. — Честное слово, Минако, иногда хочется тебя треснуть, — махнул рукой мужчина. — Кто тебя гнал из комнаты? — Никто, — упрямо мотнула головой она. — Но тебе тяжело тут спать, негде даже развернуться. А я неплохо вмещаюсь. Я привыкла. Коу вздохнул, но дальше спорить не стал, наблюдая, как Айно заправляет пододеяльник и ищет в сумке ночную сорочку и зубную щетку. Некоторое все-таки было непонятно для Коу. Вот почему она не держит свою щетку вместе с его и Викки, будто может сорваться в дорогу? И одежда… разве не найдется для нее полки? И ходит по дому так, словно кто-то может ее наказать за лишний шум? Мина уже хотела скользнуть в ванную комнату, как вдруг остановилась на полпути и тихо проговорила: — Спасибо тебе. Я не заслуживаю твоей защиты, — и скрылась в коридоре.