Братишка

- Ну, ты ходишь на танцы. Ещё и на пение? Или тоже в группе? Целый день слушаю и не могу понять… - Танцы? Чё, упоротый?.. А, ты про Салю. Ну да, поучила немного дрыгаться. Зря время потратили. - А по-моему ты – отличный ученик. Твоя девушка? - Нет конечно! Ради Андрюхи напросился. Он в этих делах полное ссыкло. А так хоть позырил. Для друга чего ни сделаешь. Я ж не совсем дурак, чтобы так зажиматься при всех со своими невестами. - Что ты всё про невесту? Соня – старая знакомая. Ты ей гораздо больше нравишься. Давай завтра в гости зайдём, пообщаетесь хорошенько… Славка пробивает фейспалм и пытается шагнуть в сторону, забыв, где стоит. Сильно шатается, взмахивает руками, но поздно… Я чуть успел подлететь, дёрнуть за одежду, обхватить за пояс и упасть на тротуар с ним вместе. Изрядно ушибся, прилетело по макушке локтем. Малой сразу подскакивает и орёт: - Ты специально такой тупой, чтоб я свалился нахуй?! Сука, смешно! Опять истерика. Ржу, валяюсь по асфальту. Как ты меня напугал, как ты!.. Конечно, тупой: вожу тебя без поводка по городу! Уже предчувствую серию сиквелов, от которых буду просыпаться раза три в неделю. Где спотыкаюсь, не могу пошевелиться, стою внизу, на рельсах… Не важно, пока просыпаться буду в этот мир, где успел поймать. Я уже на дороге. Хоть бы машина проехала. Думал часа полтора назад, что устал. Полчаса назад думал, что перенервничал. Обновились лексические значения. Бля, как успокоиться? Помоги! Славик будто слышит. Будто? Просто уже не притворяется. Садится сверху, покрывает лицо быстрыми короткими поцелуями. Сопит забавно. Щекотно. Смешно, но уже по-другому. Вроде прошло, но ещё дёргаюсь. Живот болит, горло болит, всё болит. - Ты правда сегодня слушал мой голос и думал: что за фигня? Правда, правда? - А что… За фигня?.. - Хочешь знать? - Конечно. И тут едет машина. Мироздание, тормоз! Малой в такой панике подрывается и тянет меня, что тоже пугаюсь. Машина давно проскочила, а мы бежим по мосту, спускаемся, залетаем во дворы и вжимаемся в тёмный подъезд хрущёбы. По ощущениям лёгкие уже взорвались. Если нет – курить брошу, честное слово. - Жив? - Неа, - отвечаю. И сразу приступ кашля, каким-то чудом без крови и ошмётков. Ну ладно, брошу, договорились. - Я тоже. Мы – духи вне закона на чужой земле, нам нельзя попадаться. Им хорошо: экономия на дровах и масле. Разделят - и всё, можно больше ничего не делать. Но я так не играю, - пафосно достаёт из внутреннего кармана и надевает тёмные очки, забрасывает на плечо край сониного подарка – совсем по-маяковски, только шарф не жёлтый, а болотно-зелёный и прозрачный. Но подлецу всё к лицу. Не очки ли он тогда прикрывал, чтобы не разбились? Славик… Нет слов. Отдельная проблема – эти разговоры. Нереально понять, под кайфом или нет. Закладки у него по району… Надо разобраться. - Ты мне ответишь? - А? Про голос? Да нечего отвечать. - Чувак, я не первый год с музыкантами, могу понять, где нечего, а где человек использует голос… По назначению. - Я использую. Пизжу много, больше всех. Не заметил? - Ясно, окей. А давно на колёсах? - Ага… Дом на-а колёсах… - выглядывает из-за перегородки в поисках предполагаемых преследователей, - Бро, мы заблудились, по ходу. - О чём ты? - А ты о чём? - Говорю, наркотой давно балуешься? - Бля, начало-ось! – ноет в потолок. - Я просто спрашиваю, как давно. Если прямо закладки… - Какая разница? Харэ меня лечить! Там, ну, травы немного и… - отвлекается на лохматую чёрную кошку. Выскочила из-за перегородки и метнулась направо, к стене, отрезая нам все пути. - Вроде, светлое пятно на грудке, не?.. - Я тебя не лечу. Но хочу знать, не пора ли родителям этим заняться. - Ещё не понял? Сейчас ты не можешь ничего такого говорить. И спрашивать! Как машинным прессом размазало. И правда, совсем забыл. Не, я повеситься забыл, ещё в СПб. Слава садится на корточки, водит рукой поперёк траектории кошки. Как будто может определить, была ли она полностью чёрная, остался ли опасный след. Не удивлюсь, если может. Нет, надо разобраться, могу ли я сейчас уйти. Он сам найдёт дорогу или как. - Да, ты прав. Прости. Но послушай… - Не-хо-чу, - малой встал, пару раз сунул ногу через сомнительную линию. Переступил, задумчиво потоптался «на той стороне». - Ну хоть меня чем угостил? - Не-зна-ю. Пёстрые точно МДМАшки, но ты же другое взял, ещё и разное, - на меня глянул, смеётся. -Что с тобой? Да господи, завтра спросишь! Но сегодня я главный – я решаю, о чём мы говорим и что делаем. Ясно? - Завтра я уеду. - Нет. - То есть уже сегодня. Короче, Слав… - Нет! И не называй имена! Здесь нельзя. - Давай пять минут поговорим нормально. Ни минутой больше. Я засеку. - Не, давай поспорим. - О чём? - Типа кто проспорит – исполняет желание. Если я, ты мне запрещаешь принимать любую там ебаназию. Бухать, курить, колоться, дышать грязным городским воздухом, чай пить, чипсы есть и мясо. - Почему мясо? - А чо, я трупоед ебаный? Ну хуй знает, сам придумаешь. И это на всю жизнь. А если ты проиграешь… - подумал, погладил меня по голове, дотягиваясь из-за «кошачьей границы». Так она опасная или нет? - Я буду контролировать твои волосы. Надеюсь, не заметил, как я немного тянусь за его рукой, когда убирает. И это жалкое лысое насекомое смеет кому-то что-то... Так, если в нём только МДМА, то жить будет. Можно линять. - Контролировать волосы? Силой мысли? - Силой слова. Пока отрастишь, а потом как я скажу: когда стричься, насколько. И так всю жизнь. - Нафига? - Просто. Они мне нравились. Я тебя и так люблю, но немного скучаю. Ну что, спорим? - И какой спор? - Например, кто дольше продержится и не кончит. Ставлю на тебя. Я уже два раза облажался. - Давай серьёзно. Такие вещи надо решать своей головой. - Понятненько, - малой опустился на корточки, рассеянно шевелит золотистую конфетную обёртку на земле, - не будем говорить вслух, чтобы было потом куда соскакивать… - Что ты там бормочешь? Я отлично услышал. Краска в лицо, лёд на спину. Не могу стоять на месте, шагаю вперёд, но Слава отталкивает, чтобы я не пересёк невидимую черту. Ладно. Сигареты. Говнюк, расколол меня раньше меня самого. Прекрати рыться в чужой голове! Это, блять, невоспитанно! Нужно оставлять человеку право изображать сложную личность. Даже примитивному, как мыло.