Defect

      Крепко схватившись обеими руками за упругие чиминовы бёдра, Чонгук резко упал перед ним на колени, смотря на хёна снизу вверх слегка мутным и рассеянным взглядом. В чужих глазах он увидел лишь удивление и, кажется, даже насмешку. Неужели он сейчас настолько смешон для него? — Я это сделаю.       Даже несмотря на алкоголь в крови, руки всё равно дрожали, выдавая страх и внезапно принявшую в свои объятия неуверенность. Чон, стараясь успокоиться и сжать в грубых тисках непослушное сердце, прикусил язык настолько сильно, что аж почувствовал металлический привкус во рту. Он боязливо переместил правую руку на ремень чужих брюк, ощущая при этом, как вдруг начинает кружиться голова. Юноша не видел сейчас выражения лица Пака, но почему-то очень страшился того, что тот наблюдает за ним с презрением. Но когда Чонгук коснулся дрожащей рукой молнии штанов, танцор дёрнулся, спешно отступая на шаг. — Ты совсем идиот, что ли?       Голос Чимина изменился. Теперь он больше не был таким злым и рассерженным. Пак говорил тихо, пытаясь изо всех сил дышать ровно и не выходить более из себя. Он неотрывно смотрел на Чонгука. Это была та самая картина, которую русоволосый множество раз рисовал в своей голове: сломленный и дрожащий от страха Чонгук перед ним коленях. Чимин так надеялся, что у него со временем всё получится, так желал того, чтобы этот мальчишка почувствовал себя униженным, почувствовал преданным. Но почему сейчас при виде на такого Чона ему самому хотелось упасть перед ним на колени? Хотелось дотронуться его подрагивающих плеч, уговорить подняться на ноги и даже и не думать впредь так унижаться перед кем-то, тем более перед ним.       Их бездействие тянулось так долго, будто эта ситуация и вовсе была нормальной. Чонгук так и продолжал стоять коленями на холодном грязном асфальте, также опираясь о него руками и чувствуя, как кожу начинает жечь от мелких камушков и острого мусора, что покоились на земле. Он так боялся поднять глаза на Чимина. Страх с каждой секундой, будто мрачной тяжёлой тенью накрывал его с головой. Он так хотел, чтобы сейчас внезапно всё тело прорезало болью, чтобы затошнило и потемнело в глазах. Он всегда страшился своих приступов, но в это мгновение больше всего на свете желал отдаться в мерзкие лапы своего дефекта.       Но на самом деле его дефект был рядом. Возвышался над ним и взирал с сожалением в глазах и непонятно откуда взявшейся покалывающей болью в районе груди. Никогда ранее в своей жизни Чимин не был настолько растерян. Мозгами он понимал, что преимущество сейчас было на его стороне, что фортуна наконец показала свою ослепляющую яркую улыбку, но почему тогда сердце так неприятно билось о рёбра? Он давно уже мечтал о том, чтобы именно этот парень опустился перед ним на колени, чтобы почувствовал то унижение, которое Мин сам чувствовал перед темноволосым. Пак хотел, чтобы младшему было страшно рядом с ним, чтобы тот ощущал собственную беспомощность и пресмыкался пред ним. Во взгляде Чона должны были читаться подчинение и страх. А глаза Чимина в те моменты отражали бы лишь жестокость… И боль. — Живо поднимайся! — наконец-то нарушил тишину русоволосый, мигом подойдя к опустившемуся на землю дрожащему юноше.       Но тот даже не шелохнулся. Спустя пару секунд Чонгук тихо, едва слышно всхлипнул, но до ушей старшего это дошло настолько отчётливо, будто этот звук донёсся из мощных колонок. После этого Пак не выдержал, грубо хватая парня за плечи и поднимая на ноги. И когда Чонгук стоял уже на своих двух, так и не осмеливаясь поднять на Чимина голову, взгляд старшего смягчился. Мин и сам не понимал, что сейчас с ним происходит: почему объект его ненависти вызывает жалость и сострадание?       Внезапно танцор переместил руки на чужие запястье, отчего Чон резко вздрогнул. Слёзы всё ещё неспешно скатывались к его подбородку, а лицо сразу же обжигал морозный ветер. Чимин взял его запястья в свои ладони, замечая, что на чужих осталось много грязи, а нежная кожа покрылась маленькими ранками и кое-где слабо проступающей кровью. От вида чоновых увечий слегка потемнело в глазах, поэтому Пак показательно прокашлялся и сделал несколько глубоких вдохов.       От младшего неприятно пахло алкоголем и потом. Неужто этот маменькин скромняга позволил себе выпить крепких напитков? И неужто причиной этих его действий стал именно Пак? Наверное, именно высокий градус настолько вскружил ему голову и толкнул на подобные безрассудства. Хотя старший предпочитал думать, что всё-таки алкоголь всего-то добавил ему немного смелости. Хотелось думать, что Гук и без лишних блокаторов страха и неуверенности способен на всё то, что он тут устроил. — Ты много выпил? — шёпотом спросил Чимин.       В ответ ему лишь слабо покачали головой в стороны, так и продолжая молчать и тихонечко всхлипывать. — Чонгук, — неуверенно позвал старший, однако тот никак на него не отреагировал. — Чонгук, посмотри на меня.       Но парнишка так и стоял молча в крепких чужих руках, боясь даже заглянуть в его, как думал темноволосый, рассерженные глаза. Он бы не смог выдержать осуждающего взгляда, не хотел обнаружить ярость или отвращение в тёмных бездонных глазах напротив, только не сейчас.       Как же Чонгук ошибался. — Да тебя даже ноги нормально не держат, — повышая голос, обеспокоенно сказал старший. — Зачем ты мне врёшь?       И вновь в ответ грузное молчание. Чимин вздохнул тяжко, сжал тонкие чужие запястья сильнее, неосознанно поглаживая одно из них большим пальцем. Только теперь русоволосый заметил, что Чонгук был без куртки, при том, что на улице свирепствовал беспощадно холодный ветер, своими стараниями заставляя кожу покрываться мурашками. Наверное, непрекращающаяся дрожь Чона была вызвана именно этим. — Ладно, нет смысла что-либо выяснять сейчас, — с очередным вздохом заключил Чимин. — Я вызову тебе такси. — Не надо, — так и не поднимая головы, прошептал Чонгук. — Вау, вспомнил, как говорить? — укоризненно съязвил Пак. — Я не спрашиваю твоего разрешения. Впрочем, как и ты не спрашивал моего, когда совершил такую беспросветную глупость.       Выпустив наконец Чона из своей хватки, Чимин достал смартфон, быстро набирая нужный номер и называя оператору адрес, по которому находился ночной клуб. Когда он обернулся на темноволосого, тот неотрывно смотрел на него. Лицо младшего было влажным и покрасневшим от слёз и холода. Он взирал на Пака преданно, казалось, будто даже стыдливо и пристыженно. Создавалось впечатление, что Гук хотел сейчас что-то сказать, но ещё недавно бушующую в нём смелость потопил в своём липком зыбучем болоте страх. Поэтому он лишь стоял и искренне надеялся, что старший всё поймёт, лишь взглянув в его намокшие тёмные глаза. — Где ты оставил свою куртку? — проглотив вдруг образовавшийся в горле ком, тихо проговорил Чимин. — Я схожу за ней. — Хён, давай лучше… — Нет, я схожу за ней! — оборвав юношу, сказал старший. — А ты подождёшь меня здесь.       Он просто не мог спорить с Чимином. Тем более после всего того, что сегодня с ними произошло. Стало стыдно, очень. Но Чон всё же рассказал, у какой именно барной стойки он пил, описал подробно внешность бармена и не забыл упомянуть, как выглядит его куртка. Но Чимин и так уже знал всё это. Странно. — Жди меня здесь и только попробуй теперь смыться.       И только лишь тогда, когда старший скрылся, Чон, углубившись в свои мысли, поражённо осознал, что Чимин, кажется, следил за ним сегодня какое-то время. Но никто из них не смог бы в этом признаться. Да и, в принципе, не только в этом и не только признаться. Никто из них не смог друг другу дать знать. Кажется, что единственное, чем они отныне полноправно распоряжались, являлось их чувство. Общее. То самое, при помощи которого они могли ощутить друг друга. Их инстинкты и подаренная самим роком интуиция.       Да, Чимин утопал в своей ненависти, но сейчас, когда на улице его ждал дрожащий от холода уязвлённый мальчишка, он просто не мог более думать о том, что съедало всё его естество последние несколько лет. Уже и не важен был тот самый парень, подаривший ему недавно один из лучших минетов, которые только Паку делали в его жизни. Мысли путались, голова гудела, а перед глазами всё ещё стоял образ опустившегося перед ним на колени хрупкого юноши, его грязных, покрывшихся ранками ладоней и его разочарованного и болезненного взгляда. Неважно, что именно двигало Паком в эти мгновения. У него будет предостаточно времени подумать обо всём, что сегодня произошло. У него будет ещё множество мучительных одиноких ночей, когда он сможет, как и раньше, ненавидеть, злиться, проклинать, путаться в своих собственных суждениях, желать забыть и обманываться дальше. И пусть он ещё долго не примет того, что несколькими минутами ранее промелькнуло в голове, противоположное чувство с каждым днём будет питать новое всё больше.       Ведь на самом деле ненависть — близкая подруга любви. Чимин давно начал Чонгука ненавидеть, но чёрт его дери, как же теперь перестать его любить?

***

      На протяжении последней учебной недели плохие сны являлись Чимину практически каждую ночь. Дважды он даже просыпался, подрываясь с кровати и живо подбегая к окну вдохнуть прохладного свежего воздуха. Тогда его глаза были влажными, а дыхание предательски сбивчивым, но он не мог понять, в чём дело. Он не знал, почему именно проснулся, почему плакал во сне, почему не мог нормально дышать, даже возле открытого окна. Он понятия не имел, что с ним теперь происходит. Впервые в жизни Чимин не мог вспомнить собственные сны.       Как вариант можно было рассказать всё Юнги. Он бы точно что-то по этому поводу сказал или посоветовал — это ведь Юнги. Но они до сих не общались с того самого случая в университете, а после того, как Мин пропустил его выступление в клубе, русоволосый так вообще не хотел идти с ним на контакт. Для него это было сродни предательству. И всякий раз перед сном, когда в голову лез навязчивый образ пепельноволосого щуплого парня, Чимин упрямо повторял себе, что простит его, только если сам Юн принесёт извинения, при том за оба случая. Нужно было учиться справляться с неприятностями самому. Ведь на самом деле Пак понимал, что, скорее всего, хён никогда не обратит на него внимание как на потенциального романтического партнёра и рядом будет тоже не всегда.       Сегодня утром, когда в очередной раз за неделю он пытался замаскировать биби-кремом свои синяки под глазами от недосыпа, в голову пришла мысль о том, чтобы встретиться с тем безумцем и якобы невзначай упомянуть происходящее в разговоре. Чимина посещали догадки, что все эти неприятные сны могут быть связаны именно с ним, ведь раньше так оно и было. Но раньше он запоминал их, все до одного.       С Чонгуком видеться не хотелось. Он так себе говорил. Твердил каждый день, когда в сознании всплывало расстроенное лицо пьяного Чона. Но почему-то он сейчас стоял возле доски объявлений на факультете дизайна, где учился младший, с усердием пытаясь отыскать чужое расписание. И, о чудо, пара, которая должна была закончиться через каких-то там минут пять, была у Чонгука последней. Даже оправданий придумывать не хотелось. Чимин решил, что подойдёт к нему и поздоровается ненавязчиво, словно бы и не ожидал его здесь увидеть. Ну да, на чужом факультете. Неважно. Если у брюнета и возникнут вопросы — Пак будет импровизировать. Постарается.       Когда в коридорах раздался громкий звонок, извещающий о конце пары, а поток студентов начал заполнять пустое пространство, Чимин быстро сократил расстояние, оказавшись вмиг у нужной аудитории. Он не думал, что со стороны это, наверное, выглядит слегка странно, будто он сталкер какой и пытается Чона тут выследить. Он даже не думал, что может столкнуться с Кимом. Это тоже неважно. Идея встретиться с Чонгуком как раковая опухоль поселилась в его голове. Она мешала, не давала парню нормально ни на чём сконцентрироваться, отвлекала. Её хотелось вырвать, избавиться от причины её появления, но Пак только лишь сдался болезни, подчиняясь своим порывам. — А ты что здесь делаешь?       Этот мерзкий голос он мог узнать даже если бы оглох. И ведь догадывался, что так будет. — А кто ты такой, чтобы я перед тобой оправдывался, Ким? — повернувшись лицом к своему не желательному собеседнику, язвительно произнёс Чимин.       Хоть один плюс был в их встрече: если здесь сейчас стоит Тэхён, значит, где-то поблизости должен быть и Чонгук. Скорее всего, скоро выйдет из аудитории. — А разве когда-нибудь я «кем-то» для тебя являлся? — горько ухмыльнувшись, подметил рыжеволосый. — Не смеши. — Рад, что ты это наконец-то понял. — Убирайся отсюда, Пак. Твоей новой жертвы всё равно сегодня нет, — Ким подошёл ближе, сократив расстояние между ними практически до самого минимума. Он вновь мог почувствовать тот самый аромат любимого парфюма Чимина, который оставался на коже Тэ всякий раз, когда они были непозволительно близки, сливаясь телами. — И вообще, лучше выбери себе другую. Оставь Чонгука в покое, понял? — А что, конфетка, хочешь забрать его себе? — издевательски спросил танцор. — Не называй меня так, — будто начиная уже закипать от злости, медленно проговорил Тэхён. — Ладно тебе, Тэхёни, не заводись, — отступив от парня на шаг, сказал Чимин. — Я припёрся не для того, чтобы опять собачиться с тобой. И если ты реально положил на него глаз, то советую тебе поторопиться, потому что этот глупый мальчишка уже готов стать передо мной на колени, как это делал ты.       В коридоре раздался глухой звук, сливаясь со звонким рыком. Многие проходящие мимо студенты сразу же обернулись, устремив свои любопытные взгляды на двух парней и спешно доставая свои смартфоны, дабы успеть заснять интригующее действо. После удара по скуле, Тэхён тут же схватил Пака за ворот чёрной рубашки, припечатывая его к ближайшей стене, пока тот криво ему улыбался и смотрел прямо в налитые злостью глаза. — А наше расставание пошло тебе на пользу — удар стал немного сильнее, — голос был издевательским, улыбка широкой и до противного гадкой. Чимин смотрел на младшего так, будто искренне презирал его. — Часто работаешь рукой, конфетка? — Закрой свою грязную пасть, урод, — прошипел в ответ Ким сквозь сжатые зубы.       Чимин рассмеялся. Громко, заливисто. До ужаса раздражающе. — Моя, как ты выразился, «пасть» уж точно не грязнее твоего сладкого ротика. Если бы не…       Очередной удар, пришедший опять по той же скуле. Чимин отшатнулся, сразу хватаясь за место удара и прикрывая от боли глаза. Этот мелкий чертёнок стал гораздо вспыльчивее, хотя, справедливости ради, Тэхён всегда был диковат, словно брошенный мамой зверёныш. Если бы только он не пытался этого усердно скрыть, то люди к нему даже не подходили бы, что уж говорить о каком-то общении или даже дружбе.       Выпрямившись, Пак всеми силами постарался подавить в себе ярость, что так некстати начала давать о себе знать. Нет, он не выплеснет сейчас свои эмоции, не покажет того, что Тэхён сделал ему больно, пусть только физически. Он больше не тот маленький мальчик, который плакал, когда его дразнили, который бездумно лез в драки, когда его специально провоцировали. Он — не ребёнок. Он умеет брать контроль над глупыми эмоциями и чувствами, что человеку лишь мешают. Чимин уж точно не будет уподобляться этому дикарю. Есть множество способов ранить куда больнее, не задействовав при этом кулаков и даже самой малой части физической силы.       Как только русоволосый повернулся к Киму, тот уже был готов вновь ринуться на него, осыпая новой порцией ударов. Но вдруг Чимин улыбнулся, ещё более мерзко, чем ранее, и, сделав буквально один шаг ему навстречу, остановил парня своим голосом: — Ты был таким же в двенадцать лет? — Чимин сразу понял: он выбрал правильную тактику. Улыбка стала шире, а глаза засияли дьявольским блеском, когда Пак увидел, как Тэхён моментально замер и уставился на старшего так, словно тот только что направил на него дуло пистолета. — Знаешь, Тэхёни, я вот часто задумываюсь: каким я должен быть, чтобы не причинять дискомфорта моим близким, как должен себя вести, ну и так далее. Понимаешь меня, да? — весело молвил Пак.       Вокруг них столпилось много студентов. Некоторые даже снимали на телефон всё происходящее. Но когда Ким Тэхён поражённо замер, испуганно воззрившись на того, кого он только что несколько раз ударил и не встретил при этом ни капли сопротивления, окружающие стали перешёптываться, пытаясь незаметно подобраться ближе и услышать всё то, что говорил русоволосый парень. — Очевидно, что понимаешь, — радостно отозвался Чимин. — Хотя в основном ты такой непонятливый. Ну, ты и сам прекрасно об этом знаешь. Хотя, мне кажется, что даже спустя десять лет ты готов опять и опять наступать на те же грабли, пока они не долбанут тебя по голове, да и не только тебя, — Пак подмигнул ему. — Когда же уже жизнь научит такого, как ты быть менее настырным? Пожалей своих близких, конфетка.       Шепотки разносились между «зрителями» так активно, что даже Чимин уже их слышал. Он повернулся к непрошеной публике, сразу снимая с лица ту гаденькую улыбку, прошёлся по присутствующим взглядом и вздохнул. Их снимали на видео, отлично! Нет, Чимина не беспокоили слухи и любопытные взгляды тупых зевак, тем более не с его факультета. Но чтобы это дошло до Чонгука — ох как не хотелось.       Парень двинулся вперёд, отдаляясь от Тэхёна и желая как можно скорее покинуть этот чёртов факультет, где, похоже, учатся одни идиоты. Но внезапно кое-что вспомнив, что было так удачно кстати, Чимин остановился и опять развернулся ко всё ещё поражённо стоящему Тэхёну. Каким же он в этот момент был жалким. И пусть Пак и не остался доволен лишними наблюдателями, но его просто не мог не радовать факт того, что люди увидели этого вечно улыбающегося лицемера именно таким. — Ох, совсем забыл, — опять широко улыбаясь, произнёс Чимин, радостно наблюдая за Кимом, — с наступающим тебя, Тэхёни. Хорошего праздничка, ты его заслужил.       Наверное, это было лишним. Но подумал об этом Чимин лишь тогда, когда покинул стены чужого факультета, обдумывая теперь всё то, что только что произошло. Теми словами он мог серьёзно Тэхёна изувечить и повлечь действительно ужасные последствия. Да, он знал это и сейчас вполне всё осознавал. Но в тот момент злость переполняла его. Он не мог думать ни о чём другом, кроме уязвлённого перед ним парня. Не мог мыслить рационально и взять под контроль бушующие в нём эмоции. Порой тот плачущий и неуравновешенный маленький мальчик, который легко мог ввязаться в любую драку и переделку, всё ещё давал о себе знать. Но на самом деле Чимин всё ещё оставался ребёнком, пусть и сам отрицал это.       Однако сейчас это не то, о чём он должен думать. Да он вообще не должен думать о Ким Тэхёне! Какая разница, больно ему или нет. Справится — не маленький уже! Сейчас важно было другое. Стоит лишь переключиться, изменив в сознании один раздражающий субъект другим. И хоть он рассчитывал найти свою цель именно там, ну или хотя бы расспросить о том, где его вообще искать нужно, это был не единственный вариант, к счастью. Пусть и второй более проблемный и более труднодоступный. Но в тот корпус Чимин уж точно теперь не ногой. Хрен с ним, с факультетом, Чонгука можно найти и другим способом.

***

      Тусклый свет от последней догорающей в помещении свечи очень слабо распространялся по периметру. Юнги быстро включил фонарик на смартфоне, освещая себе путь. Да, он знал все эти коридоры и комнаты как свои пять пальцев, но включать фонарик перед тем, как потушить последние всё ещё горящие в комнатах свечи уже вошло в привычку. Хотелось быстрее уже со всем разобраться. Но не чтобы наконец-то уйти домой и со спокойной душой приступить к работе над докторской. Сегодня у него были другие планы.       Разобравшись с последней комнатой и закрыв её на замок, Мин двинулся к комнатке персонала, где его уже ожидал уставший за день Намджун. Тот сидел в дальнем невысоком старом кресле, потёртом на подлокотниках и спинке, увлечённо смотрел в экран своего айфона и, кажется, с кем-то переписывался. Он даже не обратил внимания на вошедшего в комнату Юна, так и продолжая вести увлекательный диалог со своим собеседником. — Кто-то особенный? — демонстративно прокашлявшись, спросил Юнги и прошёл ко второму креслу, усаживаясь напротив Нама.       Коллега, отлипнув наконец от своего гаджета, рассеянно взглянул на парня, тут же при этом блокируя телефон и пряча его в карман. Юнги не был любопытным и особой наблюдательностью к людям, которые были ему безразличны, не отличался. Но даже он заметил, что Намджун сегодня вёл себя странно. Он был особо молчалив, задумчив и рассеян, что не скрылось не только от внимания равнодушного к нему Юна, но и даже некоторых посетителей. Ким вздохнул, откинулся расслабленно на спинку мягкого кресла и принялся потирать подушечками пальцев виски, уверяя Мина, что всё нормально.       Ладно уж, у всех такое бывает. Наверное, Джун просто не в духе. А Юнги не любит лезть людям в душу, тем более когда те к подобному не готовы. Он никогда не устраивал никому допросов с пристрастием и начинать не собирался. Но вот поднять тот самый дух можно было попытаться, заодно приводя в исполнение свой скромный план. — Хочешь, сходим куда-нибудь? — голосом, будто для него это и вовсе не важно, произнёс пепельноволосый. — Ого, — Ким поиграл бровями, ехидно улыбаясь и мигом переводя взгляд на чужое лицо, — ты что это, приглашаешь меня, что ли? — Можешь стереть свою гнусную ухмылочку, приятель. Я просто хочу выпить, а заниматься этим одному не очень приятно. — Так есть же ещё множество вещей, которыми заниматься одному тоже не особо приятно.       Закатив глаза и раздражённо цокнув, Юнги тут же подорвался с места под саркастичные смешки своего коллеги. Конечно, он знал, что будет непросто, что придётся вытерпеть и глупые приколы Кима, и его мерзкие пошлые намёки, но всякий раз, когда крупные семена сомнений зарождались в нём, он сразу напоминал себе, ради чего вообще всё это затеял. Так что, как уверял себя Мин, можно было и вытерпеть Джуна лишний вечер.       Он подошёл к шкафу, доставая свою синюю куртку и бежевое пальто Кима, небрежно кидая его всё ещё сидящему и посмеивающемуся парню. — Буду ждать тебя у выхода, закрой тут всё, — спешно накинув верхнюю одежду, сказал Мин и поспешил удалиться.       Нужно было привести нервы в порядок и настроиться на целый длинный вечер в компании этого, как считал Юнги, недочеловека. Нет, он бы не сказал, что относился к Намджуну негативно. Порою они даже могли поговорить по душам, открывая друг другу то, что надёжно покоилось под крепкими замками. А иногда такие беседы случались даже на трезвую голову. Конечно, подобное случалось весьма редко, но тем менее. Было же. Всерьёз же историк не думал, что Ким являлся нехорошим человеком. И впервые эти мысли стали посещать его светлую, выкрашенную в пепельный головушку, когда Джун рассказал ему о своём младшем брате, с нежностью в голосе отмечая некоторые особенности того и твёрдо настаивая на том, что всегда будет оберегать и заботиться о нём. Тогда Мин открыл для себя Нама с совершенно новой стороны. Возможно, Ким и пытался казаться окружающим чересчур эгоистичным и равнодушным, но Юнги больше таковым его не считал.       Когда в дверях показывается высокая фигура Джуна, парень сразу же подходит к нему, замечая, как тот значительно помрачнел. Коллега молча закрывает музей, проверяет все замки, спокойно после отдавая ключи Мину. — Всё в порядке?       Намджун вздыхает тяжело, молчит какое-то время, застёгивая пальто на верхние пуговицы, тем самым пытаясь спастись от промозглого вечернего ветра, после переводит какой-то больно уж печальный взгляд на Юнги, посылая ему при этом широкую улыбку. Очевидно, фальшивую. — Прости, Мин, но явно не сегодня, — его голос не такой как обычно: тихий, неуверенный и уж точно лишённый тех задорных ноток, которые были так присущи его тембру. — Что, после той ночи я уже не такой заманчивый вариант? — ухмыляясь, говорит Юн. — Надо же, сам попросил меня не напоминать о нашем с тобой опыте. А ты страшный человек, Мин Юнги, — и опять возвращается та самая коронная ухмылка, которой Ким одаривает приятеля. — Вот попробуй тебе отказать в выпивке, так ты сразу применишь холодное оружие. — Это тебе упоминать об этом нельзя. Я, в отличие от некоторых, не собираюсь спекулировать этим фактом. — Спекулировать сексом, да как я могу? — саркастично произносит Намджун, едва посмеиваясь с вида раздражающегося рядом парня. — Неужто ты обо мне такого плохого мнения? Наверное, думаешь ещё, что я и шантажировать тебя этим способен, если ты мне и дальше будешь отказывать, да? — Всё, хорош острить, умник, — огрызается пепельноволосый. — Я всё понял — не собираюсь тебе обламывать сегодняшний страстный вечерок.       Они идут очень быстро, стараясь как можно скорее добраться до нужной остановки. Ветер разыгрался не на шутку, а тяжёлые тучи практически полностью перекрыли собой небосвод. Когда они остановились на светофоре, Нам внезапно развернулся к Мину, вновь вздыхая и поднимая голову вверх. Даже несмотря на собирающуюся грозу, закатное небо было непередаваемо красивым. На миг Намджуну показалось, что он увидел в небесах массивного золотого дракона из облаков, освещаемого почти скрывшимся солнцем. Он летел туда, где добросовестность и справедливость гордо выступали на арене победителями, пока его латунные и медные собратья вели легкомысленные беседы и отпускали неуместные кривые шутки. В такие моменты Джун волей-неволей задумывался, насколько незначительным он являлся для этого мира. Словно миниатюрная песчинка в урбанистическом хаосе, грезящая о тех самых мирах, куда направлялись все те «облачные» драконы, грезящая о бравых рыцарях и неподвижных горных перевалах. — Намджун! — Что? — выплыв из своих раздумий, наконец отозвался Ким. — Зелёный же, идём, — устало бросил Юн, слабо хватая того под руку. — Стоял, будто под гипнозом. Жуть какая! — Да, я… — Быстрее, сейчас красный загорится!       Перебежав переход, Юнги выпустил парня из собственной хватки, вновь пряча руки в тёплые карманы своей дутой куртки. Он подумал, что лучше будет идти до остановки молча. Не хотелось лишний раз тревожить Кима. Никогда ранее он не наблюдал, чтобы Джун так странно засматривался на что-то, да и вообще вёл себя подобным образом. Он словно полностью погрузился в себя, абстрагируясь от каждого звука.       Молчание никогда не доставляло Юнги какого-либо дискомфорта, поэтому ему было всё равно, переговаривались они или нет. Тишину нарушали лишь редкие негромкие звуки чужого айфона, на которые Нам реагировал как-то слишком бурно и волнительно, каждый раз чуть ли не подпрыгивая и импульсивно доставая с кармана пальто свой девайс. Но когда короткие мелодии сообщений сменились первым звонком, Ким аж вздрогнул, тут же извиняясь перед Мином и отходя в сторону, чтобы принять вызов.       Со стороны он выглядел очень взволнованным. Мин вообще никогда его таким не видел. Будто два разных человека, честное слово. А договорив по телефону и подойдя к Юну, Намджун нервно улыбался, стараясь изо всех сил скрыть ту самую нервозность и сделать улыбку, как он, скорее всего, думал, радостной. — Юнги, прости, но мне надо срочно вызвать такси и уехать, — быстро протараторил Джун, уткнувшись в свой смартфон и, видимо, вызывая себе машину онлайн. — Что-то произошло? — Что? — Ким растерянно взглянул на него, опять пытаясь скривить лицо в жалком подобии улыбки. — Нет, всё хорошо, всё отлично. У Тэ сегодня день рождения, и я, знаешь… В общем сюрприз подготовил, но, кажется, там кое-какие трудности. Поэтому мне надо срочно ехать.       Трудности? Значит, у всегда собранного и уравновешенного Ким Намджуна возникли некие «трудности» в организации сюрприза для его брата и поэтому он начал так нервничать? До глупого странная ситуация. — С Тэхёном же всё в порядке? — Что ты такое несёшь? — слишком резко отозвался Джун.       Юнги аж отступил на шаг. В глазах напротив плескались страх и лёгкое безумие. Такой Намджун мог и отметелить, наверное. Казалось, будто он вообще ничего не соображал, и вот-вот мог накинуться только лишь из-за неверно сказанного слова. — Спокойно, Намджун, я ведь просто спросил, — подняв перед собой обе ладони в показательном защитном жесте, медленно произнёс Мин. — Не надо такое спрашивать, Юнги! Ясно? — внезапно повышая голос, в приказном тоне сказал Нам. — И вообще, ты можешь идти. Я и сам дождусь такси. Холодно. Да и я не буду тебя задерживать. Иди.       Ну что ж… Ладно. А он и не собирался тут задерживаться. Уж не с таким, как сейчас, Кимом. Такой Намджун отпугивал ещё больше, чем тот самоуверенный и скользкий казанова, которого все привыкли видеть изо дня в день. Хотя даже не так. Такой Намджун не просто отпугивал — он пугал. Мин и не собирался торчать тут с ним и ожидать его чёртову машину.       Хотя даже у этого невероятно странного и, чего уж там, даже немного пугающего вечера были свои плюсы. Двадцать девятое ноября. Теперь-то он знал, когда день рождения у Ким Тэхёна. Одна из значимых для каждого человека дат. Сам о том и не догадываясь, Джун дал ему знать то, что Юнги было нужно. Позволил ему знать. Хоть чуточку, но приблизил Мина к своему брату, к которому, думалось, было так трудно дотянуться. Медленно, но верно его план приходил в исполнение. И пусть этот факт — лишь маленькая капля в огромном бушующем океане, главное, что Юнги был готов в этот океан нырнуть. А уж овладеть его неспокойными водами он точно ещё успеет. — Хорошо тогда вам отпраздновать сегодня, — тихим и слегка даже неуверенным голосом бросил напоследок Юн, не дожидаясь ответа и сразу же направляясь к остановке, которая скрывалась уже за следующим поворотом.       А Намджун этого даже и не услышал, отправляя своему брату сообщение за сообщением и отчаянно надеясь, что машина скоро приедет.