Братишка

Хорошо освещённая, хорошо знакомая улица. Штук десять нарядных ребят и девочек в лентах галдят на остановке. Смотрят на нас. Через дорогу идёт парочка под ручки. Не знаю, ходят ли автобусы этой ночью, но машины две проехало, пока мы пялились по сторонам. - Да-а! Е-е! – прыгает малой. – Крутя-ак! Спасибо, спасибо! - Всё, домой, - иду. - Нам туда. - Идём по улице. - Да теперь без разницы, пошли нормально. Ты ж затукитакался об иву? - Э?.. - Ой, горе моё! – тащит обратно в арку. Ну ладно, сам же подыграл, до конца надо. Главное – попустило. Надеюсь, его тоже. Уже посмеиваюсь. Детский сад, бля, в сказку попал… Вот такие в Хабаровске трипы, не то что в мрачной северной столице. Наверное, не до конца прошло: не смотрю в сторону злополучного прохода. Вдруг там опять забор? Ну его нахуй… Братишка заталкивает под плотный занавес веток, почти доходящий до земли. Становимся со стороны дома. Тут нас ниоткуда не видно. Прикладывает мои ладони к стволу. - Вот… - вдруг меня всего собой прижимает. Выдыхает в ухо. - С тебя желание. - Ну говори, - из пизды да в полымя, называется. Ладно, будем считать, что я ещё не в себе. - Трахни меня. - Прямо здесь? – смеюсь. - Да. - Не смешно. - А по-моему, очень. - Что ж не наоборот? - Что ж я, зверь какой? - Ну как бы да… Точно не отпустило: совесть, разум и прочая пиздобратия даже не пикнули. Сразу как в сауне расслабляюсь, хотя ещё поджилки трясутся после «приключения». Хорошо, что мы в безопасности, почти дома. Славочка трётся стояком о мою задницу, шею сзади вылизывает. Одну граблю запустил под рубашку, играется с сосками по очереди. Вторая наглаживает пах через брюки. Как мне удаётся не стонать? Царапаю бедную ивушку. Прости, дорогая, но твоя кора такая шершавая и секси… Расстегивает мне рубашку и с пиджаком вместе спускает до локтей. Кусает плечи. - Ого, ты меня набил? - Где? - Вот, вот, - тыкает в «сон разума» по краям – в «чудовищ», по ходу. Жадина! Я же сказал: всё твоё. Хватит таскать по мелочи. - Конечно, тебя. И здесь про тебя, читай. Ну… Меняемся? - Да… Меняемся. Заставляю встать на колени, лицом к дереву. Его брюки с бельём спускаю немного – ровно чтобы сжать лапами ягодицы. Да-а, я мечтал об этом с сотворения мира! Сейчас… Поднимаюсь, достаю свой агрегат, подношу к лицу Славки. Он в очках снова. На месте глаз – отражения моей залупы. Так правильно. - Намочи немного. Хорошо, послушный. Затянул в рот почти до основания, трёт языком. Выпустил, облизал, взял снова. Я не думаю, я не умею… Ой, нет, у меня же заказ. - Хорошо, хватит… - почти силой отбираю «конфетку у ребёнка». Пристраиваюсь сзади поудобней, облизываю пальцы, проверяю, чё как. Боги мои, так узко! Может, я вообще первый? Надо лучше подготовить… Или просто оттягиваю момент. Это всё ещё сказка потому, что я почти не думаю. Когда такое было, кроме сегодня? Малой прогибается, подмахивает, мычит, как от зубной боли. Закусил пальцы, по-моему, слишком сильно. Но ничего не буду с этим делать. Пускай на себе следы оставляет. Из-за меня. За аркой дружный рогот компании на остановке. Точно, блядь, мы на улице! Быстрее, пока тут людей нет. Смотрю вниз. Вот это мне во сне каждую ночь, пожалуйста. Бледная славкина попка между чёрным пиджаком и брюками. В моих руках, и мой хер приставлен. Всё в рыжих, лениво плавающих пятнах фонарного света, кое-как пробившегося через листву. Мы на дне. О, да… - Нет, нет! - Что? - Стой, не надо! – малой в настоящей панике толкает меня, натягивает портки, выбегает из-под ивы. Остановился, громко дышит, обняв себя за плечи, как будто ушёл от погони. Жду несколько секунд. Дожидаюсь. Я это почти вижу: моё обычное сознание выбивает дверь, за которой было заперто, влетает в тронную залу, плюхается на своё императорское место, плавно поднимает кулак, резко отгибает большой палец вниз – и всё взрывается. Хватаюсь за голову сначала, потом за штаны. Встаю слишком резко – голова кругом, в ней ад. Откуда-то из середины вихря огненных насекомых долетает добрый совет: пару минут повиси, поделай квадраты, а то далеко не уйдёшь. Ничего страшного, он ведь не вернётся уже. Разумно. Из-за спины весёлый голос: - Слушай, вот это да! Ух! Ты выиграл! Погоди, я сейчас... Да ебись оно конём! Ах ты (Вырезано цензурой) Сука, пидарас малолетний! Почему тебе не проще было мне глотку перерезать, утопить, поджечь в сарае, отравить крысиным ядом – что угодно? Зачем так-то, ёбаный садист?! Немного шатаясь, двигаю на остановку. Как только вижу её, подъезжает шестой автобус. Пока ожидавшие ребята в него грузятся, я гружусь сам по себе. Шестой здесь не ходит… Наверное, спецрейсы для выпускников. Или из гаража пошёл не совсем обычным маршрутом. А который час? Бля, мобилу ж просрал… Небо немного светлеет или кажется? Странно… Странно, что ещё не полдень. Внутренние часы показывают, что суток трое прошло с тех пор как мы добрались до школы. И какая разница? Кого стоим, чего ждём? Не знаю. Я устал. Я специально каждый раз «устаю» убегать, не так ли? Ну вот, братишка опять словил меня и влепил в стену внутри арки. - Тебя никто не отпускал. Мы ещё не закончили. - Закончили. Я ничего не буду делать. - Но ты не… - Всё. - Не пойдёт… Тогда желание осталось. - Уйди. - Хорошо, я что-нибудь попроще… - Ничего. Уйди, пожалуйста. - Блять, ты заебал со своими капризами! - Что?! – как корова языком слизала оцепенение. Кто мне это только что сказал?! - Ну а что? Ты обещал, а теперь ойвсё, ойуйди! - Да ты!.. Знаешь, что?! Так… Давай сюда своё желание – и потом чтоб я тебя больше не видел! - Ага, размечтался. Я ещё не придумал. - Тогда считай меня козлом, который слово не держит! Пусти, а то получишь! Но Славик только сильнее прижимает. Ишь, понравилось! Ничего, сейчас отучу. Теперь я спокоен и всё сделаю правильно. - Считаю до трёх. Раз. Два. - Точно! – наклоняется к уху, - Давай обменяемся гадкими секретами. Самыми-самыми. Типа у кого гаже. Только честно. Не могу ответить, снова повело. Я болен, кроме шуток. Закрываю глаза. Боже, просто дай пережить эту ночь. И скажи – чего он злится, чего спрашивает? Всё равно творит что хочет, никто ему не помеха. - Давай? Чур я первый! Я дрочу на тебя с девяти лет. Я бы раньше, но ты понимаешь… Вот. - А я с тринадцати… Пишу рэпчик в стол. Он отскочил. Сейчас ударит. Сильнее жмурюсь. Ну, быстрей… Нет, заржал. Смотрю. - Что, бля, что-о?! - пятится во двор. Хохочет, аж пополам сложило. – А-а, пизде-ец! Ты опять выиграл! Вот гондон! Краснею с ног до головы и почти бегу. Через улицу, коротким путём. Похуй. Скоро малой догоняет. - Зачитай, зачитай! - Отъебись. - Ну пожалуйста! Хоть пару строчек! Один панчлайн! Молчу. - Хочу панчлайн! Панчла-айн! - Отвали нахуй! Какое там… - Ёу, ёу! А кто круче – Каста или Баста? Недавно я думал, что наделал глупостей. Обновления продолжаются. Шагаю очень быстро, но Слава кружится вокруг меня как спутник. Пародирует рэперские жесты. Чертовски красиво. - Когда мы в клубе, чиксы танцу-уют! Пусть город знает, с кем он тусу-ует!.. Любишь Тимати? Он крутой нигер, да? Давай вместе, ну чего ты! Встречайте прямо из Москвы... Тима-ати-и и DJ Dlee! Этот голосок – опять сладко передёрнуло. Хватит. Наскребаю по углам остатки злобы. - Нет, не люблю Тимати! - А кого, кого? Бьянку? - Нет! Тебя! Я тебя люблю и больше никого. Понял, уёбок?! Хуй знает, как так вышло, но блять… Я просто повернут на тебе, это как особый интерес аутиста. Ничем не перебить, который год стараюсь - ничем! Ничего не бывает достаточно – ни ебли, ни наркоты, ни работы, хоть фурами наваливай! Только расстоянием, и то. Все мои причины не пропадать без вести – просто отмазки, которые я себе впариваю, чтобы ещё раз тебя увидеть. Не до конца это понимал, когда ехал. Теперь понял. Ты с чего угодно можешь угореть, играться, шутить, а я не могу! Я же шуток не понимаю! Я больной человек, мне с тобой рядом нельзя находиться! Просто отъебись и дай мне уехать! Сука! Малой застыл, зажав рот обеими руками. Глаз не видно за чёрными стёклами, но могу представить, какие весёлые. Быстро ухожу, пока он не придумал остроумный комментарий. Чудом добытое уединение прошло бестолково. Плюс к телефону просрал и сигареты. Сколько не курю, как ещё жив?! Всю дорогу думал про ночник. С собой денег нет, но из дома сразу туда, хоть и большой крюк получится. Так размечтался – прошёл мимо бухающей компании, не стрельнул. Остаток пути ругал себя за это и высматривал других прохожих. Но, конечно, все опять вымерли. Вот и наш двор. А вот… Славка стоит под фонарём напротив подъезда. Замечает меня издалека, долго роется по всем своим личным порталам в Нарнию, добывает пачку и зажигалку. Протягивает в обеих руках. Немного обидно, что раньше он оттуда не выудил пару бутылок пива. Кто знает, как бы тогда обернулось. Подхожу к подъезду, в своём кармане отцепляю ключницу. Железная привычка – всегда и везде при себе иметь ключи. И цеплять, чтобы никак не выпали. С раннего детства. У Славы в карманах есть всё, кроме ключей. Даже можно сказать, они есть, но со знаком минус: не знаю больше человека, что за такой короткий отрезок жизни потерял бы такую прорву ключей. Сколько раз я в школу опаздывал или сбегал с уроков, чтобы его впустить в дом или выпустить. Он даже в квартире умудрялся их проебать, потом никогда не находились. Как будто в окошко выкидывал… А почему я раньше не думал, что он так и делает? Это же самая очевидная версия! Просто привык, что это постоянно происходит, и верил. Как можно было ему верить? Это же мальчик, который кричит «волки», даже если никого не пасёт, а сидит дома за семейным ужином. Впрочем, что бы поменялось? И привычка не из-за этого, появилась раньше. Сегодня вернулись, завтра нет… А разве не было случаев, когда мы с братом без ключа могли бы до утра на улице просидеть?.. Семья – это что? Разве не ответственность? Все творят что хотят. А я чего хочу? Курить. Подхожу, закуриваю. - Ну говори уже, хуй с тобой. - Можно? – улыбается. - Да. - Ты будешь слушать? - Буду. - Я тоже тебя люблю. - Ну-ну… - Блять, Мирон! Я серьёзно, я про это никогда не шутил! - Да?.. - Да, - шмыгает носом. На щеках мокрые дорожки. Вся морда ниже очков шарфом замотана. Но эта штуковина очень прозрачная. Только складки, тонкие тёмные штрихи – водоросли. Ткань блестит в свете фонаря. Под ней, как под водой, мокрые яркие губы улыбаться перестали. Вспоминается наше озеро в деревне и славкина манера прятаться под водой и следить за мной оттуда. Под прозрачной водой среди солнечных пятен и кучи зелени. С таким лицом, словно он там живёт, жабрами дышит. Спокойный до мурашек и странного ощущения внизу живота. Если я замечал, то махал ему, шутил или игнорировал. А он дальше следил, двигая только глазами. Я потом пугался, что сейчас утонет чисто из упрямства. Выдёргивал, дурачился. Иногда он этого не хотел. Тогда увидит моё движение навстречу – резко отплывёт. И сам уже вынырнет, не особо и запыхавшись. Может, не так надолго нырял. Просто для меня те секунды были раз в пять длиннее. А потом я забыл это напрочь. Как? Сколько у меня ещё на чердаке подвалов? Или не было ничего, я только что выдумал, заразился его придурью? Хотя с той же чёткостью помню, например, как мы загораем на берегу озера. Расстелили рядом два покрывала, но он устроился на моём, голову мне на локоть положил. В батиных тёмных очках – немного не по размеру. Размахивает лапками, трещит как сорока. Я вяло борюсь с желанием подкатить его поближе и поцеловать болтливый ротик. Просто так. Он милашка и удивится. Знаю, что не сделаю: будет слишком много визгу, беготни. А так, лежим хорошо, уютно и тепло. И мне правда интересно, чем закончится его очередная небылица… Это точно было. Кстати, да, я слышал новый альбом. Мне сразу эта песня понравилась, помнишь? И ночь – только тень его. И тень – только тень его. И снег, и следы после меня, возле меня… И я – только тень его. Всю ночь – только тень его, Весь день, везде… Я докурил, а Слава всё так же стоит и молчит. С ума сойти. Зелёная, прозрачная, блестящая. Последнюю затяжку выпускаю в небо, роняю окурок. Прижимаю ткань к его лицу и целую поверх.