Бремя

Новая девчонка совсем глупая. Турианка была лучше, ее звали Келда, но Спаратус не хочет турианку. Даже надежную и красивую, как новенькая титановая монтировка, из крепкой, без лести преданной семьи. Такая семья никогда бы не позволила натхаку вроде Найлуса залезть на Келду. Задница Иерархии приколочена такими семьями к голове, но Спаратус все равно ее не хочет. Дряхлеющий советник представляет здесь расу рыцарей. Для всех остальных у него прямая спина и сильный молодой голос, а турианка видит его старческую немощь, и он тоже видит свою старческую немощь в ее глазах. Азари сменила Келду раньше, чем Найлус успел что-нибудь испортить в ее биографии. Спаратус не хочет напоминать своей секретарше Келде ее любимого дедулю. После выхода в отставку тот остался на Менае, как немой укор всем нынешним долбоебам, и до сих пор скрипит там панцирем, простреленным в двенадцати местах, или вроде того. В наемничьем форпосте, где вырос Найлус, таких дедов не было. Спаратуса можно понять. Но Найлусу больше нравится, как поставлены дела в представительстве людей. Секретарем там сидит коренастая женщина неизвестных лет с выцветшими волосами и массивной жировой прослойкой. Большую часть жизни она прослужила на Земле надзирателем в лагере первой ступени под названием «детский сад». – Вам кого? – грозно спрашивает она. И говорит: – Садитесь. Эта женщина не вертит перед посетителями гребнем. Неуловимо она напоминает Найлусу мать. Он заходит азари за спину, кладет руку на подлокотник кресла и нагибается к сканеру сетчатки. – СТАТУС СПЕКТРА ПОДТВЕРЖДЕН. Ни имени, ни фото, просто жирный красный значок вибрирует на черном экране: «Пропусти меня, ты, тупая сука». – О, – говорит она, поднимая на него свои прекрасные глаза. Магия азари, как круги по воде, расходится от нее во все стороны сразу. – Любопытно. Он выпрямляется. Его когти оставляют на мягком подлокотнике следы. В приемной Спаратуса вообще полно неуместной мебели для нежных задниц. А для хвостатых задниц ничего. Кроганы здесь не бывают. – Дело очень срочное, – ласково произносит Найлус. Колония людей уничтожена, протеанский маяк взорвался, кандидат в СПЕКТР Шепард убит, Сарен Артериус предал Совет и опозорил турианскую расу. Геты слетели с катушек, покинули Вуаль Персея и грабят караваны. Свидетели их бесчинств Ильза Уоррен и Мануэль Кайше, на немедленной эвакуации которых он настоял, знают о предательстве Сарена, но находятся в руках Альянса систем и не будут переданы в СПЕКТР для допроса без отдельного распоряжения Совета. Капитан Андерсен тянет таким образом время в расчете, что Альянс допросит их первым, и кажется себе ужасно хитрым, но Найлус недаром терся в медотсеке после возвращения на «Нормандию». Его трудами доктор Чаквас случайно переборщила с седативными, и оба свидетеля находились в глубокой отключке, когда Найлус сходил на Цитадели с корабля. Шансы, что разведка Альянса не добудится их раньше, чем они попадут в СПЕКТР, призрачны. Предсказать, насколько охуевшими и бесполезными они очнутся, трудно. Предсказать, насколько громко Альянс будет орать о предательстве прославленного турианского Спектра, если узнает, легко. Азари вздыхает и упрямо поджимает губы. – Но я не могу. – Можете, – говорит Найлус. – Люди рассказали мне одну человеческую мудрость. «Чтобы Спектра не погубила красивая женщина – Спектр должен сам погубить красивую женщину». Вы же не хотите, чтобы я вас погубил? Азари округляет глаза. – Это флирт или угроза? – Конечно, угроза. Включите мозги. Улыбка сползает с ее лица. – Слушайте, Советник на инсоляции, – говорит она, понизив голос до шепота. – Полезно для турианского здоровья вдали от родного Палавена. Он принимает умеренное радиоактивное облучение в такой специальной... – Я в курсе, что это, – отвечает Найлус. – Мне это подходит. Мне тоже нужна инсоляция. Азари прыскает. – Все настолько серьезно? – со смехом спрашивает она. У нее такое лицо, будто он уже стоит перед ней голый. – Там довольно тесно. И, потом, мне все равно надо о вас как-то доложить. Вы же знаете этих турианцев. – Не очень хорошо. – Ну вот, а как я доложу, если он на инсоляции? Коммуникатора там нет. Только динамик и микрофон на двери. Найлус сверлит ее взглядом. Азари закатывает глаза к потолку и пытается взять с него слово. – Я тоже знаю одну человеческую мудрость. «Не ругайте собаку, она лаяла». Дайте слово Спектра, что скажете ему, что я сделала все, что могла, чтобы вас остановить. Не дожидаясь ответа, она разблокирует двери в кабинет Советника. Проходит несколько секунд, и Найлус уже стучится в помещение для инсоляции, похожее на свинцовый гроб. Предмет небывалой роскоши для любого турианца. – Эй, а слово Спектра? – доносится из приемной разочарованный голос. Найлус ждет, пока двери в кабинет снова закроются. В камеру для инсоляции Спаратус его не пустит. Скажет оттуда, что это чересчур эксцентрично. – Жаль, – искренне ответит Найлус. – Очень жаль. Тогда я воспользуюсь этим прекрасным динамиком для доклада. Надеюсь, вам удобно. Излучение и поза комфортные. – Да, я просто кайфую. Хорошо быть Советником. Начинайте говорить. В юморе Спаратусу не откажешь. И в выдержке. Он не будет кричать и суетиться. Только голым выйдет из камеры и пройдет к рабочему столу, забавно дребезжа на ходу линялыми пластинами. Сядет на жесткий стул со стуком. – Вы голый, Советник, – скажет Найлус на случай, если он не заметил. Голый и старый. Спаратус молча посмотрит на свои руки. – Похоже, Спектр, что так и есть, – скажет он с грустью.