Never Judge a Book

***

Улыбка, яркая, как само солнце. Пухлые губы скривились в ней, так как все его тело смеялось вместе с ним, лежа в кресле, его смех пронесся через него, как гром. Выцветшие оранжевые волосы, падавшие на его лицо, нуждались в стрижке и покраске, но это делало его таким невероятно мягким и нежным. Один из его передних зубов был немного кривым и, очевидно, Чимин немного стеснялся этого, и мог громко смеяться только, когда был уверен, что его окружают лишь его друзья. Его глаза напоминали ему кошачьи и, вероятно, они бы выглядели сногсшибательно, если бы немного растушевать подводку для глаз вместе с коричневыми тенями. Его маленькие ручки всегда держали книгу, будь то учебник или роман, или какая-нибудь драматургия — увидеть его без книги было редкостью. Теперь Чимин перешел на контактные линзы, поэтому его глаза не были спрятаны за стеклом, даже если очки ему очень шли. Его любимая поза для чтения, когда он прижимал ноги к груди с книгой, покоившиеся на его коленях, делало его еще меньше, чем он был. Разумеется, филолог был не совсем маленьким, но меньше скейтера. Чаще всего, он глядел на его губы, представляя, как почувствует вкус, целуя их, как дотронется до его лица, будет гладить его, чувствуя его мягкую кожу под пальцами, желая прижать его ближе к себе. Да, Чонгук был по уши влюбленным. После того субботнего обеда они стали говорить намного чаще. Они начали с дружеских приветствий, как только встречались, но вскоре, Чонгук уже присоединился к Чимину, сидя в креслах во время перерывов, читая книгу, которую порекомендовал студент-филолог. Иногда, Чонгук оставался и читал по субботам, так как это было свободное время, когда он мог почитать книгу. Не только потому, что он хотел казаться умнее перед старшим, но также, потому, что это было единственное время, чтобы читать там. В другие дни он читал, что задавали или гулял со своими друзьями. Прошло три недели, весенний ветерок медленно превращал оставшийся снег в воду, появлялись цветочные узоры на одежде людей, более яркие цвета возвращались в моду, потому что мир стал теплее. Чонгук, наконец-то, мог носить свое бесконечное множество белых широких футболок и рваные джинсы, которые он изначально покупал без дырок, но были порваны при выполнении трюков и их неудачных попытках. У него было много разных бомберов, а свои бини он заменил кепками. В то время как его гардероб оставался таким же, как и зимой, цветовая палитра Чимина стала намного интересней. Он часто переключался на странные фланелевые рубашки, которые так хорошо сидели на нем и дополняли его, все еще выцветшие оранжевые, волосы. Постепенно, Чонгук начал думать, что они, может, не были выцветшими, а бледными намеренно, поскольку невысокий парень подкрашивал свои корни. Это был поздний вечер среды, когда Чонгук засыпал за столом регистрации, ни один человек не хотел брать книги, но он также не мог достать книгу, которую читал, потому что был на работе. Прошлой ночью он позволил Тэхену уговорить себя, чтобы отправиться покататься, так как они слишком долго этого не делали. Ему едва удавалось не заснуть во время теоретических занятиях и никуда не отходить от своего проекта на практических занятиях, и теперь дремал здесь. Но потом он услышал тихий стук по столу и его голова взлетела вверх в страхе, что Хеджин выговорит его. Однако, его глаза сосредоточились на пухлых губах, растянувшихся в улыбке, слегка хихикнув, пока он неторопливо садился на стол — Чимин. Старший был перед ним, глядя на него. Обыденно сидя тут в своей широкой рубашке с длинными рукавами, с коленками, торчащими сквозь рваные джинсы, и это довольное выражение лица старшего выбило Чонгука из колеи. — Ты не должен засыпать во время смены, Чонгуки. — с забавой сделал замечание Чимин. — В любом случае, здесь никого нет. Только ты и тот странный ботаник, который всегда тут зависает. Сейчас, вероятнее всего, люди ужинают дома, пока я все еще торчу здесь. — Ох, хорошо, раз тебе так не нравится быть в библиотеке, — Чимин вздохнул, спрыгивая со стола, выгладив обиженно. — Это не то, что я имею виду. Сначала мне не нравилось находиться тут, но сейчас мне очень даже нравится, — но младший не сказал Чимину, что это из-за него ему тут так нравится, — просто Тэ решил выйти прогуляться вечером и мы вернулись домой очень поздно, поэтому я немного устал. — Ты гулял на этой неделе? — Ну под словом «прогуляться», я имел в виду посещение парка для скейтеров. Я не гуляю. Я просто хожу в бары и напиваюсь с друзьями. Многолюдные места кажутся мне устрашающими. — признался Чонгук, чувствуя, как его щеки горят, и он ненавидел тот факт, что его тело реагировало так быстро, всякий раз, когда он признавал свою неловкость по отношению к людям. На мгновение Чимин посмотрел на него, изучая его лицо, заставляя младшего краснеть еще сильнее. Но потом его лицо смягчилось, отклонившись назад, подальше от стола. Он стал казаться таким далеким, поглощенным в свои мысли, смотря в пол, как сквозь землю. — Я часто ходил в клубы. Мой бывший любил смотреть на меня, когда я танцую… — он остановился, как будто намеревался что-то сказать, но затем передумал. — Теперь мне больше не нравится это. Я уже не пью. В тот момент Чонгук вспомнил тот разговор с Чимином, когда он признался, что он сильно переживал расставание с его парнем, и впервые увидел последствия этого. Даже после того, как прошло довольно много времени с их разрыва, но все же, Чимин выглядел очень задетым этим. Внутри Чонгука была какая-то странная потребность взбодрить старшего. Он точно знал, что у него нет никаких шансов, но он все еще хотел сделать миниатюрного парня счастливым. — Я очень плохо танцую, — усмехнулся Чонгук, заставив старшего взглянуть на него в замешательстве. — Это может звучать немного странно, поскольку я катаюсь, но, на самом деле, у меня небольшие проблемы с координацией. Я все время спотыкался об собственные ноги, когда был ребенком. — Серьезно? Ты выглядишь так, как будто ты хорош в танцах, хотя… — возразил Чимин, позволяя своему взгляду пробежаться по младшему, останавливаясь на его правой руке, рассматривая тату. Сначала Чонгук хотел ответить на комментарий Чимина, но старший продолжал рассматривать его руку, и он начал немного нервничать. Младшего она не смущает, и никогда не смущала, потому что эта татуировка была особенной для него, но сейчас он почувствовал себя немного неловко. — Она тебя беспокоит? Я имею в виду татуировку? — через некоторое время спросил Чонгук. — Что? — вырвался из своего транса старший, фокусируя свой взгляд на младшем. — Нет! Она очень красивая, вот почему я засмотрелся на неё. Мне нравится сочетание жизни и смерти. Не знаю, хотел ли ты именно это передать- — Да, хотел, — сразу же согласился Чонгук, — я… я сам сделал эскиз. Идея процветания, может быть, даже рождения и смерти интригует меня. Оба, и смерть, и еще не рожденное — неизвестны, и это напоминает мне о том, как драгоценна сама жизнь. Моргая, Чимин уставился на него, со своей мягкой, но такой же завораживающей улыбкой на лице, когда он перебирал свои мысли. — Ты… Вау, это такая глубокая мысль. Ты удивляешь меня каждый раз, когда мы видимся. И ты действительно нарисовал это сам? — младший застенчиво кивнул на этот вопрос. — Теперь я серьезно хочу увидеть твои работы. — Если ты правда хочешь увидеть их, я могу показать тебе. — предварительно предложил Чонгук. — Серьезно? Разве творчество это не личное? — Да, это так, в любом случае, я храню свои личные работы дома, а пригласить тебя я хотел в студию. — С удовольствием! — Как насчет субботы, после моей смены? —Хорошо! — Чимин нетерпеливо кивнул. — Юнги-хен придет сюда, но он все равно должен будет вернуться в студию за обедом, так что это время идеально подходит.

❖

Чимин никогда бы не подумал, что он подружится с татуированным недопанком, который был вынужденный работать в библиотеке, но почему-то все равно наслаждался его компанией. Он был добрым и очень внимательным, когда они обсуждали книгу, которую ему порекомендовал Пак. Мнение о книге младшего было столь наивными, но местами очень глубоким и умным. Даже при том, что у них были свои неловкие моменты, особенно, всякий раз, когда старший не нарочно упоминал своего бывшего в разговоре. Ему было легко говорить с Чонгуком. Может быть, это было потому, что он был моложе. Хотя скейтер был выше его и казался очень зрелым, но его характер выдавал его двадцатилетний возраст. Было приятно говорить с кем-то, кто настолько открытый и добрый, не испытывая никакого давления, делая шаг навстречу. Поскольку они договорились оставаться друзьями, между ними больше не было напряжения, и это нравилось Чимину. В любом случае, никто бы не допустил большего. Одна часть Чимина была, явно, заинтересована в Чонгуке. Ему нравилось, как губы Чонгука растягивались в яркой улыбке, когда он входил в библиотеку, да так, что старший мог видеть милые кроличьи зубы Чонгука — еще один парадокс его жесткой внешности. Его глаза были большими и пронзительными, всегда смотря на паренька, и это не было чем-то неприятным. Это не был похотливый взгляд, наоборот, он был любящим и зачарованным, и каждый раз, когда Чимин поднимал голову и ловил его взгляд, младший отводил глаза, делая вид, что смотрит в сторону. Ладно, возможно, было некое напряжение. Когда Чонгук предложил показать ему свое искусство, Чимин не мог отказаться. Ему нравилась татуировка младшего и, в конце концов, ему было любопытно, как выглядит его остальное творчество. Он просто не мог устоять. В голове был этот маленький голос, который предупреждал, что это может быть не самой лучшей идеей, находиться наедине с кем-то, кто его тайно привлекает в одной комнате, но Чимину было слишком любопытно. В субботу студент-филолог встал и принял душ, чего он обычно не делал по утрам в субботу, так как обычно он принимал душ по вечерам. Но сегодня ему хотелось как-то немного приодеться. Он вышел в белой тонкой полосатой водолазке под джинсовой курткой и голубых джинсах с набедренной повязкой. Когда он стоял перед зеркалом в полный рост, надев свои черные тимберленды, он нахмурился. Пак прилагал слишком много усилий к своему виду. Он практически начал наносить макияж, но остановился, не желая выглядеть, будто, он ожидал, что что-то произойдет. Потому что не ожидал. Может, ему действительно нравился младший, но он не был готов физически к тому, что может произойти между ними или психологически. Притяжение было чем-то естественным, чего нельзя было просто отключить. Но Чимин не чувствовал себя готовым любить кого-то снова, и находиться в отношениях. Было слишком рано. Ему все еще снился бывший, и хотя сны обычно всегда были недоброжелательными, бывали времена, когда он думал о милой улыбке и нежных прикосновениях. Даже, если он ненавидел это, он все равно скучал по нему. Вот, почему он был благодарен Чонгуку, за то, что понимал, что между ними ничего не может быть. Иногда, Чимин ловил его, смотрящего на него с чем-то большим, чем дружеский взгляд, и тогда он чувствовал себя плохо. Чону, вероятно, он тоже нравился, но младший сдерживался из-за Чимина. Тем не менее, это качество в скейтере так ценил Чимин. Так или иначе, старший осознавал, что это только физическое влечение к Чону. Добравшись до библиотеки, Чимин заметил на входе Юнги, в невероятно дорогих наушниках, смотря в телефон, неосознанно постукивая ногой. Улыбаясь, рыжеволосый подошел к нему, слегка подталкивая локтем, старший перевел взгляд на рыжего в недоумении, как и всегда. Пак уже видел, как рот старшего открывается, чтобы начать жаловаться, но потом Юнги осмотрел его с ног до головы, перед тем, как выгнуть бровь. Почувствовав себя беззащитным, Чимин надулся, засунув руки в карманы джинсовой куртки, поднялся по лестнице к входу в библиотеку. — Что? — Похоже, ты хочешь произвести впечатление на кого-то. — заметил Юнги, когда они вошли в здание, кивнув в сторону стола регистрации, откуда появилась голова Чонгука, как только они вошли в дверь библиотеки. Краснея, Чимин не осмелился взглянуть в том направлении, вместо этого, он взял книгу, которую он должен был прочитать на следующей неделе. — Ты не должен давать ему надежду, Чимин-а. Мы оба знаем, что ты не готов к отношениям. — вздохнул Юнги, пристально глядя на скейтера, чтобы он отвел взгляд, пока они шли к креслам. — Я не даю ему надежду, — фыркнул Чимин, когда он присел на свое любимое кресло, — на самом деле, мы говорили о том, что это просто дружба. — Действительно? — удивился Юнги. — Ты рассказал ему о нем? — Нет. То есть, я рассказал ему, что сильно переживал разрыв, и что в настоящее время я никого не ищу. — Я удивлен, что ты обсуждал его с кем-то еще, кроме меня. Особенно, с кем-то, кто, очевидно, влюблен в тебя. — Я не знаю, хен, — вздохнул Чимин, — он просто делает меня счастливым. Никаких приставаний, никаких пошлых комментариев. Несмотря на его жесткую внешность, он очень даже мягкий. Это забавно и чрезвычайно очаровательно. Кроме того, он не влюблен в меня. Я, может, и привлекаю его, но ничего больше. Юнги поднял бровь еще раз, но больше ничего не говорил, позволив младшему читать, а сам втащил свой ноутбук и подключил наушники снова, сосредоточившись на устройстве. Чимин привык. Хотя Юнги позвонил ему, чтобы спросить, не хочет ли младший послушать его новую песню, над которой он работал. Пак был единственным, кому он позволял слушать песни, перед тем как он отправлялся в студию, чтобы записать ее как следует, Мин заканчивал монтировать всегда намного позже, прослушивая ее в последний раз. Если литература была смыслом жизни для Чимина, то для Юнги — музыка. Были времена, когда старший никому не позволял слушать его личные песни, слишком стесняясь их, потому что они были про него, и его борьбе по жизни. Однако, однажды ночью он доверился Чимину, рассказал ему про все и, возможно, под большим градусом алкоголя в организме, решил показать свою музыку, и, с тех пор, он всегда позволял младшему слушать его песни. Чимин был благодарен, что имеет такого лучшего друга-гения. Его музыка, и он сам, были для него вторым убежищем. Он засыпал с музыкой Юнги в ушах, когда не мог уснуть из-за разбитого сердца. Спокойный голос хена окутывал его теплом, печальная лирика выраженная в его приятном нарастание и падение голоса — это единственное, что помогало уснуть Чимину. И не только после того, как он расстался со своим бывшим парнем, но и пока они были все еще вместе. Только этот факт, повлиял на решение, что будет лучше, если они расстанутся. В какой-то момент, Чимин подкрался к Юнги и сел рядом в кресло, так что их ноги касались друг друга, когда один из них двигался. Проведенное время со старшим, всегда успокаивало младшего, сидя бок о бок. Время от времени Юнги давал ему наушники, чтобы он послушал то, над чем работал. И только когда студент-филолог услышал шум, доносящийся с регистрационного стола, то не смог проигнорировать его. Повернув голову, он заметил, как Чонгук, скользнув по столу, быстро схватив шиворот парня, который направлялся к нему и Юнги. Незнакомец повалился назад и посмотрел на Чона, лукаво усмехнувшись, забавно пожимая плечами. Должно быть это друг Гука. Волосы незнакомца были обесцвечены и спрятаны под кепкой, и его джинсы, а также, бомер, выглядели очень порванными, что не могло быть преднамеренным. — Ты только посмотри на это: недопанк пришел в гости ко второму недопанку. Должно быть, это его друг. — подметил Юнги, снимая наушники, глядя на сцену. Чимин смотрел на них с любопытством, наблюдая, как Чонгук пытался вытолкнуть другого парня за двери, заняв оборонительную позицию. — Блять, Тэ, я работаю. — младший казался раздраженным. Тэхен — лучший друг Чонгука, а также причина, почему ему приходилось торчать в библиотеке. — Что? Ты никогда не показывал фотографию Чим… — начал Тэхен, дразнящая улыбка появилась на его лице, когда его взгляд упал на студента-филолога. Был момент, когда их взгляды встретились, и улыбка покинула лицо старшего скейтера, он просто уставился, кивнувши, перед тем как его взгляд поддался к музыканту, сидящего рядом с Чимином. Но потом Чонгук отвесил подзатыльник Тэхену, заставляя его перевести глаза на него. — Я работаю, убирайся. — Что, если я хочу взять книгу, а? — ухмыльнулся он. — Боже, почему ты такой, — простонал Чонгук, — ладно, делай все, что хочешь. Только не поджигай библиотеку. Счастливо улыбнувшись, Тэхен кивнул, исчезая между книжных полок, и Чимин услышал как тяжело вздохнул макнэ, поворачиваясь на пятках, прежде чем взглянуть на филолога, встречаясь с ним глазами. Как мог наблюдать Чимин с этого расстояния, Чонгук выглядел так, будто он был немного смущен, одарив его неловкой улыбкой, прежде чем он вернулся обратно к столу регистрации, потому что кто-то хотел вернуть книги. Пак неосознанно улыбнулся, обратно сосредоточив внимание на книге, потому что он чувствовал на себе вопросительный взгляд Юнги, и не хотел заводить нежелательный разговор о своем влечении к скейтеру. Однако, как только он попытался начать читать снова, он почувствовал, что Юнги изменил свое положение, убирая свой ноутбук. — Ты, —обратился к кому-то старший, поэтому Чимин поднял глаза, чтобы понять, почему Тэхен пялиться на них изо одной из книжных полок, — что ты пытаешься делать? Скейтер сначала сделал вид, что не услышал музыканта, но потом усмехнулся и подошел к ним. Он был примерно такого же роста, что и Чонгук, хотя менее мускулистей. Тем не менее, он был очень красивым. Постоянная нахальная улыбка на его лице слегка раздражала, но с другой стороны, он казался дружелюбным. — Это ты мне, красавчик? — загоготал Тэхен, и Чимину захотелось фейспалмнуть. Скейтер явно напрашивался на драку, каков бы ни был его план. — Честно говоря, я не знаю, на кого я должен смотреть. — Свали. —сквозь зубы сказал Юнги. — О, отлично, ты определенно тот самый друг, — кивнул Тэхен, — хорошо, что ты не Чимин. Такое ощущение, что ты в супермаркете, а не в библиотеке. Это заставило Чимина и Юнги нахмуриться. Как много Чонгук рассказал своему лучшему другу? Он рассказал о его бывшем парне? Пак предположил, что младший понял, что это — конфиденциальная информация, и что он не должен рассказывать об этом никому, но, видимо, сам Чонгук так не считал. Почему-то, рыжеволосый почувствовал себя разоблаченным, а также немного обиженным. Он думал Чонгук заслуживает доверия. — Что ты имеешь в виду?! — Юнги встал, глядя на Тэхена, немного подняв свою голову, потому что скейтер был выше. — Ну, ты похож на очень восприимчивого человека. Скажи мне, разве ты не заметил, как Чонгук смотрит на Чимини? — Тэхен поднял бровь, не пугаясь маленькой фигуры напротив. — Я хотел увидеть, как выглядит тот самый Чимини, но теперь меня заинтересовал сердитый котик. — Сердитый котик?! Это было нехорошо. Обычно Юнги спокойный парень, его едва могло что-либо разозлить. Но Тэхен ухмыльнулся, когда уши музыканта покраснели от гнева и смущения. Старший собирался что-то сказать, но в этот момент Чонгук выскочил изо полки, толкая перед собой тележку с возвращенными книгами, когда он заметил этих двух стоящих друг перед другом. В шоке широко расширив глаза, он поспешил к ним, насильно потянув старшего скейтера на себя. — Ебать, Тэ! — рыкнул на него Чон, но не повышая голоса, так как в библиотеке должно быть тихо. — Ты хочешь еще больше неприятностей для меня? Просто исчезни сейчас же! — Чонгуки, почему ты мне сказал, что его друг такой красивый? — улыбнулся Тэхен, желая погладить Чона по голове, но тот перехватил его запястье, серьезно смотря на него. — Хен, пожалуйста, уйди. Пауза. Они смотрят друг другу в глаза. —Хорошо, — сдался Тэхен, — увидимся в скейт-парке. — Я же говорил, что занят сегодня. — Чонгук закатил глаза, бросив тонкий взгляд на филолога, с румяными щеками. — Ты такой отстой. — хихикнул Тэхен, уже уходя, но потом обернулся и подмигнул Юнги, лицо которого скривилось. Затем Чонгук повернулся к двум другим, кланяясь на девяносто градусов. — Мне очень жаль. Я без понятия, зачем он сюда пришел. Мне жаль, что он побеспокоил вас. Надеюсь, он больше не придет. Мне действительно очень жаль, — искренне извинился Чонгук, — его цель по жизни — создавать для меня одни неприятности, так что, да, извините. Ни сказав ни слова больше, Чонгук побежал к столу регистрации. Его плечи были опущены, когда он сел, тяжело вздохнув, прежде чем помассировать свои виски. Скейтер не смел смотреть на пару весь остаток утра, заставляя поверить Чимина в то, что он правда чувствовал себя плохо. Может, он слишком рано сделал выводы. Может, Чонгук, на самом деле, ничего не рассказал Тэхену о своем бывшем, и фраза старшего скейтера казалось странной. Может, Чимин слишком много думал.

❖

Конец смены Чонгука был близок, и скейтер нервничал, так как время пролетело очень быстро. Он с нетерпением ждал сегодняшнего дня. Показать Чимину свои работы было чем-то интимным, и хотя он знал, что они просто друзья, его не могла не радовать та мысль, что он останется наедине с рыжеволосым. Но, после неожиданного визита Тэхена, Чонгук уже не был уверен, хотел ли Чимин дальше поддерживать с ним общение. С тревогой в глазах, он взглянул на часы, висящие над входом, прежде чем взглянуть на Чимина и Юнги. Последний, кажется, собирался уходить, потому что стоял со своими сложенными вещами, а младший предварительно улыбнулся ему, смущаясь от того, что сказал Юнги. Стараясь быть незамеченным, Чонгук наблюдал за тем, как уходит старший, кинув на него взгляд, который скейтер не мог расшифровать. Склонив голову в замешательстве, макнэ снова вздохнул, перед тем как посмотреть на студента-филолога, который тоже собирался. Он выглядел потрясно сегодня. Узкие джинсы, полосатая водолазка, джинсовая куртка и, конечно же, эта милая улыбка — идеальный. Невысокий парень был идеальным в глазах Чонгука. Он был настолько поглощен в свои мысли, что не заметил, как Чимин встал и подошел к нему. Чонгук был совершенно не готов к тому, что миниатюрный паренек будет стоять перед столом, застенчиво улыбаясь. Краснея, Чонгук тоже встал, желая получить небольшое преимущество в росте, потому что он не был готов к тому, что старший появится перед ним так быстро. — Ты закончил, верно? — предположил Чимин, и его улыбка стала немного странной. — А, да, ты все еще хочешь увидеть мои работы? — Да, — кивнул Чимин, — мне очень интересно. — Даже после того, что сделал Тэ? Он вас побеспокоил? Мне очень жаль, правда. — вздохнул Чонгук, схватив свою кепку, куртку и скейтборд, прежде чем подойти к невысокому пареньку. — Все в порядке, он необычный. Ему удалось разозлить Юнги-хена, что намного сложнее, чем ты думаешь. По-моему, это было впечатляюще. Чонгук, неловко улыбаясь, кивнул, идя бок о бок рядом с ним. Какое-то время они шли в тишине, затянувшаяся неловкость мешала им говорить. Но в конце концов, они вернулись к их рутине, когда младший спросил кое-что по книге, которую он закончил читать. Как только он упомянул книгу, глаза Чимина начали сверкать, и внезапно у него перехватило дыхание. Его улыбка вернулась и он широко жестикулировал, когда пытался доказать свою точку зрения. Когда они были в метро на пути к университету Чона, некоторые сверлили их глазами, так как Чимин громко смеялся и заваливался на Чонгука, смеясь над неудачными шутками макнэ. Наконец-то, они прибыли в университет искусств, и Чонгук признавал, что чертовски нервничает. Несмотря на то, что работы, которые хранились в студии, были показаны его преподавателю, получая советы как улучшить свои работы и что добавить, а так же, он еще нервничал из-за того, что раскрывает свое маленькое безопасное убежище старшему. Неосознанно облизав свою верхнюю губу, он провел маленького парня через коридор, пахнущего растворителями, приветствуя пару своих знакомых, с которыми познакомился университете. Ему не нравилось, как некоторые из них пожирали глазами Чимина, как и парни, так и девушки, но он не мог запретить им. Стоя перед дверью своей студии, он отпер ее, взглянув через плечо на Чимина, который выглядел заинтересованным, но таким же нервным, как и скейтер. Чонгук решил больше не тянуть, раскрывая дверь, позволяя старшему войти. Тут был беспорядок, как и всегда. За дверью хранились несколько пустых холстов, и в середине комнаты стояло три мольберта, и стул перед одним из них. На каждом из мольбертов была работа, не похожая стилем на другую. Макнэ любил экспериментировать, один из проектов был выражен с помощью чувств скейтера, которые он испытывал в тот день, второй проект, фактически, не имел никакого смысла, и третий проект был экспериментом нового стиля и материала. Тут стоял шкаф со всевозможными принадлежностями для живописи, а также раковина рядом с ним, которая была вся в красках, потому что Чонгук слишком ленив, чтобы тщательно вымывать ее. Рядом с окном был стол, который использовался для рисования карандашом или углем. Неуверенно, он посмотрел на старшего, который подошел к картине, в которую Чон вложил свои чувства и переживания. Он ее не сложил еще, потому что она не высохла вчера, так что, картина все еще была прикреплена к мольберту. Вчера ночью он выразил свое беспокойство по поводу сегодняшнего дня, в сочетании с предвкушением неизвестности, и любопытством того, что может произойти, когда он покажет свои работы старшему. В результате вышла беспорядочная смесь желтого, розового, красного, и черного в качестве контраста. — Ты, — Чимин глубоко дышал, глядя на картину, не смея повысить голос. — Это потрясающе. В этом есть что-то такое глубокое, как будто, ты действительно нарисовал свои чувства на этом холсте. — Да, так и есть, — усмехнулся Чонгук слегка взволновано, — знаешь, мне часто неловко в обществе, я не могу говорить о том, что чувствую. Так что я выражаю свои чувства таким образом. — Она очень красивая, Чонгук-а. — в восторге улыбнулся Чимин, слабый румянец появился на его щеках, и то, как на него падал свет, казалось, что он сияет, а его волосы слабо переливались. Чонгук не мог с этим ничего поделать, он пялился на него, осознавая, что хочет нарисовать Чимина с натуры. Он пытался много раз делать наброски из своей памяти, но он всегда был недоволен своей работой. Всегда выходило недостаточно детализировано, всегда не хватало настоящей красоты, его красоты. Он всегда зарисовывал его внешнюю привлекательность, но он никогда не мог нарисовать эту любящую, мягкую улыбку, как это было в реальности. Ему никогда не удавалось передать магию этой улыбки. — Чонгук-а? — колеблющийся голос Чимина вырвал его из оцепенения, дважды моргнув, прежде чем взглянуть на старшего, чьи щеки были залиты румянцем. — Ты пялишься на меня. — Ох, — Чонгук отвел глаза, — прости, освещение было действительно превосходным сейчас, и ты выглядел таким… — « божественным», но он не сказал бы этого, — умиротворенным, прости. Смущенный Чимин хихикнул, осматривая оставшуюся часть картины, чтобы вновь не встретиться с глазами младшего. Вздохнув, Чонгук наблюдал за ним, как низкий паренек внимательно изучал каждый кусочек картины, действительно вникая в нее, а не просто пробегая взглядом. Чонгук не знает, сколько времени прошло, но внезапно, живот Чимина громко заурчал, заставляя обоих вздрогнуть и посмотреть на друг друга, сразу же рассмеявшись. — Мы можем пойти поесть где-нибудь? Я только завтракал. — съежился Чимин. — Боже, хен, ты не мог сказать раньше? — охотно кивнул Чонгук, — Я знаю одно место. Тебе нравится американская еда? — Конечно. — Я знаю, где делают лучшие бургеры. — хихикнул Чонгук. Уходя из студии Чонгука, младший случайно положил свою руку на маленькую спину Чимина, направляя к выходу. Он сделал это инстинктивно и немедленно отдернул руку, когда заметил. Он все еще боялся, что переступил границу дозволенного. Тем не менее, невысокий парень был в порядке, за исключением постоянного румянца на его лице, который был неясным показателем его реакции на этот жест. После десятиминутной прогулки, они пришли в ресторан под названием «A + Burgers». По началу заведение выглядело непрезентабельным, но Чонгук ручался, что бургеры тут потрясающие. Когда они присели за стол у окна, к ним подошел широкоплечий официант, усмехнувшись, узнав Чонгука. — Чонгуки! Давно тебя не видел! — улыбнулся он, — А кто это красивый парень рядом с тобой? — Хен, — пожаловался младший, — когда ты перестанешь ставить всех в неловкое положение? — он повернулся к Чимину, — Это Чимин-хен, а этот официант, который вмешивается в личную жизнь окружающих, владелец этого ресторана — Ким Сокджин. — Ты можешь просто звать меня Джин. — улыбнулся официант, на что Чимин ответил своей ангельской улыбкой, и тогда Джин взглянул на Чона, точно зная, кто такой парень, сидящий напротив него. Без понятия, что произошло между официантом и младшим, Чимин продолжил заказывать еду, и Чонгук последовал его примеру. Когда они ожидали заказ, они ничего важного не обсуждали, просто болтали, хотя Чимин порекомендовал ему другую книгу, которую младший хотел с нетерпением прочитать, так как хотел продолжить их маленький книжный клуб по субботам после его смены. Постепенно Чимин начал чувствовать себя действительно комфортно, снова смеясь всем своим телом, и они продолжали смотреть друг на друга, не замечая этого. Вскоре, Джин принес им еду и они непосредственно умолкли. Схватив свой бургер, Чонгук широко раскрыв рот, кусая его, застонав от изумительного вкуса. Только после того, как он начал жевать, он осознал, что Чимин все еще держит свой бургер, ни разу не откусив его, а его взгляд был прикован к младшему, выглядя удивленным, но заинтригованным. — Что? — пробормотал Чонгук с полным набитым ртом. — У тебя пирсинг на языке, — заявил Чимин, — я не знал. На этот раз Чонгук подождал, пока проглотит кусок, прежде чем начать говорить. — Да. Изначально это был спор. Но мне правда нравится сейчас. — Тебя легко взять на спор, да? — засмеялся Чимин, и наконец-то откусил бургер, мгновенно застонав — настолько он был вкусным. — Нелегко. — Чонгук, вдруг став серьезным, фиксируя глаза на старшем. Он не совсем понимал, зачем он сделал это. Он знал, что был во френдзоне, но ему все еще хотелось показать, что он не безрассудный, если Чимин поменял мнение о нем. Миниатюрный парень улыбнулся и сосредоточился на еде. После попыток поболтать с набитыми ртами, громко чавкая, они закончили и заплатили Джину. Он сделал им скидку, сказав, что Чимин очень ярко сияет, и он не мог устоять, ухмыльнувшись младшему, который просто закатил глаза на это. Когда они вышли с ресторана, его вдруг осенило, что, вероятно, Чимин хотел пойти домой, так как им больше нечем было заняться. — Итак, — начал он, но его перервал Чимин, глядя на скейтборд в его руке. — Можешь показать мне? — спросил он, со странным блеском в глазах, преднамеренно не интерпретировав свой вопрос. — Что показать? — Как кататься на скейтборде. Я имею в виду, что хорошо балансирую и не думаю, что это будет сложно. — Да, конечно. Идем в парк тогда, потому что очень опасно для новичков кататься на улицах. — Чонгук кивнул. Он все еще не мог поверить в это. Он думал, что Чимин хочет домой, но вместо этого он попросил младшего показать его, как кататься на скейтборде. Это означало гораздо больше времени, проведенного рядом с ним, и, конечно, он бы ни за что не отказался от такого. Чонгук неосознанно ускорился, сопровождая Чимина в парк для скейтеров, убедившись, что там не было Тэхена и Хосока, так как он хотел быть побольше провести времени наедине со старшим. К счастью, в парке не было людей, поэтому весь парк был полностью только для них. Отпустив свой скейтборд, Чонгук посмотрел на старшего, который неуверенно смотрел на доску. — Ты когда-нибудь стоял на нем, хен? — спросил младший. — Когда был подростком, но это было много лет назад. — он пожал плечами, ставя одну ногу на доску, проверяя, как быстро она ускользнет под его весом. Посмеиваясь, Чонгук протянул руку, предлагая поддержку, на мгновение Чимин взглянул на него, прежде чем схватить руку, вставая на доску, хорошо балансируя. Руки старшего были такими мягкими, такими маленькими в руке младшего, таким правильным. По мнению Чонгука, это то место, где всегда они должны лежать. Он хотел держать их без причины, он хотел заставить старшего улыбаться и забыть о своем ужасном бывшем, хотел создавать с ним новые приятные воспоминания, но он знал свое место в жизни Чимина и не собирался навязываться рыжеволосому. — Почему ты улыбаешься? — спросил Чимин, хихикая. — Я выгляжу смешно на доске? Я теперь немного выше тебя. — Ты милый и беспомощный, хен. — Чонгук усмехнулся, смотря вперед, чтобы идти, толкая старшего за ним, заставляя слегка вцепиться в него, но так как Гук крепко держал его руки, Чимин не мог упасть с доски. — Ну, извините. — надулся Чимин, желая отдернуть руку, но он потерял равновесие, уже отклоняясь слишком сильно назад, Чонгук, по инстинкту, обернул свои руки вокруг талии низкого паренька, удерживая его на доске. Внезапно они оказались плотно прижаты к друг другу, глядя в глаза напротив, затаив дыхание. Сердце Чонгука выпрыгивало из грудной клетки, а так же он почувствовал, как сердце старшего бьется также быстро, как и его. Казалось, что время остановилось на мгновение, но они оба отскочили, когда Чонгук отпустил старшего. Он не мог вечно держать его в своих руках, он хотел, но знал, что не мог. — П-прости, — пробормотал он, — давай я тебя немного подтолкну, и ты попытаешься ехать самостоятельно, хорошо? — Что, если… — застенчиво посмотрел на него Чимин, — Что, если я не хочу, чтобы ты меня отпускал? Взглянув на старшего, Чонгук затаил дыхание, снова взяв руку Чимина, идя рядом с ним, когда они медленно двигались, так чтобы старший привык стоять на скейтборде. Чонгук не мог ответить на последний вопрос. Он был в замешательстве от него, не зная, что ответить. «Я не хочу, чтобы ты меня отпускал», вот, что первое всплыло в его голове, но он смог сдержать себя, сжав свои губы. Чимин действительно хорошо балансировал. Ему потребовалось немного времени, пока Чонгук не отпустил его и он проехал по парку самостоятельно, счастливо хихикая, время от времени махая руками. Макнэ нравилось слышать этот тихий смех, который превратился победоносный смех. Со временем, Паку захотелось увидеть, как младший исполняет некоторые трюки, поэтому он отдал ему доску, перед тем как сесть на самый высокий трамплин, чтобы осмотреть весь парк. Время блистать Чонгуку. Он прилагал много усилий, делая только те прыжки, которые знал, чтобы не смущаться из-за них и каждый раз, когда Чимин хвалил его за то, как хорошо он выглядит и как хорошо он делает это, внутри младшего все скручивалось. Через двадцать минут Чонгук присоединился к старшему на трамплине, болтая ногами с края, точно так же, как Чимин. Солнце уже садилось, окрашивая мир в оранжевых и розовых тонах, прекрасно дополняя цвет волос Чимина. Пару минут они сидели просто так, смотря в никуда, прислушиваясь к дыханию друг друга, и это было странно умиротворенно. Чонгук был не уверен, должен ли он нарушить молчание. Однако, Чимин перебил его, тихо прочистив горло. Его руки были спрятаны под его бедрами, и его плечи выглядели немного напряженными, наблюдая за тем, как болтаются его ноги. — Чонгук-а, могу я кое-что спросить? — осторожно спросил он. — Конечно. — подвинулся немного ближе Чонгук, не зная, к чему это приведет. — Юнги-хен думает, что я не должен общаться с тобой так много. Это несправедливо по отношению к тебе. — признался Чимин, не осмеливаясь взглянуть на младшего. — Почему это несправедливо? — наклонил голову Чонгук. — Потому что он убежден, что у тебя есть чувства ко мне, — вздохнул Чимин, — и он знает насколько я подавлен сейчас, знает, что я боюсь доверять кому-то, чтобы полюбить. Вот поэтому… поэтому он думает, что это нечестно по отношению к тебе. — объяснил он, и его голос стал немного хриплым. Чонгук хотел что-то сказать, остановить его, потому что он знал, что они просто друзья, и что старшему не стоит беспокоиться обо всем этом, но старший продолжил говорить. — Но правда в том, что мне нравится твоя компания, Чонгук-а. Я смеюсь и прекрасно провожу время с тобой. Ты заставляешь чувствовать меня ценным и счастливым, ты даже прочитал книгу, которую я порекомендовал. Ты такой красивый, милый и смешной, ведешь себя по-джентельменски, наверняка люди выстраиваются в очередь, желая быть с тобой. За исключением моих чувств и борьбы, я не понимаю, как ты мог в меня влюбиться. Может из-за моей внешности, но тогда- — Что, если у меня… — Чонгук, наконец-то, прервал его, заставляя невысокого паренька удивленно взглянуть на него, — что, если у меня есть к тебе чувства? — Почему ты… — Потому что, — Чонгук сделал глубокий вдох, готовясь к признанию, которое собирался сказать, пытаясь оставаться как можно спокойнее, надеясь, что его голос не подведет его, — потому что твоя улыбка освещает всю библиотеку. Потому что ты можешь читать часами и все еще любить это. Потому что ты говоришь только в хорошем русле о своем друге. Потому что ты смеешься всем своим телом, и твои глаза исчезают, когда ты смеешься, и тебя легко смутить. Потому что твои руки идеально подходят моим. Потому что ты такой милый. Просто, потому что ты это ты, хен. Я влюбился в тебя, с тех пор, как впервые увидел тебя. К тому времени, когда Чонгук закончил, он почувствовал, что его сердце обдало огнем. Это должно было произойти не так, но все же, он признался Чимину, который смотрел на него большими недоверчивыми глазами. — Н-не возноси меня так высоко, Чонгук-а, — Чимину пришлось отвести взгляд, кусая губу, — Я-я не такой замечательный, как ты думаешь. Я надоедливый. Я только забочусь о своих книгах. Ты бы возненавидел тот факт, что я провожу свое время за дверями, вместо прогулки с тобой. Тебе не понравятся мои тесные отношения с Юнги-хеном. Ты жаловался бы на то, что я слишком много времени уделяю учебе и какой я скучный, и что я должен немного раскрепоститься- — Кто сказал тебе это? — Чонгук нахмурился, присаживаясь ближе, пытаясь заглянуть в глаза, — хен, кто тебе сказал это? Твой бывший? Внезапно Чимин тихонько всхлипнул, еще больше отворачивая голову, впиваясь ногтями в свои бедра. — Я не могу ничего с этим поделать, Чонгук. Я не могу выбросить его слова из головы. Он все еще мне снится. Он не оставит меня в покое. Я ненавижу это, но ничего не могу поделать с этим. Я так запутался. Я настолько подавлен, я не хотел, чтобы ты видел меня таким разбитым. — Хен, посмотри на меня, — прошептал Чонгук, не доверяя своему голосу, так как горло сжалось, когда он услышал плач старшего. Когда Пак не двигался, Чонгук мягко обхватил его щеку, и Чимин позволив, медленно повернуть его лицо. Кожа на щеке была мокрой, и младший почувствовал, как по его руке скатываются слезы. Видя, как старший плачет, разбивало его сердце, и он почувствовал, что вот-вот заплачет тоже, поэтому он притянул его к своей груди, обнимая, положив свою голову на невероятно мягкие волосы Чимина. — Я так запутался, — шмыгнул носом Чимин, — Он мне все еще снится, но я не хочу, чтобы ты ушел от меня. Я такой лицемерный. Юнги-хен был прав, я действительно подвожу тебя. Я должен… должен уходить… мне очень жаль, я- Чимин попытался отодвинуться, но Чонгук прижал его только ближе, не отпуская его. Если сейчас старший уйдет, то они больше не поговорят, и Чонгук испугался этого. Собственно, он был в ужасе от мысли больше не увидеть Чимина. — Хен, не уходи, — тихо сказал младший, слегка отпустив Мина, хватаясь за его лицо ладонями, смотря прямо в глаза, — твоя страсть к книгам восхитительна. Я не могу перестать смотреть на тебя, когда ты читаешь. Я все равно много не выхожу гулять, даже, если захочу прогуляться, я бы ни за что не принудил тебя следовать за мной, если ты этого не хочешь. Все в порядке, если ты борешься сам с собой. Я не знаю, что случилось с твоим бывшем, но должно быть, ты любил его очень-очень сильно, это нормально, что ты скучаешь по нему. — Но это так несправедливо по отношению к тебе. Ты так добр со мной, слишком хорош для меня, а я здесь думаю о нем, даже, если хочу думать только о тебе, — он всхлипнул, сжимая футболку Чонгука в кулаках, — Я-я думаю, что у меня есть чувства к тебе, но от этого все только хуже. Я не могу выкинуть его из головы, но я хочу быть с тобой, и я так напуган, что ты можешь оставить меня, как он меня оставил. Я не хочу тебя терять. Я не хочу тебя разочаровывать, я- — Я не оставлю тебя, — твердо заявил Чонгук, глядя в глаза миниатюрному парню, — слушай, твой бывший ебаный придурок, потому что не видел, насколько ты прекрасен. Я знаю тебя, я знаю, что ты все еще борешься сам с собой, я не буду просить тебя стать моим парнем, но я буду ждать, когда твое сердце ответит мне взаимностью. Обещаю. Чимин снова всхлипнул, его руки передвинулись к шее Чонгука, притянув его ближе, так что между ними было десять сантиметров от силы и они все еще смотрели друг на друга. Они были так близко, что младший чувствовал дыхание Чимина на губах, и у него закружилась голова, из-за такого близкого расстояния. Неосознанно, он погладил щеки старшего, вытирая бесконечный поток слез. — Чонгук-а, — икнул Чимин, — м-можешь поцеловать меня? Я знаю, что это эгоистичная просьба, но я хочу- Он даже не закончил предложение, будучи заткнутым губами Чонгука, млеющими в его. Губы младшего нежно исследовали его, вздохнувши, Чон запустил руку в волосы Чимина, притягивая его ближе. Его тело стало таким податливым, Чимин позволял ему делать, все, что он хотел, почти скуля в поцелуй, все еще всхлипывая. Младшему показалось, что он спит. Наконец-то, Чимин был в его руках, и хотя обстоятельства были совсем не такими, как он себе представлял, он его целует, а старший с нетерпением отвечает, желая больше соприкосновений, как будто ему нужно было доказать что-то самому себе. Когда Чонгук немного отодвинулся, Чимин трясся, хотя перестал плакать. Взяв руку рыжеволосого, Чонгук погладил ее, встречаясь взглядом со старшим. — Хен, позволь мне показать тебе насколько ты прекрасен. Я знаю, знаю, что ты не можешь дать мне ответ. Я понимаю. И я это уважаю. Но я также не хочу, чтобы ты чувствовал себя плохо. Просто, пожалуйста, позволь мне помочь тебе понять, насколько ты превосходный. И как много ты стоишь. — Я хочу, я хочу сказать «да», правда. Но, что, если я не смогу забыть его? Эта ситуация чрезвычайно нечестна к тебе, — нахмурился Чимин. — Даже, если это так, то я буду в порядке. Я буду ждать место в твоем исцеленном сердце, и я буду добиваться его, а не ожидать в сторонке, — решительно сказал младший, — так что, пожалуйста, хен. — Хорошо, — пробормотал он, глядя на младшего сквозь ресницы, — хорошо, я-я буду твоим парнем, но я просто… я боюсь. — Все в порядке, — улыбнулся Чонгук, — я здесь, чтобы успокоить тебя, да? Слабо улыбнувшись, Чимин осторожно кивнул и позволил себе опустить голову на грудь Чонгука, спокойно дыша, чувствуя облегчение. Солнце уже село, они сидели при свете фонарей, когда Чимин вздохнул, прижимаясь к Чонгуку, потому что стало намного прохладней. — Хорошо.