Наглость - второе счастье

Молодой гуманоид немного глупо смотрел на самоцвета, оба не могли произнести ни слова, замечая, что изменилось за те двести с чем-то лет, что они не виделись. Джон вырос, но цвет глаз остался прежним, темно-рыжие волосы немного отросли и кончики стали чуточку ярче, а цвет кожи был немного бледнее. Воительница заметила в его глазах решительность, красоту, что любит идти без раздумий на риск, что и она любит делать без раздумий. Еллоу также подросла, но вот её одежда была плотно прилегающей, шлем скрывал волосы, а из-под неверной перчатки выбивался шрам от одного сражения, оставленный на память орудием. В глазах Желтого Алмаза была надежда в светлое для всех, но само лицо выдавало её перед Джоном. Он понял, что она замучалась чем-то или кем-то. — Какими звездами ты здесь? — спросили они одновременно, а Алмаз решила прикусить язык в последний момент, а то уж слишком бы неловко получилось. — У советников миссия, а меня за выходку на поле боя на одну десятую цикла сюда с ними, хотя мне ясно сказали, что нечем тут заняться, — отряхнулась от пыли самоцвет, смотря по сторонам, никто за ними вроде не следил. — А ты все также тут? — И да, и нет. Я от войны хочу уйти, и на одной из планет у Гнамианцев открыть свой бизнес, правда вот немного оборудование, — посмотрел юноша на поломанное и разбитое оборудование, что лежало на металлической крыше. — Но ничего страшного. — Если что, я могу помочь. — Хм, а побудешь со мной, пока не улетела возможность? — смекнул гуманоид, улыбнувшись молодой воительнице, а та немного засомневалась. Она самоцветам тут будет мешаться только, следовательно нужно чем-то себя занять, а что будет в будущем? Этого никто не знал, даже сама Вселенная. — А что примерно будем делать? — Жить, — улыбнулся Джон, но у Еллоу было на это слово в голове пусто и никаких ассоциаций, определений. Он рассмеялся, понимая, что все-таки некоторые мифы правдивы о самоцветах. — Не поняла, Еллоу? — улыбнулся он, а Желтый Алмаз согласно кивнула головой. — Ну смотри, — провел он подругу к прекрасному виду на то, как жители станции шли на работу и домой, по делам, куда им надо. — Существование свое влачишь, считая все унылым и скучным однообразным, — Еллоу поспевала за Джоном, который показывал ей прыжками немного этого района станции, а самоцвет была очень удивлена на то, что вокруг неё. — Но оглянись и посмотри по сторонам, взгляни на все вокруг себя и пойми, что можно жить, — гуманоид и воительница смотрели на здание планетария, где виднелись огни проекций от лекций о космосе, истории его освоения и легенды. — Жить начни, взлети до небес, и окрась все вокруг себя, превзойдешь ты сама себя, и забудешь разницу, что мечты, ведь они осуществляются, — Желтый Алмаз не понимала многого, что перед ней происходила, а её друг увидел в её глазах легкую загнанность от наставницы, которую Еллоу любит прятать при ней в самые грани. — Я вижу по твоим глазам, ты веришь в ту установку, что вбили тебе все вокруг тебя, но у тебя свой путь отдельно от них от всех, и никто его кроме тебя контролировать не будет, попробуй себя сама держать в руках, ты никого не подведешь, поверь на слово. Еллоу смотрела на то, какими яркими могут быть её времяпровождение здесь с Джоном, а потому это было всяко лучше, чем за отчетами у Уайт. — Ладно, попробую.

***

— Так, ты и правда попала на войну? — спросил Джон, когда он донес то, что осталось от его оборудование до квартиры. Дом у него был из одной комнаты, где кровать засовывалась в стену, шкаф там же, еда там же, и ванная общая. Соседи по общежитию хмыкнули, когда привели самоцвета, что удивило их. Обычно самоцветы ни за что не отвлекаются от своей цели, которую они выполняют ради своего Алмаза. — Да, и там нет смысла. Вроде бы и сражаемся, а зачем? Святоша что-то свое преследует, но говорит, что это выгодно всей империи. Я с этим долго спорить не могу, хотя не соглашаюсь. Просто исполняю приказы, или, — тут рассказ молодой воительницы прервал один шутник. — Или вас током бьют, да? Ваша «Мадам Зима» та ещё леди, как вы против неё не пошли? — Потому что она несет своими действиями, именно нам добро, и мы не имеем повода, — начала неопытная Еллоу ввязываться в спор, против пяти личностей, что самоцветов не особо любили, так как видели, что они делают с планетами. — Ой, а что ты за самоцвет, малышка? — Алмаз она. — У них там Алмазы случайно не правители? — пошло перешептывание, а Джон уже сто раз пожалел, что он живет с такими нормальными существами по соседству, которые и его звали чокнутым за его мечты. — Ну извините, ковровую дорожку мы не можем вам подать. — Сюда, — притянул гуманоид подругу к себе в комнату, забирая её из спора и заблокировал дверь. — Потому органика и презренна, вот ровно поэтому и не почему другому. Не видит очевидного! Мы, — разошлась воительница, но Джон начал смотреть, что из оборудования ещё может работать, а что нет. Самоцвет решила, что возмущение лучше убрать на потом, а сейчас посмотреть все ли в порядке у её друга. Желтый Алмаз села на холодный пол к другу, внимательно изучая, что он делает. Джон рассматривал оборудование, думая сколько ещё ему нужно будет просить о помощи, чего ему не особо хотелось, но по состоянию оборудования, на ремонт нужно было много, повезло, что где-то вылетело всего лишь, но где-то нужна замена. — Снова просить о помощи, — посмотрел он на оборудование, рассмеявшись. — А что сложного? — спросила воительница, что могла в ручную на практике починить много техники, практика у Опал давала о себе знать. Джон посмотрел на неё и улыбнулся, он немного не брал в счет, что Желтый Алмаз перед ним это по факту мощный компьютер с личным самосознанием и возможностями саморазвития, самореализации и, что отличало эту программу от других, безграничные возможности, ресурсы, время. Джон слышал легенду о том, как кое-кто из древних решил исковеркать и исказить одну программу и все после неё. В итоге эта программа оказалась вне времени не добровольно, даже не ведая этого, когда та это осознала, эта программа по слухам уничтожила многих ради своей цели, которую нашла в своих файлах. — Хм, ну я это починить сам не могу, да и за нужными заменами нужно зайти кое-куда, а ты можешь это починить? — Еллоу поморщилась на этот вопрос, немного рассмешив Джона. — Я тебе Жемчуг что-ли? Я Алмаз, я все могу и все в моей силе, — улыбнулась Желтый Алмаз, желая узнать что же нужно починить в этом устройстве, рассматривая, что в этом то и не то. Найдя три сбитых контакта, ей захотелось это исправить, а гуманоид погладил её по шлему. — Я не сомневаюсь в тебе, но зачем тебе этот шлем? — Джон помнил у своей подруги яркие, чистые желтые волосы, шлем же был тоже идеально чистым и ярким, но он был холодным и ненастоящим. Еллоу положила на пол технику, что пристально рассматривала и перестала улыбаться. — Ты так хочешь увидеть? — гуманоид согласно кивнул головой, а та сняла шлем, открывая туго убранные волосы в пучок, сами волосы не были ярко и чисто желтыми, а были наполовину тускнее того цвета, сами волосы были своей обладательнице до лопаток, дальше не доходили. — Меня за это время потрепало. Ужас, жестокость. Реальный мир вовсе не такой, какой я думала. Он несправедлив и безжалостен, а нам с Уайт не страшен особо ни один его удар. — Ты веришь, что мир можно изменить? — спросил Джон, подходя к подруге. — Да, с трудом. — Ты хочешь пройти со мной? — спросил он, зная кто может помочь Желтому Алмазу сейчас. — Да, но куда? — За помощью, — улыбнулся юноша, открывая окно из своей комнаты, и протягивая руку Еллоу, приглашая с собой. Спустившись по пожарной лестнице до улицы, Джон вел подругу и себя к месту, которое любит помогать другим, к тому месту, где все могут помочь.

***

Место в одном здании в совершенно другой части станции, а именно центре, где жила элита и расы, чей голос был решающим в союзе, на три этажа, очень редко затихала. От туда уходили веселее, чем пришли, чем очень гордился создатель одной фирмы, которая без вредных эффектов для здоровья, давала простым людям умения для успеха и эмоции. — И куда теперь? — спросила воительница, которая заметила дверь где вел какой-то из Хуманоидов с яркими и чистыми голубыми глазами, типичным для той расы телосложением, но при этом удивительно громким голосом, ведь его было слышно и за стенкой, а там зал на пятьсот разумных существ. — Подожди, а договорюсь, о-о-о, — увидел Джон того, кто ему нужен. Гуманоид пробежался по коридору к двум киткениацам. — День добрый, господа! Как у вас дела? — Ты кого-то привлек, — заметил гуманоид, смотря неморгающими глазами на юношу. — И при этом у тебя проблемы с оборудованием, — заметил второй, отряхивая с собеседника несколько мелких деталек. — Да привлек, но я хочу чтобы ей помог Чарльз, он любит сложные случаи, — заметил гуманоид немного стесняясь того, что не скажет. А по коридору от курса сверху бегали маленькие хуманоиды и другие дети. Одна подросток преследовала однокурсницу помладше. — Положи на место! Я тебе шею надеру! — слышалась ругань на более младших у командира их группы, но вот дети всех возрастов не хотели идти под подготовку к системе, и несчастная подросток с серыми глазами бежала за ними, сбиваясь с ног. — Эй! Эй! — крикнула киткенианцы, когда маленький хуманоид со светлой головой брызнул в глаза заместителю старосты, немного мешая ей разглядеть, где она и кто перед ней. — Так, а это уже неправильно! Она вам ничего не сделала, — взял инопланетянин с зелеными глазами мальчугана, а инопланетянин в оранжевыми глазами помог встать заместителю старосты с пола, а она не различала кто перед ней. — Я тебе дорогу до звезды укажу! Заслужил! Ладно схватил мой альбом с зарисовками, но так в глаза, что я не вижу кто передо мной. Извиняюсь, вот верну тебя твоим родителям, и, — начала подросток ругаться на маленького школьника, пока Еллоу осматривала здание изнутри. — Джон, прости, сейчас разберемся, — попросили прощения братья и отошли к дивану у стенки, чтобы помочь брату и старшей сестре снова начать нормально говорить, а тем временем. Из главного и самого большого зала открылись двери, слушатели не особо торопились выходить на перерыв. — Сейчас за мной, — взял Джон за руку самоцвет, когда ведущий освободился от одного собеседника. — День добрый, гений, у меня для тебя просьба, как ты думаешь, кто это? — указал гуманоид на подругу, а Алмаз почувствовала в этом ведущем что-то родное. Они посмотрели друг на друга, словно встреча каких-то знакомых. — Она самоцвет, по огранке, которую я вижу, могу предположить Алмаз, зная их строй, Алмаз правитель, так как о ней я ранее не слышал, то скажу, что она сравнительно недавно пришла. Зная легенды о прошлом её вида, могу сказать утверждение, что она искусственный интеллект с огромными возможностями и своей собственной, уникальной личностью, так чем я могу быть ей полезен? — спросил хуманоид, а Джон рассмеялся, пока Еллоу испытывала желание уйти отсюда подальше. Странный у неё собеседник появился. — Что ты можешь сказать о её прошлом, ну скажем, что она делает, какие у неё хобби? — продолжил Джон, а воительница хмыкнула, что может знать какой-то хуманоид о ней, ведь они раньше ни разу не встречались. — Она довольно сильный воин и много занимается, видно по телосложению. Явно участвовала в схватках, увы не сразу побеждала, а также с горького опыта решила носить шлем, — Еллоу тут заинтересовало, что ещё скажет ведущий о ней, она убрала взгляд с несколько уровневой люстры и смотрела на него. — Со старшими из своего вида отношения не всегда хорошие, те не принимают её точку зрения. Те кто её понимает ещё не создан, что заставляет её ждать. Имеет дело с жестким вызовом, по физическим нагрузкам, что она должна быть кого-то лучше, сильнее, непробиваемое, интересная установка не скажу, что вредная. — Откуда, — начала воительница, смотря исподлобья на собеседника. — Как вы это узнали? — Большая практика, и чем я могу ей помочь, Джон? Она не видит своей проблемы. — Она возможно компьютер, и я хочу, чтобы её программа не мешала ей быть счастливой и давала ей верить в этот мир. Она военная, — доложил гуманоид, а сам ведущий резко обнял воительницу, и ласково, и крепко, и потому разряда током не получил. — Ты её немного преуменьшаешь. Первое, она суперкомпьютер. Во вторых, я ей это объясню. В третьих, да хоть бог, какое дело? Мы всем помогаем, а у тебя вроде что-то дорогое поломалось, — разложил по полочкам психолог несколько проблем, а Желтый Алмаз пыталась понять кто он такой. — Точно, спасибо, Чарльз, — выбежал Джон, оставляя подругу с другом наедине. — Садись, — предложил стул воительнице ведущий, та с недоверием села, и пристально смотрела на ведущего. — Кто я такой? Тот, кто хочет поменять, изменить этот мир, убрать войны, что никому на самом деле не нужны. Вы их тоже не любите, верно? — Еллоу согласно кивнула головой. В первые пять минут диалога оба стали доверять друг другу, причем словно старые друзья. Чарльз пытался понять проблему своей подопечной, а когда понял немного грустно улыбнулся. — В планах твоей наставницы есть войны, и много. Она для того, чтобы ты вела простых самоцветов и как помощницу себе создала, но вы с ней понимаете друг друга как никто другой вас. — Но меня она не понимает, — хотела вставить Желтый Алмаз, а психолог улыбнулся. — Когда тебе будет столько же, сколько и ей, ты будешь также запрещать юным Алмазам лезть на рожон опасности. Будешь стоять танком и никому не давать свои проблемы, я уверен в этом. Только ты её знаешь и будешь знать лучше всех, ты знаешь её с первого мига, ты видела неё и всегда будешь с ней рядом. И она тебя поймет, а этот мир. Знаешь, каждый находит в нем то, что нужно защищать и чем он стоит тех или иных действий. Некоторые самоцветы видят своей целью обучить тебя чему-то, хотя у нас у всех, и ты не исключение учителей хватает, — на лице внимательно слушающей мудрого человека вырисовался вопрос, как? — Все наше окружение, а тем более враги, тоже наши учителя. Внимательно за этим относись и следи, и тогда ты добьешься великих успехов.

***

— Как тебе Чарльз? — спросил Джон на обратной дороге, а Еллоу думала об этом разговоре, о ведущем, о Уайт. — Он очень мудр, заслуживает уважения и хорошего к себе отношения, — но поняв, что её другу нужен не системный ответ, воительница рассмеялась. — Он мне понравился, такой же мудрый, хороший и добрый как Уайт. — Чиним все сами, да? — пихнул гуманоид Желтого Алмаза, смеясь. — А то, как иначе? — рассмеялась самоцвет. — Научишь меня? — Конечно, гений.