Истории из Древнего Леса

      В такие моменты говорят, что в воздухе витает… что-то особое. Не напряжение, совсем нет, скорее… ожидание, предвкушение. И тому была серьезная причина.       Зацвел вайхель.       Прекрасный, яркий цветок цвел всего несколько дней в году, и каждый раз это было незабываемо. Каждую ночь все звери бросали свои дела и отправлялись в Лес, чтобы полюбоваться нежно-лиловым свечением вайхеля, его пыльцы, витающей в воздухе и превращающей ночь в мягкие, теплые сумерки. Даже днем в воздухе витал легкий, ненавязчивый, но такой приятный аромат.       В это время года, приходящееся на середину лета, празднуется особая Светлая ночь, так же именуемая Вайхелевой. День любви и влюбленных, день, когда даже самые робкие могут отважиться признаться в своих чувствах. Этого дня ждут все, и молодые, и старые. Праздник, столь же яркий и нежный, как и сам цветок, был одним из самых долгожданных в году.       Подготовка начиналась уже в первый день цветения. Дома украшались бумажными фонариками, сделанными своими руками, они же вешались на деревья, заборы, всюду. Обычно лиловые или нежно-розовые, фонарики зажигались вечером, перед самым праздником, превращая деревни и города в подобие цветочных полян. Но не это было главное. В день перед праздником каждый сам, своими руками, делал маску.       Именно маска была одним из важнейших элементов праздника. Приглушающая, искажающая голос, позволяющая быть неузнанным, она давала силы признаться даже самым робким из влюбленных…       Нокс тоже собирался участвовать в празднике, правда, без маски. Ронину попросту не было смысла заморачиваться. Волк был честен хотя бы с самим собой — свою любовь он потерял давно, обменяв ее на верность и кодекс чести. Но пару фонариков снаружи окна он все-таки повесил, пусть они и напоминали ему о другой, принятой исключительно у самураев традиции таким образом поминать умерших.       Тихо фыркнув, бывший самурай — а нынче вышибала в таверне «Хвост дракона» — встал со стула, поправил ножны с тачи, с которым никогда не расставался. Сегодня он решил отказаться от своей алой брони, надев хоть и красивое, но все же простое кимоно. Самое то в преддверии Светлой ночи. В связи с праздником волку дали внеочередной выходной — в такое время даже бандиты оставляли оружие в стороне.       Ронин направлялся к поселению, расположенному в получасе тихого шага. Небольшая, но уютная деревушка, потихоньку разрастающаяся благодаря близости таверны, должна была стать центром праздника в этих краях. Самец пропустил два года, находясь в бегах, и теперь был твердо намерен наверстать упущенное. Поправив пояс и подол кимоно, Нокс ступил на тракт.       Стояла теплая, сухая погода. Не было ненавистной жары, а еще дорога оказалась на удивление не такой уж и пыльной, чего опасался бывший самурай. Его кимоно было темно-красного цвета, и волку совсем не хотелось прийти в деревню серым. Улыбнувшись ясному небу, ронин бодрым шагом направился к поселению. Он успел пройти примерно половину, когда заметил впереди ну очень знакомый силуэт самурая в полной броне. Нахмурившись — Ании уж точно не было в поселении, а замок короля находился в другой стороне — волк сжал ножны с мечом, готовясь к бою. Увы, расстояние было слишком велико, чтобы рассмотреть цвета брони, да и солнце светило чуть ли не в глаза.       И лишь спустя долгие пять минут Нокс облегченно выдохнул. Кем бы ни был самурай, он носил светло-серые доспехи с зелеными шнурами. Это были цвета клана Серебряной Луны, одного из немногих, с кем у Алого Рассвета были хорошие отношения.       — Чистой тропы! — выкрикнул приветствие клана волк поднял левую руку вверх, держа правую на виду.       — Светлой ночи! — ответил… ответила самурай, повторив действия ронина. Голос даже на таком — метров пятьдесят — расстоянии показался самцу знакомым. Он чуть ускорился.       И оказавшись на расстоянии всего в несколько метров, с трудом удержался от того, чтобы замереть статуей. Еле удерживая глаза и челюсть на месте, он смотрел на призрака из прошлого, а та в свою очередь с интересом рассматривала его. Наконец, она широко улыбнулась, завиляв хвостом.       — Нокс? Нокс Алого Рассвета? — светло-серая — почти серебристая — волчица в два прыжка оказалась вплотную к самцу. — Это правда ты! Я слышала, что здесь, в этих краях, поселились два самурая, но и представить себе не могла, что одним из них будешь ты!       — Мико…       — Нокс, ты будто екая встретил, — самурай скрестила руки на груди. — Ты не рад меня видеть?       — Я… — ронин украдкой сглотнул, кашлянул в кулак. — Наоборот. Я… я был уверен, что ты погибла. Вместе со всем кланом, тогда…       — Как видишь, я выжила, хотя гордиться этим мне отнюдь не стоит. Впрочем, в этом мы с тобой весьма похожи, ронин, — воительница улыбнулась, демонстрируя, что не считает подобное клеймо чем-то отвратительным. И эта маленькая деталь моментально объяснила столь… высокую эмоциональность самки.       — Ты… ты тоже?       — Ну, я не знаю, что случилось у тебя, но я сбежала, оставшись одна против двух десятков, — Мико вздохнула, опустив взгляд. — Меня даже не преследовали. Мне просто не хватило духа умереть ни за что. Хотя теперь меня и ронином-то никто объявить не может. Просто некому больше.       — Кхм… — Нокс медленно вдохнул, выдохнул. Чуть поджал губы, не зная, что сказать. — Ты… Как давно ты здесь?       — Да вот, буквально два дня как прибыла. Самое удачное время, я считаю, Вайхелева ночь на носу, — волчица мечтательно зажмурилась, дернула ушами. — Да и, раз уж двум самураям нашлось место в этих землях, почему бы не найтись и третьему? Да, если на то пошло, кто третий?       — Ания Восточного Ветра.       — Угх, — Мико вздрогнула, зябко передернула плечами. — Кенсей?       — Да, и самурай в самом прямом значении. Правда, и она тебя удивит.       — И чем же?       — Ну… — ронин отвел взгляд. Ему было несколько противно обсуждать чужую жизнь.       — Ладно, сама узнаю. Скажи хоть, к кому мне не стоит лезть, чтобы не получить нодачи в горло.       — Королевская семья и Мия, — не раздумывая — и не слушая совесть — ответил Нокс. Мико была и наверняка осталась весьма умной и проницательной волчицей, этой информации ей хватит.       — Мия, — протянула самурай, чуть подняв голову. Прищурилась. — Занятно… Ты куда?       — В деревню, хочу дождаться там начала Светлой ночи.       — Пошли лучше в таверне посидим, введешь меня в особенности местных традиций.       — Я только что оттуда, — тяжело вздохнул волк, мысленно ужасаясь тому, что не в силах отказать.       — Да ладно тебе, тут не так уж и далеко, — хитро прищурилась самка, вильнула хвостом. — Пошли. Тут подают саке?       — Чего нет — того нет.       — У-у, ну ничего. Я тут добыла рецепт отличной настойки, и у меня даже полная фляжка с собой. Нокс, да расслабься ты, а то словно под черной луной гуляем.       — Ну, знаешь ли, — от возмущения волк аж надулся, задергав хвостом и отогнув уши назад. — Я же тебя всерьез похоронил! Каждый год фонарик зажигал, я…       — А помнишь, — неожиданно перебила ронина волчица, — день, когда мы впервые встретились?       Нокс замолчал, отвернулся, смущенный. Он помнил, и первую встречу, и тихие ночи под луной, и теплые, нежные взгляды. Они были самураями, и о более… низменном не думали, но то время по праву занимало место в сердце ронина.       Но помнил он и боль, и пустоту, что образовалась после известия об уничтожении клана Серебряной Луны, жуткую жажду мести, крови. Тогда многие вспомнили, что Алый Рассвет назывался так не из-за гор, где небо по утрам алое, а из-за рек крови, остававшихся после самураев в красной броне.       — На, глотни, — Мико сунула волку под нос открытую флягу. Из горлышка отчетливо пахло разнотравьем, чуть разбавленным ноткой спирта. — На морду твою убитую смотреть больно.       Нокс фыркнул, но с благодарным кивком сделал глоток. Мятно-горькая жидкость чуть обожгла глотку, но в голове неожиданно прояснилось. Ронин с удивленно навостренными ушами посмотрел на флягу.       — Говорю же, прекрасная штука. Только злоупотреблять не стоит.       Бывший самурай фыркнул, дернув ушами, но сделал еще один глоток и вернул фляжку. Он старался держать хвост под контролем, хоть это было и сложно. Волк ощущал, казалось, давно забытое ноющее и тянущее чувство в груди, волнение. Хотелось занять чем-то руки, просто потому что их немного ломило.       Ронин знал, что это, но боялся.       До таверны дошли в молчании, не напряженном, но уютном, таком, какое возникает на дружеских встречах. «Хвост Дракона» пустовала, но Мэй как обычно стоял за стойкой и протирал стакан, периодически просматривая его на свет.       — Хм? — чуть приподнял бровь хозяин таверны, бросив быстрый взгляд на волчицу. — Добро пожаловать в таверну «Хвост Дракона». У нас сейчас пустовато, но обеспечить достойное обслуживание я смогу.       — О, благодарю, — Мико широко улыбнулась, завиляв хвостом. Брови Мэя медленно поползли вверх. — Мясную нарезку, пожалуйста.       Нокс в ответ на мимолетный вопросительный взгляд просто чуть качнул головой.       — Сырую, вяленую, жареную, вареную?       — Сырую, с зеленью.       — Десять минут, присаживайтесь, — Мэй закинул полотенце на плечо и отправился на кухню.       — Давай там сядем, — ронин кивнул в сторону углового стола, который обычно и занимал.       — Нокс, да что с тобой? Ты как будто не рад меня видеть, — Мико чуть прищурилась, садясь на табуретку. — Твоя луна черна, как деготь.       — Я рад тебя видеть, ты не представляешь, насколько, — волк подавил желание сглотнуть. — Просто… Это неожиданно. Слишком неожиданно, особенно на фоне местного затишья.       — Отвык от перемен? — волчица сняла шлем, поставив его рядом.       — Я… Не знаю, не могу сформулировать.       — Ты все же совсем не изменился, — Мико тепло улыбнулась.       — А ты стала светлее, — признался Нокс. — Сияешь, словно серебро под лунным светом.       — Эмоции, яркие и светлые, они всегда давали силу щенкам нашего клана, помнишь?       — Смотреть на свет, а не на тьму… — пробормотал волк негласный девиз Серебряной Луны.       — …Не унывать, и не сдаваться, — закончила волчица. — Согласись, звучит лучше, чем стандартное «умереть, служа».       — Скажи это Ании, ага.       — Жить охота, знаешь ли. Кстати… Я слышала, что весь клан Восточного Ветра того, уничтожен.       — Она последняя. Вроде лично королю местному служит, но…       — Она освобождена от службы, — неожиданно вмешался в разговор Мэй, ставя на стол большое блюдо с мясом. — Я думал, ты уже в курсе.       — Как давно? — удивленно отвел уши назад Нокс, смотря на работодателя.       — Месяца два как. Не знаю, что там случилось, но я впервые видел Анию в подвыпившем состоянии… Мягко говоря.       — Я что-то не помню такого.       — Я ей свой кабинет выделил.       — А ничего, что вы нам это говорите?.. — с идеально круглыми глазами и плотно прижатыми ушами пискнула Мико.       — Она сама сказала не таить этого от Нокса.       — Но я-то не Нокс!       — Я в зверях разбираться умею, — Мэй чуть заметно качнул головой, на секунду прикрыв глаза. — Приятного аппетита вам.       — Да, здесь личная жизнь не всегда является тайной, — произнес Нокс, когда хозяин таверны ушел, фыркнул, смотря на волчицу. — Впрочем, за спиной Ании без ее ведома даже мыши не скребутся. Ну, ты знаешь кенсеев.       — Все равно, вот так ворваться в чудой разговор, ну… А, ками с ним, — самка вгрызлась в кусок мяса. — До сих пор к местным особенностям этикета не привыкну.       — Ну хоть системы суффиксов нет, и на том спасибо…       — Они даже в кланах упразднены ками знает когда!       — Да? У нас до последнего использовались.       — То-то ты все «санкал», я думала, в шутку так…       Ронин лишь пожал плечами.       — Ешь.       — А ты? — Мико подцепила еще один кусок.       — Я еще до выхода на тракт поел, так что не голоден.       Волчица фыркнула, но больше вопросов задавать не стала, за что Нокс был ей благодарен. Ему требовалось разобраться в себе, своих мыслях. Чувствах.       Мико Серебряной Луны, она же Серебряная Мико. Уникальная даже в своем клане из-за необычного окраса и задорного, хулиганистого нрава. В любом другом клане самураев ее ждали бы суровые тренировки и закалка характера, но в Серебряной Луне лишь улыбались и направляли эту безудержную энергию в нужное русло. Нокс… Завидовал, всегда завидовал самураям этого клана, не загнанным в бескомпромиссные рамки кодекса. А уж после той встречи…       Два клана, Алый Рассвет и Серебряная Луна. Очень разные, но такие похожие в отсутствии союзников. На подписание договора было отправлено по одному отряду от клана, в которые входили лучшие воины. Нокс был в той делегации.       Мико он выделил сразу. Самурай с улыбкой проказника, проглядывающей даже сквозь маску, чуть ли не приплясывающая от нетерпения, у воинов Алого Рассвета она вызывала легкое раздражение, но не у Нокса. Тогда в нем проснулось, казалось, напрочь отсутствовавшее у самураев чувство.       Он влюбился с первого взгляда.       Договор подписывали на границе территорий двух кланов, но ночевали в гостевых домах Серебряной Луны, до них просто было ближе. Символ доверия, символ признания, много других… Ноксу было на них плевать. Он ждал и надеялся, не смея нарушать правила, кодекс… Мико пришла и позвала его на разведку. Командир отряда просто отпустил волка, но одним лишь взглядом смог предупредить — не заходи слишком далеко.       Они и не планировали ничего порочащего. Это была простая ночная прогулка, любование луной и тихие разговоры. Нокс даже не смог заставить себя коснуться волчицы и шел, сжимая нагинату так, словно в любую секунду на них могли напасть. В чистом поле.       «Ты забавный», — сказала она тогда, улыбаясь. «Столь формальный… Но явно бунтарь в глубине души».       Эти слова он запомнил. А после, спустя полгода, когда слабый, всеми презираемый клан Серебряной Луны пал в бою с рыцарским орденом Черной Розы, сделал своим кредо.       «Следую правилам, но бунтую против них». Противоречиво, но так подходит ему. Именно слова Мико позволили ему сбежать и выжить в последнем сражении своего клана.       Уже после он узнал, что орден Черной Розы понес тяжелые потери в бою с Серебряной Луной. Как бы ни большие, чем в бою с Алым Рассветом. Слабаки оказались куда сильнее, чем всем казалось, и это лишь убедило уже ронина в правильности своего поступка. Хотя быть предателем никогда не было просто.       — Все хорошо, Нокс, — на сжатый кулак волка легла изящная ладонь волчицы. — Я тут и исчезать не планирую. Хочешь, останусь?       «Очень хочу!», — хотелось воскликнуть ронину.       Но он лишь сильнее сжал кулаки, втягивая голову в плечи. Тем не менее, Мико все поняла и улыбнулась.       День, день всех влюбленных только начинался.       — …С тех пор я здесь и осел, — закончил рассказ о своей жизни Нокс, делая глоток воды из большой кружки. Пить ставшее привычным пиво при Мико ему было стыдно.       — Интересная у тебя жизнь, хотя и трудная, — волчица поковыряла когтем засечку на столе. — У меня все проще было, ничего особо интересного. Так, немного наемничества, немного путешествий, много шока.       — Шока?       — Угу. Из кланов только Изумруд остался, да и тот теряет в численности. Может, кто-то еще скрывается в самом Лесу, но ты ведь понимаешь, выжить в нем даже нам сложно. Ордена всех вырезали.       — Да… — волк вздохнул, прижимая уши, посмотрел в сторону окна, пытаясь сквозь мутное стекло разглядеть лес. — Сначала клановые войны, потом столкновение с орденами… Были самураи и нет самураев. А островные?       — Тоже зачищены. Эти проклятые ведра с заклепками даже клан Светлой Воды не пожалели, который давно отказался от пути воинов.       — Светлая Вода? — Нокс шумно вдохнул, пытаясь задавить злость. — Ками защити их души…       — Угу. Слушай, давай сменим тему. Объясни, пожалуйста, что за Вайхелева ночь? А то я только кончиком уха уловила.       — Это аналог вашего Дня Яркой Луны. Вайхель — цветок, очень красивый, цветущий раз в году. Ночь из-за его парящей и светящейся пыльцы очень красива.       — Надо посмотреть… А какие особенности?       — Можно признаться в любви, включая анонимное признание, этому способствуют маски, — Нокс всеми силами старался говорить спокойно и отстраненно. — Обычно их делают самостоятельно. Ну и те, кто все же желает остаться неузнанным, помимо маски носит светло-лиловые балахоны, они хорошо скрывают фигуру.       — Хм-м-м, интересненько. А это обязательно?       — Нет, можно прийти и без маски, и даже никому не признаваться. Для многих это просто день, когда можно полюбоваться вайхелем, очень красивый цветок.       — Вечером, значит, — Мико задумчиво постучала подушечкой указательного пальца по носу. — Ну хорошо. Ты придешь?       — Не знаю, — Нокс максимально расслабленно пожал плечами. Самурай чуть прищурилась, дернув кончиками ушей, но ничего не сказала.       — Ну, в случае чего — лови меня в самой шумной толпе. Надо бы, не знаю, хоть доспехи отполировать… Ты сейчас куда?       — Да есть тут дела… А ты?       — В деревню вернусь, там можно было комнату снять. Я-то собиралась дальше отправиться, но такой праздник пропустить просто права не имею.       — Ну тогда удачи, — Нокс улыбнулся, мысленно ликуя. Значит, все же останется.       Они расстались спустя минуту, когда Мико расплатилась за обед. Ронин даже не пытался предложить заплатить самому, ему хватило короткого, но красноречивого взгляда самки. Как бы то ни было, но бытие самураем оставляет свой отпечаток.       Волк отправился в свою комнату, думая, как ему быстро сделать маску и где достать балахон. Он был настолько задумчив, что чуть не врезался в Мэя, неизвестно как умудрившегося оказаться у двери раньше него. Рядом лежала небольшая сумка.       — Милая волчица, — заметил хозяин таверны. — Она ведь самурай?       — Да, — суше, чем следовало, ответил Нокс. Мэй поднял руки, обвив хвост вокруг ноги.       — Спокойно. Я тебе вообще-то с предложением помощи. Вот, держи, — он поднял и протянул волку сумку. — Приятного праздника. И да… Меня не беспокоить.       — Доброго, — пробормотал ронин, ощупывая содержимое сквозь ткань и провожая Мэя взглядом.       Уже в комнате волк смотрел на искусно сделанную керамическую маску, изображающую, кажется, дракона. Цвета слоновой кости, она была красивой и весьма крепкой. Подушечки цеплялись за неровности, оставленные явно не резчиком. Она была похожа на мэнгу, часть доспехов, и напоминала о Восточном Ветре, славящемся защитными масками в виде черепов. Волк примерил ее.       Было понятно, что сделана она по заказу и была маловата, сидела не идеально, но на вечер вполне сойдет. Нокс чуть улыбнулся, чувствуя порядком подзабытые эмоции. Светлые и теплые, от которых перехватывало дыхание, появлялась слабость… И в то же время — силы, желание действовать.       Ронин встал на колени напротив окна, закрыл глаза. Время быстрее всего летит в медитации.       Вайхелева ночь. Прекрасная в своем нежно-лиловом свете, наполненная веселым смехом, громкой музыкой, задорными танцами. Тихим шепотом признаний и робкими взглядами. Наполненная ставшими похожими друг на друга зверьми в бесформенных балахонах, масках. Много было и тех, кто пришел, не скрывая своей личности, ведь маска — лишь способ преодолеть робость, а не обязательный атрибут. Впрочем, звериные морды из самых разных материалов были почти у всех хотя бы на поясах.       Цветение вайхеля достигло пика, воздух был наполнен щекочущим нос ароматом, пыльцой. То тут, то там кто-то чихал, раздавался смех. Звери всех видов и возрастов самозабвенно плясали на площади, музыканты не щадили себя, раз за разом берясь за инструменты, лишь бы музыка не прекращалась ни на миг.       Вайхелева ночь была в самом разгаре.       — Тут шумно, — среди яркого и веселого праздника был островок спокойствия и хладнокровия.       Ания Восточного Ветра шла, звери расступались перед ней, не желая вставать на пути самурая. Волчица не любила такие большие толпы. Да и праздник ей, если честно, не нравился. У воительницы были причины для такого отношения.       — Ния, ну давай веселиться, что ты как бука? — Мия подергала волчицу за наплечник. — Отпусти ты свою палку-убивалку уже!       — Зачем мы здесь?       — Ох…       Нокс шел позади этой парочки, высматривая Мико. Не то, чтобы ему было любопытно, просто после Ании оставался такой удобный коридор… Да и волку хватило буквально нескольких минут чтобы понять: кенсей сломлена. Это было видно во взгляде, скрывающем боль за броней холода и отстраненности. Оставалось надеяться на Мию. Пусть и бывшему, но самураю было тяжело смотреть на Анию в таком состоянии.       — Ладно! — каракал дернула спутницу за наплечник, останавливая. — Пошли!       — Куда? — в вопросе самого вопроса не было. Самураю было все равно, куда ее поведут.       — Есть одна поляна. Красивая, пошли.       — Хорошо, — безропотно согласилась Ания, следуя за маленькой самкой.       — Не у всех сегодня праздник, — пробормотал ронин и встрепенулся. Он точно видел мелькание светло-серых доспехов среди толпы и пыльцы. Чихнув, самец активнее заработал руками, протискиваясь к цели.       Так и есть, Мико и правда оказалась в самой шумной компании зверей. Самурай самозабвенно отплясывала что-то, в чем сложно было с трудом узнать традиционный танец с веерами, только без вееров. Звери активно подбадривали самурая, явно наслаждаясь пляской в доспехах. Лязг стоял дикий, особенно потому, что рядом отплясывал Жарар.       Нокс засмеялся, присоединяясь к толпе и хлопая в ритм, вскоре к танцующим начали присоединяться другие. Через несколько минут и сам ронин неумело, но очень энергично что-то танцевал, чуть ли не подвывая от восторга. Маска раскрепощала, позволяла демонстрировать эмоции, не боясь быть неузнанным, да и ками! Всем плевать, кто ты! Нокс не удивился бы, если бы сам король этих земель присоединился к ним, никто бы не удивился!       — Уф!.. — резко выдохнула Мико, незнамо как оказавшаяся вплотную к Ноксу. — Аж ноги болят, давно так не веселилась!       Ронин опешил — его узнали?! Но нет, во взгляде волчицы не было ничего, что указывало бы на его разоблачение. Да и в следующее мгновение самка начала активно делиться впечатлениями с окружающими. Нос усмехнулся, скалясь — Мико такая Мико. Энергичная, веселая, обстучала его хвостом и даже не заметила этого. Хорошо хоть, наплечники за спиной стянула, а то пляска точно окончилась бы выбитыми клыками и разбитыми носами.       Нокс украдкой проверил цветок вайхеля под балахоном. Цел, слава ками цел. Вытащив его и поцймав на себе множество взглядов — и почувствовав подбадривающие хлопки по плечам и спине — волк подошел к Мико.       Стоит отдать должно самураю, она моментально обернулась. Судя по отсутствию кого-либо за спиной самки, звери уже поняли, не стоит оказываться слишком близко к ней в слепой зоне. В ответ на недовольно-недоумевающий взгляд, Нокс протянул волчице цветок.       Эмоции на морде Мико сменяли друг друга невероятно быстро. Недоумение, удивление, относительно медленное осознание, шок и чуть ли не щенячья радость. Виляя хвостом со скоростью, достаточной чтобы поднять пылевую бурю, самка приняла цветок, вдохнула его аромат. Посмотрела на ронина, прищурилась, пытаясь понять, кто же перед ней… Нокс мысленно фыркнул — он запихал под балахон некоторые части доспехов, чтобы исказить фигуру еще сильнее, запах отбивается ароматом вайхеля, маска искажает голос, а глаза у него обычные карие.       Не преуспев, Мико сделала неожиданное. Она схватила опешившего волка за руку и притянула к себе, зажала стебель цветка в пасти и… И они начали танцевать. Все так же лихо, быстро, дико и безумно, бездумно. Все больше зверей присоединялось, а Нокс тонул в искрящихся весельем глазах волчицы.       Вайхелева ночь, шумная, яркая, веселая, но одновременно тихая и интимная… Но не для всех.       Акинеза не праздновала Светлую ночь, наверное, вообще единственная на всю округу. Она ведь сильный и могучий дракон — пусть и маленький — что ей там праздники… Но ей до сих пор не было так одиноко.       Мэй спровадил ее из таверны. Нет, конечно, он завуалировал это просьбой найти… Что-то… Где-то. Формулировка была расплывчатой, противоречивой и вообще скорее походила на отмазку. Да и прибывшая на «деловые переговоры» самка явно намекала на что-то другое. Вот только, это означало, что теперь дракону совершенно не с кем скоротать дни цветения вайхеля.       Даже Мия, и та занята. Аки представила, как доблестно отбивает каракала из загребущих лап самурайки… И тяжело вздохнула. Чутье, то самое драконье — или звериное — чутье подсказывало, что если кто и огребет, так это она сама. Даже Нокс побаивался ледышку с длиннющим мечом.       Акинеза, к слову, видела волка. В деревне, прежде чем сбежать от шума и огромной толпы. Ронин неплохо замаскировался, но ее не обмануть простым переодеванием. И, конечно же, он тоже был занят… Плясал что-то дикое и сумасшедшее с волчицей-самураем. Тогда дракон хотела было глаза протереть, но нет, это действительно была самурай, правда другая. Веселая. Самураи не умеют веселиться, но эта явно была исключением.       Впрочем, сейчас Аки было не до того.       Она брела по лесу, бездумно, просто чтобы идти. Вслушивалась в отдаляющийся шум, погружаясь в себя все сильнее и сильнее. Она не боялась заблудиться, всегда возвращалась и в этот раз вернется. Ей, дракону, было неведомо само слово «заблудиться».       Цветочная поляна появилась как-то неожиданно. Погруженная в мысли, Акинеза не заметила, как деревья расступились, открывая вид на огромное поле вайхеля. Обычно наплевательски относящаяся к красоте, самка замерла.       Множество светящейся пыльцы витало в воздухе, заставляя его светиться лиловым светом. Нежный аромат цветов не спешил усиливаться, раздражая нос, и оставался нежным и приятным. От легкого ветерка поле колыхалось, переливаясь…       Дракон села на краю поляны, обвив ноги хвостом и любуясь. Просто любуясь. В ее жизни было очень мало моментов, подобных этому. Больше было… Одиночества. Тяжелого, изнурительного. Закаляющего.       Акинеза сердито затрясла головой. Этот праздник вечно выковыривал из памяти то, что она тщетно пыталась забыть. Драконы не забывают, каким бы тяжелым и неприятным ни было воспоминание.       Вздохнув, она просто выбросила все мысли из головы, любуясь лиловым полем. Одна, в тишине и спокойствии.       Вайхелева ночь…