Почетное место

Приют Скайхолда — это место, где обитают дети, оставшиеся без родителей. Наших мам и пап, воинов молодой Инквизиции, забрала война с порождением тьмы, Корифеем. Мы — те, у кого нет даже тётушек или бабушек, которые могли бы дать нам крышу над головой. Леди-Инквизитор сказала, что она несет ответственность за нашу долю, и потому для нас она основала церковный приют в Скайхолде, в здании старой кузницы. Она сказала, что у нас нет родителей, чтобы любить нас, но у нас всегда есть Создатель, и он любит всех одинаково. По крайней мере, так звучит официальная легенда. Мы сидим перед зеркалом, я и сестра Сесиль. Она бережно проводит по моим светлым волосам деревянным гребешком. Пусть это зеркало никогда не очистить от мутных темных пятен, а в ряде зубьев гребешка, как во рту древней старухи, зияют дыры, мне хочется, чтобы этот момент длился вечно. Сестра Сесиль напевает мелодию и постоянно приговаривает: — Ты — самая красивая девочка в Скайхолде. В отражении, между кляксами и паутинками трещинок, я рассматриваю свой черный синяк под глазом. Мой передник кричит о том, что попытка очистить его от грязи никогда не увенчается успехом. Когда сестра Сесиль проводит расческой, она иногда натыкается на ветку или колючку, которую приходится выпутывать из волос, и затем сбрасывает её на пол. Под ногами у меня уже собран целый куст. — Ты у нас самая старательная и умная, — говорит она. — Попросись у управительницы поработать в Башне Магов. Может, понравишься кому-нибудь, и тебя заберут в Академию Коллегии или Круг. — Так хотите от меня избавиться? — спрашиваю я. Сестра Сесиль смеется, и я, пусть и сижу к ней спиной, вижу, как расцветают красивые лучистые морщинки вокруг её карих глаз. — Нет, Лина. Будь моя воля, я бы отправилась с тобой в Вал-Форэ. У меня там семья. Ты бы училась охоте с моим кузеном, а я бы занималась скотиной. Создав ровный пробор, она делит мои волосы на правую и левую половины. Её ловкие пальцы начинают заплетать косички, и хоть я и понимаю, что она никакая не ведьма и не колдунья, мое отражение преображается. Теперь из зеркала на меня и впрямь смотрит самая красивая девочка в Скайхолде. Разве что с огромным синяком под глазом. — Муж моей сестры, — продолжает сестра Сесиль, — каждый год собирает мёд. В долине по весне бывает так много желтых цветов, и все они так сладко пахнут, что пчелы, когда соберут нектар, не могут взлететь к своему гнезду и добираются до него ползком. Можно было бы помогать в пасеке и заодно обеспечивать себя запасом сладкого на зиму. Когда она заканчивает с одной косичкой, она прерывается, смотрит на результат в неровной поверхности потускневшего зеркала и тоскливо вздыхает. — Моя Эванжелин обожала их мёд. А Жакоб хвастался пчелиными укусами. Приют Скайхолда — это место, где обитают не только дети, оставшиеся без родителей. Здесь бывают и родители, оставшиеся без детей. — Но Создатель суров, — говорит она и принимается заплетать вторую косичку. Она дергает мои волосы чуть грубее, но мне не больно и я не хочу её прерывать. — Сначала он отнял у меня семью, потом познакомил с тобой, когда я уже дала обет. — Может, он просто тебя очень любит? — спрашиваю я. — Раз не хочет расставаться. Сестра Сесиль улыбается и цокает. — Тот, кто любит, никогда не станет причинять боль, просто потому что не хочет расставаться. Запомни это, мой котеночек. Если бы это услышала сварливая сестра Реджина, она бы обязательно увидела в этих словах грязную ересь и взорвалась на месте. Сестра Сесиль закрепляет узелок на второй косичке на орлейский манер и завязывает ленточку в крошечный бантик. — Вставай, родная, и посмотри на меня. Я поднимаюсь со скрипучего и неустойчивого стула и оборачиваюсь к ней. Она смотрит на меня сверху вниз с удовлетворенной улыбкой на лице и большим пальцем стирает с моей щеки грязь. Сейчас, в эту секунду, я не чувствую себя сиротой. Я чувствую себя просто ребенком. И хорошо же живется Диармейду, инквизиторскому сынку, вокруг которого постоянно крутятся нянечки и гувернантки. — Не слушай остальных ребят, Лина, — наставляет сестра Сесиль, — и не лезь в драки, даже если тебя обозвали “остроухой”. Тебя, Лина, назвали в честь Героини Ферелдена, а она, как и Леди-Инквизитор, была из долийских эльфов. Между прочим, Четвертый Мор тоже остановил эльф. Из вашего рода пришло много героев. Гордись этим. Я киваю и делаю вид, что не знаю, сколько эльфов судит Леди-Инквизитор каждый год. А судит она очень много. Однажды я увидела, как она собственноручно казнила сразу шестерых. Самый молодой из них, Невиль, был воспитанником нашего приюта. — Я больше не буду драться, — говорю я, глядя в пол. — Честное слово. — Вот и хорошо. Сестра Сесиль хватает метелку и начинает прибирать после нас, а я иду к выходу. Уже в дверях, я спрашиваю: — Но ведь отступник Солас — тоже эльф? Она оборачивается ко мне и с поджатыми губами прислоняет метлу к стене. Между её насупленными бровями возникает бороздка. Такое лицо она делает, когда мы гоняемся за крысами или едва не сбиваем с ног важного гостя Скайхолда. — Да. — И воюем мы против эльфов? — Лина, мы воюем против опасных безумцев, — возражает сестра Сесиль, уперев руки в бока. — Но ведь среди них никого, кроме эльфов нет? Сестра Сесиль вздыхает. — Да. Почему ты спрашиваешь? — Я просто не понимаю, почему нас здесь терпят. Я ещё понимаю, почему здесь Леди-Инквизитор — она Леди-Инквизитор. Но, например, я? Или дядя Цианан из конюшни? Или даже госпожа Шартер? Вести войну против эльфов было бы проще, если бы здесь не было… эльфов. Сестра Сесиль подходит ко мне и садится передо мной на колени. Она просит меня взглянуть ей в глаза. Она нежно приподнимает моё лицо за подбородок и говорит: — Потому что Создатель любит всех своих детей одинаково. — А боль он причиняет тоже всем одинаково? Сестра Сесиль резко встает и отворачивается. Она с трясущимися плечами опускает голову и не издает ни звука. Только сейчас до меня доходит, что я ляпнула лишнего. — Простите меня, пожалуйста, сестра Сесиль, — говорю я и пытаюсь взять её за руку, но она её убирает. — Я не хотела вас обидеть. Вы только простите меня. Сестра Сесиль не оборачивается, но сбивчиво подталкивает меня к выходу. — Мне надо помолиться, — говорит она шёпотом куда-то в сторону. — Иди. Я выхожу и беззвучно закрываю за собой дверь. В приютском холле, сбившись в уголок, на меня волками пялятся Ривз и Эднан, ребята чуть старше меня. Это они — авторы синяка под глазом и новых пятен на платье, и их выпороли. Будь моя воля, их разбитые тела бы валялись у подножия скалы Скайхолда, так что они ещё легко отделались. Руки у меня чешутся продолжить там, где мы остановились, но мне надо на кухню, за пустой кружкой, а потом в погреб. Инквизиция недавно запаслась бочонками меда, и мне есть кого им угостить. Уж надеюсь, любить у меня получается получше, чем у Создателя.