Defect

      Каждое чёртово утро кажется Чонгуку прямо уж новым сотворением мира — ведь он пережил очередную ночь, а значит, что он ещё здесь, он дышит и продолжает своё унылое существование. Пессимистично, наверное? Но Чонгук не назвал бы себя пессимистом — он просто реалист в этом жестоком мире, который видит его проекции именно такими, какими они ему и являются. Обычно (крайне редко) его мысли и настрой красочнее, нежели сейчас, но эта неделя выдалась для него действительно тяжёлой и морально выматывающей. Два кошмара, два приступа и два сеанса у доктора Пака — такой куш он давненько не ловил.       Чонгук даже не хочет думать о своих проблемах и долгах в университете из-за частых пропусков, ну, а про обиды Тэхёна уж тем более. В последние два месяца, когда частота приготовленной Чоном разнообразной лапши, которую он так любезно преподносил другу, стала превышать дозволенную норму быстро приготавливаемых углеводов в месяц, он всерьёз стал размышлять, а не рассказать ли Киму правду. Только вот мысли гнетут: он вспоминает все разговоры с матерью, которая приговаривала, что его не поймут, если правда всплывёт, что, учитывая менталитет корейцев, его непременно осудят и не примут как полноценного члена общества; вспоминает старых школьных друзей, которые отвернулись от него, когда Гук начал меняться и замыкаться от внешнего мира; вспоминает единожды сказанные слова доктора Пака, что к нему, как минимум, странно отнесутся, так как даже неизвестно, что это за расстройство или не расстройство в общем-то. Всё это оказывает на парня неимоверное давление, но он отчётливо видит, что Тэхён не такой уж и легкомысленный и инфантильный, каким может показаться на первый взгляд. Тэхён явно понимает, что друг усердно скрывает что-то от него, маскируясь всё новыми историями и отговорками. — Чонгук, скажи только честно. У тебя кто-то появился? — выпаливает буквально на одном дыхании Ким, когда Гук второй раз за неделю не появляется в университете.       И с чего это вообще Тэхён сделал такой вывод? Чонгуку искренне непонятно и ответом на его весьма внезапный и ни чем, скорее всего, не подкреплённый вопрос служат широко раскрытые глаза, демонстрирующие, что их владелец ну хотя бы удивлён таким выпадом. Чон спрашивает друга, с чего вообще подобного рода вопросы, да ещё и так неожиданно. — Ты слишком часто пропускаешь пары, а правды, почему, не озвучиваешь, — Тэхён делает короткую паузу, видимо, раздумывая, говорить дальше или нет, но всё-таки, вздохнув, продолжает. — А ещё ты всё чаще приходишь сонным, как будто вообще не спал или спал какой-то там час или два, да у тебя даже проявляются синяки под глазами. И ещё — рассеянность! Ты, наверное, и сам этого не замечаешь, но ты реально стал очень рассеянным в последнее время. Иногда я говорю тебе что-то, а ты словно теряешься где-то, даже не слушая меня.       Тэхёну бы книги писать с такой фантазией и наблюдательностью. И неужто люди, состоящие в отношениях, и правда себя так ведут?       Чонгук заставляет выдавить из себя хоть какое-то подобие улыбки и уверяет друга, что никого у него как и не было, так и нет. И вообще, если такое знаменательное событие когда-нибудь произойдёт в жизни Гука, то Ким уж точно узнает об этом вне очереди.       На первый взгляд Тэхён немного успокаивается, но так как сей диалог был начат на большой перемене и времени до звонка на следующую пару ещё предостаточно, рыжик никак не унимается. Тэхён — совсем не гордый человек. Если надо, то он не только в закрытые двери постучит, но и в закованные цепями и надёжными замками. Он — самый пробивной и упрямый человек, которого Чонгук когда-либо встречал — полная его противоположность. Может быть, именно поэтому их так тянет друг к другу. Ким продолжает расспрашивать про пропуски. Опять. — Ты снова начнёшь мне говорить про то, что надо было срочно поехать к родственникам или посидеть с племянниками, или у тебя заболел зуб и надо было к дантисту ехать, или ещё что-то из того, что я уже не раз слышал? — вышло резковато, Тэхён даже начал раздражаться, сам того не замечая.       Кажется, больше придумывать действительно нечего. И как только этот парень запоминает все те придуманные супер-истории? Чонгук не уверен, способен ли он прямо вот сейчас рассказать другу всю правду. Да ведь даже время и место не подходящее! И вообще Гук ещё достаточно не обмозговал, решится ли он на это. Но хоть какую, пусть и крошечную часть от правды, наверное, сказать стоит. Тэхён — единственный друг Чонгука. Тэхён достоин знать хотя бы крупицу от истины. — Тэ, — сделав глубокий тяжёлый вздох, Чонгук двигается ближе к другу и понижает свой тон до едва слышимого, — как бы сильно я ни хотел рассказать тебе всё, и я честно думаю об этом, при том очень часто думаю, но пока что просто… Не знаю, просто не могу, — Чон путается в своих мыслях, но взглянув на друга, увидев его понимающий глубокий взгляд, немного успокаивается, быстро соображая, что надо говорить. — Кажется, мне нужно больше времени, что ли, больше смелости в себе и уверенности в тебе. Пожалуйста, не принимай мои слова на свой счёт. Наверное, это только мои проблемы, да и всё. Наверное, это мои страхи. Сам не знаю, что именно.       Чонгук резко замолкает и закрывает глаза. Что это? Он пытается сдержать слёзы или просто боится сейчас посмотреть на друга? В любом случае, не подойдя и близко к той правде, которая таится в темноволосом парне, он содрогается даже при мысли о ней и, оказывается, что просто помышлять о том, что её может узнать кто-то, уже является чем-то пугающим и до омерзения неприятным. — Хей, — тем не менее Тэхён сразу реагирует, подсаживаясь к своему другу максимально близко и хватая того за руки, — Гуки, если тебе об этом так тяжело говорить, то, может, не стоит? Если это личное или то, что так сильно ранит тебя… — Нет, Тэхён! — брюнет обрывает друга, наконец смело заглянув тому в глаза. — Просто я слишком долго прятался от окружающих и сейчас даже вот так говорить о чём-то своём, да просто говорить по душам и осознавать, что ты меня понимаешь и поддерживаешь… — теперь на щеке парня и вправду можно заметить одинокую слезу. — Я очень благодарен тебе за это, Тэ. На самом деле я хотел сказать, что в некотором роде у меня просто кое-какие проблемы со здоровьем. Что именно со мной происходит, и как оно проявляется, я не могу пока рассказать, но из-за этого я иногда и пропускаю пары, и прихожу сонным, и могу позволить себе невнимательность и рассеянность.       Ким Тэхён — хороший друг, понимающий и чуткий. Именно поэтому он больше не спрашивает ни о чём своего собеседника, лишь обнимая того за плечи и всячески успокаивая и отгоняя плохие мысли. Раньше очень много людей окружало Чонгука. Раньше он был весьма популярной и обсуждаемой персоной, а люди так и тянулись к его излучаемой свет дружелюбности. Но даже тогда Гук не смог бы похвастаться, что в его окружении есть кто-то, подобный Тэхёну. Он — прекрасный человек. Возможно, поэтому к нему все так тянутся? Был ли тогда Чонгук таким же как Тэхён в глазах окружающих?       Остаток перемены они проводят вместе, наслаждаясь яркими, но уже не согревающими лучами осеннего солнца и лёгким ветром. Тэхён, дабы хоть как-то отвлечься, говорит о какой-то незначительной фигне, вызывая у Чонгука искреннюю улыбку. И это и вправду помогает отвлечься и хоть на время забыть обо всём том кошмаре, который сейчас творится.

***

      Крики и посвистывания людей доносились практически отовсюду, то ли отпугивая прохожих, то ли, наоборот, заставляя их примкнуть к толпе. Чонгук даже и не заметил, как, прогуливаясь в одиночестве по вечернему Сеулу, невольно забрёл на Хондэ — район, который даже в самый поздний и тёмный час никогда не смолкает, привлекая всё больше творческой и активной молодёжи. Когда-то, ещё в школе, Гук приходил сюда с некоторыми своими друзьями, мечтая, что в университете будет гулять и пить в местных заведениях почти каждый день. Сейчас, вспоминая такие немного наивные мысли и улыбаясь им, он осознал, что не был тут уже года так два.       Чонгук любил гулять в одиночестве. Он часто бродил по городу, натянув до самых глаз капюшон и запихнув в уши наушники, смешиваясь с безликой толпой. Он никого не замечал, никто не замечал его. Но обычно, когда парню хотелось размяться и где-то пройтись, он отдавал предпочтение самым непопулярным и нелюдимым маршрутам. И Хондэ явно не входил в их число.       Сейчас здесь было особенно шумно и многолюдно. Может, потому что вечер. Может, пятница — конец трудовой недели всех студентов и школьников тому причина. Может, чрезмерное количество уличных танцоров повлияло. Неважно. Главное — Чонгуку некомфортно. А выходить из зоны комфорта за последние года стало больно уж тяжко. Решение вырисовывается как-то до безобразия просто: надо уходить.       Проходя мимо каких-то ярких магазинов, от которых отпугивают, как минимум, ценники, Гук случайно замечает знакомое в толпе лицо. Подойти посмотреть? Да, пусть там много народа, но парень даже и не успевает об этом подумать, ноги сами ведут к намеченной цели. В самой середине условного круга, для которого все расступились, очевидно, из-за танцующей команды парней, Чон узнаёт того, кто сейчас исполняет сольную партию. Тот самый паренёк. Тот, который выступал неделю назад на фестивале в университете и подошёл по окончанию к Чонгуку, чёрт пойми откуда зная его имя.       На данный момент этот интригующий незнакомец танцевал ничуть не хуже прошлого раза. Что это? Чонгук не особо разбирался в танцах и их стилях, но что-то да различал, хотя бы примерно. Вроде, это был хип-хоп, если он не ошибался. По крайней мере движения казались резкими, присутствовали сложные и запутанные связки, сопровождаясь грубой подачей. Да какая по сути разница? Думалось, что этот парень всё станцует красиво, если это слово вообще к нему применимо. Красиво — это не то, что хотелось говорить о нём. При взгляде на нового почти знакомого и его танцы любые мысли сразу же покидали голову Чона, и хотелось смотреть, смотреть, смотреть. А ещё восхищаться. В тот раз Гук отметил тело — оно было как из фантазий всех девочек подросткового возраста: спортивное и подтянутое, с вырисовывающимися, где надо, упругими мышцами. Сейчас неожиданно для самого себя он понял, что хён был на самом деле весьма привлекательным: круглое, но такое аккуратное лицо с пухлыми яркими губами и ровным прямым носом, чем не всегда корейцев наделяла природа, волосы цвета тягучей карамели. Танцор будто бы сошёл с обложки женского журнала, куда попадали лишь модели и разных сфер артисты, обладающие самой необычной и манящей внешностью. За таким точно увивались девчонки, если только они.       Толпа начинает аплодировать, и Чонгук осознаёт, что он безбожно залип на этом парне, проморгав весь его перформанс. Тот улыбается настолько ярко, словно пытается осветить весь ближайший участок пространства. Он кланяется. И когда поднимает взгляд вновь на толпу, кажется, невольно замечает своего нового тайного обожателя. Неловко как-то выходит, если он действительно сейчас в открытую пялился на Чона. Пусть только это будет комплекс фанаточки «он посмотрел на меня, да-да, именно на меня». Но нет, к сожалению или к счастью, подобных недугов у Чонгука ещё не наблюдалось. Потому что уже в следующую секунду, зайдя в толпу восхищённо смотрящих на танцора особей, он приближается к брюнету, восклицая громко и радостно «Чонгук».

***

      Его зовут Пак Чимин, ему 23 года. Учится на психолога и очень любит танцы — занимается ими с раннего детства. А ещё он чрезмерно болтливый, не такой, конечно, как Тэхён, но уж экстраверт — это точно. А Чонгук экстравертов привык остерегаться — слишком много они говорят, ожидая того же и от собеседника. А брюнет не мог, да и не хотел совсем предоставлять это самое «того же». Но с Чимином было, на удивление, легко общаться. Пусть он и много сотрясал воздух, но к молчанию парня напротив относился с уважением, не задавая тому лишних вопросов и не наседая с получением какой-либо информации.       Умел этот Чимин располагать людей к себе и создавать приятную для общения атмосферу. Если человек говорил — Пак внимательно слушал, не перебивая и реагируя только лишь к месту или по поводу. И его та самая болтливость не была навязчивой или же какой-то напрягающей, скорее, наоборот. Русоволосый отлично поддерживал беседу, ловко перескакивая с темы на тему, и умело развивал любой диалог, в какое бы русло тот ни зашёл. Поэтому Чонгук ни минуты не чувствовал скованности или же дискомфорта рядом с танцором. Ему нравилось разговаривать с Чимином.       Пак рассказал, что долгое время мечтал стать айдолом, практикуясь тогда в танцах и пении по несколько часов в день и посвящая этим нелёгким занятиям всё своё свободное время. Но в конечном итоге всё-таки решил, что это не его. Чонгук, конечно, не слышал, как хён пел, но в танцах он был без преувеличения неподражаем, поэтому фраза «не моё» больше всего за сегодняшний вечер удивила младшего. — Не люблю я быть постоянно в центре внимания.       В чём ещё Чимин был неподражаем — так это в тонком искусстве «сразить наповал». Нет, фраза про «не моё» теперь отходит на не такое уж и почётное второе место. Не любит быть в центре внимания? Серьёзно? А как же тот фестиваль и ещё множество всяких других фестивалей, в которых, Чонгук уверен, хён принимал участие. А как же его дэнс-команда, постоянно дающая представления, если это можно было так назвать, на Хондэ. А как же сам такой весь из себя красивый и обаятельный Пак Чимин, у которого явно была не одна влюблённо смотрящая вслед фанаточка.       Слишком уж округлённые глаза брюнета, прям как в мультяшке, рассмешили Мина. А ещё такая острая реакция младшего почему-то показалась Паку милой, чем он не постеснялся того смутить.       Чимин объяснил, что просто являлся, как это принято говорить, душой всякой компании. И да, ему это как бы и нравилось. Но нравилось, когда он сам того хотел, когда компания была «своя», ну или выбранная по собственной инициативе. А какие-то лишние знаки внимания, неважно, когда, от кого, и по какой причине, напрягали светловолосого и иногда даже ставили в ступор. Он точно не смог бы терпеть подобное на постоянной основе семь дней в неделю-двадцать четыре часа в сутки. По сему и пришлось отказаться от детской розовой мечты, принимая суровую, ну, может, совсем чуть-чуть, реальность. — А откуда ты знаешь Тэ, Чимин-хён? — этот вопрос всё вертелся у младшего на языке, ожидая своей очереди, как в принципе и парочка других ещё не озвученных вопросов. — Вы с ним явно хорошо знакомы. Я это понял тогда. — Многое вообще тебе известно о Тэхёне?       Неожиданно Чонгук схватился за свою чашку с чаем, начав, как показалось, нервно водить по ней ладошкой. С этого момента стоящая в кафе, где парни сейчас сидели, спокойная атмосфера, уже таковой не являлась. Что Мин имеет в виду? Что хочет сказать этим вопросом? — Ну, — в брюнете теперь не было ни капли уверенности, но демонстрировать это не горел желанием, — мы с ним хорошие друзья. Много всякого друг другу рассказываем.       Чимин ещё несколько секунд выжидательно смотрел на своего собеседника, очевидно, размышляя, говорить или сейчас же перевести тему. Но Чон же задал вопрос — невежливо будет не ответить. Да и потом, что скрывать? Они же друзья с Кимом. Да и Мин не видел особой надобности скрывать подобное от Чонгука. — Мы с ним встречались.       Что он сейчас сказал?       Невольно вспомнив про «не моё» и «не люблю быть в центре внимания», Чонгук, кажется, аж рот приоткрыл от новой порции удивления. Сейчас этот парень просто взял и отправил тех ребяток в нокаут. «Сразить наповал» — искусство, которое Пак познал в полной мере.       Встречались? С Ким Тэхёном? С тем самым Ким Тэхёном, который постоянно жужжит Чону на ухо про всяких девчонок и активно пропагандирует тому наконец-то обзавестись одной из них? С тем самым Ким Тэхёном, который не упускает случая обсудить свеженький камбэк очередной женской айдол-группы? А, быть может, Чонгук и вовсе его не знал. Ну или у Тэхёна был брат-близнец или клон-пришелец, жужжащий про парней и обсуждающий мужские айдол-группы? — Ой, видел бы ты сейчас своё лицо, Чонгук.       А что? Что с его лицом не так? — Такой милашка, — и опять смеётся. — Я… Ну, то есть…       А как именно сейчас, кстати, Чонгук должен расценивать это чиминовское «милашка» в его адрес?       Как бы так сказать помягче? Да никак тут помягче не скажешь — Чимин, похоже, гей. Наверное. И сопоставляя «милашка» и то, что Чимин, кажется, гей… Внезапно вырисовывается очень интересная картинка. Если к одному прибавить один — выходит два. А Пак, похоже, гей! И, похоже, он Чонгука… Клеит? Так, что ли? — Да расслабься ты, Чон.       А ещё Пак, видимо, не только гей, но и шутник. Расслабиться? Да как два пальца об асфальт! Сейчас, только настроит в опциях «расслабление, релакс, кайф», и всё будет зашибись. Секундочку, Чимин, настройки синхронизируются — сейчас всё будет. — Чего вообще вдруг так напрягся? — действительно! — Ну, би Ким Тэхён. И что дальше? Что в этом такого прям шокирующего? Неужели он тебе не говорил или не намекал хотя бы?       Оу, так Тэхён не гей? Но ведь и не натурал. Интересно. Удобно устроился — и с теми, и с теми, значит — хитро! Ну ладно, не гей же, так что пусть и дальше жужжит себе про девчонок и обсуждает женские айдол-группы. — Или ты удивился с того, что он со мной встречался? — Пак смотрит на Чонгука так, словно пытается в нём дыру прожечь, не иначе. — Слышал когда-нибудь фразу про ёмкость мира? — Что? Ты имеешь в виду фразу «как тесен мир»? — Да-да, её самую! Так вот, ёмкость маленькая, а содержимого очень много.       Философ из Чимина так себе. Ну хоть что-то в нём неидеально — точно человек. — А ты тоже бисексуал, хён? — Нет, — спокойно отвечает Чимин и опять берётся за своё — смотрит на младшего так, будто у него на лице мелко написан спойлер к любимой дораме, которая транслируется по выходным. — Ясно. Тогда пансексуал? — Холодно, Гуки, — выражение лица мягкое, улыбка приятная, взор обращён прямо на собеседника, а голосок в этой фразе настолько сладкий, что просто подставляй чашу и мёд собирай. — Ну тогда я не знаю — я не экстрасенс, хён! — А если я озвучу — закроешь уши руками и будешь громко повторять «я ничего не слышу»? — С чего бы это? — кажется, актёрские навыки Чонгука в этот момент подскочили, как минимум, до левела так девяносто девятого. — Действительно, Чонгук, с чего бы это? — Мин наклоняется ближе, сужая глаза и как-то по-хитрому улыбаясь. — С чего тебе не слышать, а мне скрывать какие-то факты о себе. Как, например, то, что я — гей.       Бам!       А такие подробности о себе принято рассказывать в первую встречу? Вернее, вторую. Но всё равно, будь она хоть двадцать второй или сто второй, зачем вообще о подобном распространяться? Ну то есть, гей — и гей. Как говорится, итс окей. Но зачем кричать об этом налево и направо? Они ведь ещё даже знакомы нормально не были, а хён рассказал, да ещё и такое. — Ясно. — Тебя это как-то напрягает? — кажется, теперь исчезло и спокойствие старшего — было заметно, как он тут же изменился в лице, погашая свою улыбку и становясь немного мрачным. — Или… — Мин резко замолчал. — Ты гомофоб, Чонгук?       Был ли Чонгук гомофобом? Да он даже и не думал об этом никогда. А думать сейчас особо не хотелось — мозг и так за последние пару часов потребил слишком много новой информации и теперь работал в режиме турбо. Сейчас бы ещё о возможной или невозможной гомофобии поразмышлять. Хотя, скорее, невозможной.       Но хёну надо дать ответ. И желательно такой, который не заденет его. Задеть Чимина — последнее, что теперь хотел Чонгук в своей жизни. Слишком комфортно ему было рядом с этим человеком, слишком, как это пишут в сопливых бульварных романах, тепло. И поэтому, какая вообще к чёрту разница, с кем Чимин спал или спит сейчас? Да пусть он хоть вступает в брак с аниме-персонажем и кричит на весь мир об их кавайной яойной любви — Чону всё равно. — Хён, ты только не подумай ничего плохого, — наконец-то брюнету хватило сил? смелости? решительности? поднять на старшего голову и посмотреть ему в глаза. — Я очень удивился. Я никогда раньше не встречал геев, ну, то есть, может, и встречал, но точно этого не знал. Я думаю, что не важно, какая у тебя ориентация — ты же такой крутой, Чимин-хён. А ещё я никогда раньше ни с кем не чувствовал себя так комфортно и спокойно как с тобой. Я не хочу терять… Вернее, я очень хочу продолжать общаться с тобой, — Гук замолкает, вновь опуская взгляд и, видимо, смущаясь только что сказанному. — Если, конечно, ты тоже этого хочешь.

***

      Пак Чимин — прекрасный человек. Он очень дружелюбный и приветливый, обходительный и к каждому относящийся с уважением. И самое главное — это первый человек, который, как показалось Чонгуку, смог бы понять и не осудить его «особенности».       После длительного времени пребывания в кафе, парни ещё решили немного пройтись по скверу, который находился неподалёку. Тогда уже между ними не было никакой неловкости, которая присутствовала в кафе, и они с лёгкостью переговаривались на отдалённые темы. Просто такое непринуждённое общение, бессмысленное, но зато очень приятное. Даже с Тэхёном не всегда получалось общаться именно так.       Чимин был с третьего курса, поэтому поведал нынешнему первокурснику много забавных историй и даже сплетен, что ему удалось насобирать за три года обучения в их университете. Русоволосый рассказал, что на самом деле их универ — самый прокачанный в Сеуле в плане, как озвучил сам Мин, «движухи»: постоянные фестивали, которые предоставляют уйму возможности для творческих и креативных студентов, открытые бесплатные лекции с иностранными спикерами, программы обмена студентами с другими зарубежными ВУЗами, поездки и путешествия, которые организует или студсовет или профком, разного рода конкурсы, позволяющие показать свои таланты и возможности, общие празднования чего-либо в клубах по поводу и без. В общем, всё то, что не любил Чон. А Чимину всё это нравилось — у него была активная жизненная позиция, горячо бурлящая кровь и практически не разряжающиеся в заднице батарейки. Хотя, что там было у Чимина в заднице, думать и представлять особо не хотелось.       Они гуляли по скверу ещё около часа, после чего старший решил провести Чонгука до дома. А ведь тот просто намекнул, что уже порядком вымотался и хотел бы наконец воссоединиться со своей кроватью. Брюнет и сам бы дотопал до дома — не маленький же. Но Пак почему-то настоял и наотрез не принимал отказа.       Парни даже договорились обязательно теперь увидеться в понедельник в университете. Чимин предупредил Гука, что его рыжий друг будет немного удивлен таким положением дел, видя их вдвоём, поэтому младшему можно было сразу настраивать себя на бурные реакции бурного Ким Тэхёна.       И, кстати, о Тэхёне. Надо будет что-то ему сказать, объяснить? Из разряда, что они с Чимином теперь друзья? Ну, приятели — это как минимум. Он, кажется, был не очень доволен, когда Пак подошёл к Чону после концерта и попытался завязать диалог.       Точно!       Только сейчас, находясь уже дома, в тёплой и уютной постеле и прокручивая в голове все события минувшего дня, Чонгук вспомнил, что так отчаянно хотел спросить. Что больше всего хотел спросить у старшего. Что не давало ему покоя всю прошлую неделю при воспоминаниях о том самом концерте.       Были ли они знакомы? Чонгук и Чимин. Неужели они были знакомы и раньше?       Тогда, после концерта, когда Пак подошёл к младшему и когда к ним подбежал Тэхён, он сказал Киму, что они с Чонгуком уже «давно знакомы». Что он имел в виду? Почему сказал так? Может, просто хотел тем самым позлить своего бывшего? Нет смысла просто так врать о подобном. Нет же?       А что если они и вправду раньше были знакомы? Ну, быть может, в каком-то там далёком детстве, о котором Чон совсем забыл. Чимин старше на два года, а значит, и воспоминаний у него чуток побольше будет. Может, когда Чонгук был ещё совсем мелким, они на одной детской площадке играли или в ясли одни ходили. Только брюнет забыл об этом, а вот хён помнил. К тому же память у Гука была не очень, вытесняя из головы всё ненужное и бесполезное, чем и являлись воспоминания о детских годах.       Но даже если и так, как можно помнить человека спустя столько лет? Да и, тем более, значительно повзрослевшего. Внешность, голос, повадки, характер — абсолютно всё меняется с годами. А если воспоминания о человеке связанны лишь с его ранним возрастом — так вообще маловероятно. Как можно признать знакомого взрослого в настоящем из ребёнка из прошлого?       «Мы уже давно знакомы».       Эта фраза не давала Чонгуку покоя вот уже какое время. А сейчас, когда он познакомился и пообщался близко с Чимином, то те слова вообще не выходили из головы.       И все те мысли, догадки и предположения, заставляющие мозг работать даже тогда, когда невероятно хотелось спать, делали Чимина в глазах младшего ещё более интересным и притягивающим.       Какие ещё секреты хранил этот парень?       Хотелось узнать его получше. Залезть в чужую голову. Прочитать чужие мысли. Взглянуть на всё окружающее его глазами. Он манил Чона к себе, завлекал теперь одним своим существованием, что младший пока даже не осознавал.       Чонгук не осознавал, но так оно и было. Чонгук многого на самом деле пока что не осознавал. Но сейчас, кажется, это и произошло. То, над чем ни один, ни второй не были властны. То, что не поддавалось контролю или логике. То, что решили за них. Решили давно.       То, что должно было произойти.       Это было их новое начало.