Я больше тебя не жду

Ятену не хотелось идти домой. Чем дальше он шел от дома Харуки и Мичиру, тем больше понимал, насколько сильна его усталость. Усталость от всего. Уже стемнело, мороз усилился, и руки закололо от холода. Ятен убрал их поглубже в карманы и свернул по тротуару, игнорируя автобусную остановку. Конечно, идти далеко. Но домой не хочется. Он так мало был наедине с собой в последнее время! Все пытаются поучать, ткнуть носом, как правильно, будто он сам не знает, что было бы лучше восстановить семью, дать себе шанс быть с любимой женщиной, вернуть сыну мать… А высокие слова о всепрощении и великой силе любви? Разве блондин не слышал их тысячи раз, не читал про это в книжках? И Мичиру… нет, ей все-таки легко говорить! Как бы то ни было, она никогда не была в его ситуации. Она выбрала свободу рабскому браку, а его просит сделать все наоборот. Только вот он уже не способен так просто кинуться в омут собственных чувств и слабостей. Коу машинально зашел в кафе, от которого пахнуло теплом открывающейся двери, и сел за столик, потрепал корешок меню. Мужчина пробежался глазами по списку напитков и заказал себе зеленый чай без сахара, совершенно игнорируя заинтересованный и кокетливый взгляд официантки. Черт возьми, он мог бы улыбнуться ей в ответ и легко получил бы номер ее телефона, но даже не подумал об этом! Мог бы снова пытаться найти женщину, которая была бы верна ему всю жизнь, любила бы без сомнений. Он молод и красив, у него — непочатый край сил, открыть который при желании легко и просто. Он много чего мог бы… И было бы правильно, справедливо задышать по-другому, взглянуть на мир новым взглядом, оставить уже все позади, как это сделала Мичиру! Он может это сделать, у него есть шанс, у него есть возможности! И совершенно нет желания. Ятен вроде бы и хочет жить не так, пытается повернуться лицом к солнцу, вспомнить о том, что на свете есть тепло, доверие, искренние и яркие чувства. Но он хочет это сделать, не изменяя в себе ничего. Пусть подстраивается Минако и весь мир, а в сердце по-прежнему живет старая обида. Кажется, он и сам прикипел к ней, привык ненавидеть, лелеять в себе свой гнев. Тогда собственные поступки выглядят чуть менее погано и отвратительно на фоне предательства. Да и смотреть на мир в серых тонах гораздо проще, чем находить что-то особенное в каждом мгновении. Коу сотню раз ругал себя за свое бездействие, невозможность идти дальше. Не можешь отпустить ее, уйти прочь навстречу новому счастью, так, черт возьми, пытайся удержать! Пытайся быть сильным, пытайся изменить все, что раньше изменить было страшно, и это тоже будет проявлением мужества и стойкости. Но он впал в состояние анабиоза, когда внутри тебя все еще кипит жизнь, все бурлит, меняется и двигается, но внешне не проявляется никак. А ведь когда-то все было совсем не так. Наконец, вернулась официантка и поставила перед молодым мужчиной чашку чая. Скользнув по его руке взглядом и не обнаружив обручального кольца, она улыбнулась еще приветливей и радостней, полностью игнорируя подавленный вид Ятена. — Быть может, что-нибудь еще? — мягко спросила она, привлекая его внимание. Коу поднял на нее лицо, и девушка изумилась его зеленым глазам, тонким чертам лица, которые она до этого успела лишь уловить. Блондин, словно очнувшись, коснулся воротника черного пальто и рассеянно переспросил: — Простите… вы что-то сказали? — Ничего страшного, я просто спросила, не желаете ли вы что-нибудь еще? — Нет-нет, — Коу устало улыбнулся, — принесите счет, пожалуйста. Девушка исчезла, но тут же вернулась с тонкой синей папочкой со счетом и салфеткой. Не успел Коу посмотреть счет, как девушка вновь умчалась. На салфетке синей ручкой был нацарапан номер телефона и подпись — «Акеми». Неожиданно для себя Коу расхохотался, отвлекаясь от своих проблем. Найдя в портфеле ручку, Ятен написал ответ на другой стороне салфетки: «Очень приятно, прекрасная леди. Но я женат. Ятен». Послание, вместе с деньгами за напиток и чаевыми, тут же спряталось в папке. Акеми поспешила забрать счет, кокетливо улыбаясь. Мужчина тихонько наблюдал, как девушка снимает деньги и с удивлением достает свою салфетку. Покрутив ее в руках, она обнаруживает ответ, бегло читает и разочарованно вздыхает. И Коу даже начинает ей сочувствовать, ведь когда-то и сам увлекался подобными штучками. Когда понравившаяся красавица отказывала (а это было редко), он ощущал что-то вроде досады и не забывал подразнить себя за промах. А однажды одна блондинка не только приняла его номер, но и сама подошла к нему, вычислив среди других парней клуба своим звонком. Как оказалось, это была его будущая жена. При этих мыслях тонкая нотка грусти снова проскользнула в голове Коу, но он тут же попытался подавить ее. Допив чай, он вышел из кафе, еще раз взглянув в сторону незадачливой молоденькой брюнетки, наверняка студентки, подрабатывающей за мелочь. Надо же, с ним до сих пор заигрывают такие юные девочки! А если бы Коу был повнимательнее и больше обращал внимания на других, то наверняка бы заметил, что все это не в первый раз. Черт возьми, он действительно молод! Ему чуть больше двадцати. У него было столько увлечений, столько интересов в жизни, столько жажды открытий и амбиций, а он похоронил в себе это все, положил на алтарь собственной ненависти. У него есть настоящие друзья, семья, дом. У него есть малютка-сын, чье детство должно быть веселым и безоблачным, а не полным воспоминаний о ссорах родителей. У него столько поводов быть счастливым, столько всего, чего нет у других людей… Человек — творец и разрушитель собственного счастья, не зря так говорили древние. Мы либо ощущаем себя счастливыми, либо не ощущаем, и мы сами выбираем что-то из этих двух вариантов. Сейчас Ятен не знал, не задумывался, счастлив ли он, но что-то внутри него словно безвозвратно переменилось, щелкнуло. И он вдруг пожалел, что не взял ту салфетку. Он бы никогда не воспользовался тем номером. Но той девушке наверняка было бы приятно…