Мальчик полусвета

      Саске пил воду и сосредоточенно смотрел в стакан, чтобы не встречаться взглядом с собеседником. Хидан выглядел немного виноватым, пытался вновь завязать разговор, и омега лениво отвечал. - Прости, наверное, это было слишком быстро, - Саске дёрнул бровью, криво усмехнулся и ещё раз вытер кончик языка салфеткой, - не наверное, я понял.        Учиха почти не злился на альфу, он сам же не отказал ему, когда тот красноречиво склонялся к его шее и прислушивался к его собственному усилившемуся запаху. Он даже отчасти понимал, зачем его тащат наверх, но не сказал «нет», а всё чёртова физиология, которая плевать хотела на твои собственные планы. - Ты любишь кино? - альфа улыбнулся, и Саске заметил, что улыбаясь, он немного приподнимает нижнюю губу, чтобы скрыть клыки. - Возможно, я уже давно не ходил в кинотеатр, а на просмотр телевизора совсем не имею времени, так что совсем не в курсе новинок. - Ты даже вечером занят? - Я пока работаю по ночам, так что да.        Омега хотел сказать где, но посчитал, что это пока не та информация, которую нужно знать альфе на их первом почти что свидании. Учиха был всё ещё напуган тем чувством, что бушевало внутри. Он еле справлялся с образом, что видел даже под сомкнутыми веками, ведь сейчас, несмотря на то, что произошло, и какое представление сложилось у Саске об этом мужчине, тот был так невероятно похож на жемчужину. Внешне. Он весь светился, совсем как драгоценность, особенно когда улыбался и показывал свои красивые зубы. Чтобы избавиться от этого наваждения, Саске пытался переключиться на других людей, мужчин, альф, что сидели в этом же кафе. Он крутил головой и смотрел по сторонам, и ни черта. Вся испанская провинция собралась в одном месте, и Саске каким-то чудом удалось окружить себя невероятно красивыми мужчинами, которые увлекали собой, но не оправдывали надежд.        Эта проклятая физиология - настоящее исчадие ада. Сперва она почти незаметна. Её почти не чувствуешь. Потом, со временем, что-то внутри тяжелеет. Поднимается, твердеет. Лично омегу уже начало от этого тошнить, и это при том, что у него довольно умеренный темперамент. Нормальный. Без излишеств. Он не способен на любовные подвиги, как уже выяснилось, сделав это один раз, ему не всегда хочется повторить, но даже его физиология превратила в нечто похотливое, неразборчивое, жаждущее. Животное. Это хорошо, когда тебе есть с кем разделить свою страсть, но эта же страсть мешает найти того самого человека, которому можно довериться.        Их свидание всё равно оказалось весьма продолжительным, они много говорили, и Саске впервые подумал о своей болтливости, его редко кто мог так разговорить, но Хидан его почти что вынуждал. Альфа задавал много вопросов и молчал после этого, что выглядело со стороны вполне нормально: однако Саске сам по себе больше слушатель, чем оратор, а потому долгая речь его утомляла.        Саске весь пропах своим истинным, его запах был везде, особенно, когда в этом проклятом зале не хватало воздуха и хотелось высовываться из окна и дышать улицей. И вроде как пробуждению любовного вдохновения вовсе не способствовал поднимающийся с мостовой пошлый кухонный запах, но копошение прекрасных созданий где-то в животе всё равно продолжалось.        Они расстались, Саске отказался от того, чтоб мужчина его проводил. Ему нужно было время побыть наедине с собой.        Он пришёл домой не к себе, а к Дейдаре, который только недавно проснулся и лениво помешивал кофе маленькой ложечкой. Он улыбнулся, увидев друга, и спросил, как прошло свидание.        Саске начал издалека, думал, что сможет плавно подвести разговор к их неожиданной близости, но после нескольких минут разглагольствований понял, что это совершенно не вписывается в их свидание и действительно выглядит чем-то неуместным и странным. - Покажи мне, где его искать, и я плесну ему кипятком в лицо! - Учиха умилялся прыткости своего друга и его желания надавать всем обидчикам по всем заслугам. Чашка в его тонких пальцах тем не менее опасно накренилась, и чуть не пролила кофе на ковёр. - Я не виню его, я не отказал ему как следует, - омега устало опустил плечи, расслабил ноги и совершенно не ожидал получить подзатыльник. - Вы не сказали «нет», милорд. Я не сказал Вам «да». - блондин лёгким движением руки убрал назад тяжёлые волосы. - Что за глупости! Это банальное неуважение, он просто посчитал, что заслужил это, только потому что истинный. А Наруто что по поводу вашего свидания думает? - Не знаю, он не ответил словами, но явно был не в себе, когда узнал, что я вообще кого-то встретил. - И? - Ничего, пока что. - Его, что ли, тоже побить нужно? Просто сведи их как-нибудь, пусть щей друг другу хорошенько дадут, мне меньше работы будет, - хмурые тени легли ему на щёки, пролегли между бровей и совсем чуть-чуть под губой. - Я волнуюсь за тебя, знаешь, я всё же собрался переехать после того, как сдам экзамены. Я нашёл университет в Португалии, очень хороший, да и там смогу начать жизнь с чистого листа. - Это потрясающе, я честно очень рад за тебя, хотя мне немного грустно от этого, - Саске приобнял друга за шею и немного погладил его плечо. Во рту, напротив, стало горько. - Мне тоже не хочется оставлять многое здесь, я привязался к Барселоне, привязался к этому месту, к некоторым людям, - Дей аккуратно убрал пальцам тёмную прядь с лица Саске, - но я понимаю, что просто надо. Такие шансы выпадают редко. - Всё верно, знаешь, я ни в чём так не был уверен как в том, что ты справишься, потому что заслуживаешь счастья. Мы столько прошли вместе, и если бы не ты, я не знал бы, что делал бы сейчас. Столько глупостей бы наворотил. - Правильно, старый сенсей тебе плохого не пожелает, - блондин кусал губы и стягивал узелки из выбившейся из шва нитки, - ты мне сразу понравился, потому что выглядел как потерявшийся котёнок, когда пришёл в бордель. Я, кстати, даже обрадовался, когда узнал, что ты не будешь проституткой, слишком милый и наивный. - Милый? - Саске стыдливо прикрыл глаза ладонью. - Я думал, что вёл себя как маленький неразговорчивый мудак.        Шестнадцать - это не тот возраст, когда подростку следует полностью пересекать черту взрослого мира. Он порой неприятен, не так красив и слишком прозаичен, к нему нужно готовиться, медленно и кропотливо, чтобы быть готовым. Но часто переход совершается слишком быстро, Саске в этом возрасте впервые переступил порог борделя в поисках работы. Кисаме принял его вежливо и гостеприимно, угостил чаем, интересовался его хобби и семейными отношениями, что подростку на тот момент казалось очень странным, потому он не думал, что вакансия простого уборщика требует чего-то кроме физической силы и выносливости. Кисаме сразу же предложил ему работать проституткой, но Учиха твёрдо стоял на своём, и сутенёр отступил, сказал спуститься вниз, выбрать кого-нибудь из свободных мальчиков и попросить показать бордель.        Время было раннее, после завтрака. Мальчиков было немного, так как большая часть разбрелась ещё с рассветом, а другие, что пришли к десяти были сонными и ленивыми. Саске помнил душистый запах их кожи, ещё не прикрытый тяжёлым парфюмом, и, наверное, это был единственный раз, когда ему не было душно в помещении борделя. Грустный месяц август, приправленный луком, —так пахла улица, и ветер приносил этот запах внутрь через открытые окна. В холле сидело трое в пёстрых коротких халатах. Самый взрослый из них кокетливо помахивал шарфом и, кажется, чувствовал себя не очень, ибо лицо у него было слегка зеленоватого оттенка. У второго был, что называется, мечтательный вид, так как его небольшая острая челюсть отвисала вниз. Крохотные башмачки на его ногах были ему явно малы, и он попросту стянул один и закинул под кофейный столик.       Саске выбрал третьего, с обесцвеченными волосами из-за неумелого использования им перекиси водорода. Небольшая головка, напоминающая кошачью мордочку, возвышалась над худыми, но покатыми плечами. Учиха неловко обратился к нему за помощью, и несмотря на его скелетообразный вид, омежка назвал Саске булочкой и махнул рукой, чтобы тот следовал за ним. Остальные омеги снова возобновили свои занятия, один вязал крючком, другой читал книгу «11 минут».              Они поднялись наверх. Учиха был уверен, что спутник его очень скучал, читать он не любил, а вязать крючком не умел. Значит, он сделал правильный выбор. Он спешил вперёд, много говорил, открывал двери и показывал небольшие спальни. Когда они дошли до конца коридора, то обнаружили открытую нараспашку дверь; собственно, Саске в первый раз тогда увидел Дея.               Сперва омега заметил в комнате именно его, показавшегося ему бесспорно самым красивым в этом не слишком приличном заведении. Он был в то время загорелый, и волосы были короче, но выглядели белее из-за контраста, а светлые брови и ресницы смотрелись очень необычно на фоне смуглой кожи. Чёрные чулки красиво облегали его тонкие и нервные ноги. Он был в каком-то костюме, откровенном, но тем не менее не столько открытом, как халатики. Он задумчиво накручивал на палец прядь, играл маленькими красными тапочками, без конца снимая и надевая их, и смотрел, как одевается его клиент. Это был приземистый, начинающий лысеть мужчина. И в тот момент впервые Саске стало стыдно, потому как это была самая откровенная картина, что он видел на тот момент в живую.              Дейдара поздоровался, мило улыбнулся, а потерянному подростку понадобилось секунд десять, чтобы осознать, что с ним поздоровались. Собственно, именно Тсукури был инициатором их дружбы, потому что сам Саске не так тесно общался с мальчиками, точнее, старательно их избегал, а вот Дей ему неожиданно показался добродушным и достаточно милым, чтобы заводить разговоры, хотя поначалу блондин в их разговорах будто вещал в стену. Саске обычно молчал.        - Я видел, что ты слушаешь, мне этого было достаточно, - обнадёжил его друг, - между прочим, ты был единственным, кто так внимательно это делал. Я удивился, когда оказалось, что ты помнишь каждую мою историю, многие просто пропускают всё мимо ушей. - Мне очень понравился твой голос и то, как эмоционально ты произносил «Cabron». - Нет, но тот ублюдок мне действительно волосы выдрал! - Саске улыбнулся, и даже в носу щипать перестало. - Ты уже знаешь, когда улетишь? - Я присмотрел билеты, но ещё не купил. - Когда купишь — скажешь, я обязан проводить тебя и что-нибудь подарить на память.       Саске на самом деле загрустил от этой новости даже больше, чем от неудачной встречи с истинным. Дей занимал большое место в его жизни, и мысль, что теперь они не смогут видеться, удручала и заставляла ругать себя за такой ужасный эгоизм. Он должен радоваться больше, быть по-настоящему счастливым, как хотелось бы; Дей получил шанс наладить жизнь, и это замечательно. Но после экзаменов друг к нему домой больше не придёт.       Они выпили ещё немного, вина с каким-то соком. Весь вечер болтали о переезде, об экзаменах, обсуждали некоторые задания и много смеялись, хоть и томное давление грусти всё равно ощущалось на горле. Вечером они собрались и вместе пошли к окраине Сан-Андерса на работу.        Длинная ночь, скучное утро. Саске проводил друга до развилки, а после неё они разошлись, потому как омега решил отнести сумку с вещами домой. Он уже успел забыть запах родного подъезда, исцарапанную дверь и немного выжженный звонок напротив. Омега долго возился с ключом, который не мог найти на дне своих карманов, а когда протиснул его в замочную скважину, оказалось, что дверь отперта. «Я точно её закрывал».        Сердце пропустило несколько ощутимых ударов, и Учиха неловко толкнул дверь, делая неуверенный шаг внутрь. Полупустой зал, витающие тонкие пылинки и вздымающиеся словно грудь занавески. У окон стояла фигура, знакомая и уже чужая одновременно. Саске замер у входа. - Я уже думал, что ты не появишься.       Омега прищурился. Да нет, все это был бред: его брат говорил таким знакомым ему холодным голосом. Он ничего не спешил рассказывать, проронил эту фразу и замолчал, глядя на младшего брата, который тяжело задышал и приподнял плечи, будто кот, старающийся казаться больше. Бесстыдное, беспощадное молчание. Духота наполняла комнату. На него внезапно обрушился настоящий шквал. Незримый ураган между их сблизившихся лиц.        - Итачи? Какого чёрта ты здесь делаешь? - Поговорить пришёл.        Они замолчали, смотря друг другу в глаза. Мысли в голове Саске метались точно крысы на тонущем судне, их было так много, они буквально лезли друг другу на спину. На языке было столько вопросов, и омега старательно выбирал тот, что задаст первым. - Ты пропал на несколько лет, и только попробуй сказать, что на столько и уходил. - Я уехал учиться.        Высокий, худой, с меланхоличными глазами, его брат выглядел старше и серьёзнее с тех пор, как ушёл. Он стоял в идеальном костюме с крепко накрахмаленными манжетами и воротничком, поза его не была похожа на нечто лёгкое, скорее, он был напряжён, но не изменял себе в хозяйской манере держаться. Он был чужим в этой квартире, он всё время из неё бежал, а Саске привык, он теперь другой, отличный от брата. Здесь, где он вырос, не было ни одной мелочи, которая бы не запечатлелась в его голове: все здание в целом омега запомнил таким, каким оно бросается в глаза с улицы, но он знает все неровности стены, каждую из плиток, которыми вымощен подъезд, все оттенки краски на балках потолка. Этот чёртов дом почти стал продолжением его существа. Он пропитался всеми его запахами. И то, что кто-то столь нагло вторгается на его территорию, юношу бесило. - Отлично, думаю, тебе было тяжело, но ты справился, - омега старался скрыть яд, что образовывался у него где-то на мягком нёбе и капал на язык. Итачи дёрнул бровью, не оценив сарказм, безразличный и блестящий, как сталь ножа, которым забивают скот, он прошёл к окну, расколов пространство на две части, которые вновь бесшумно соединились, распространяя лёгкий запах отчаяния, который ни с чем не спутаешь. - Я не мог забрать тебя с собой, ты же понимаешь. - Да, конечно. А вот почему ты хотя бы номер своего телефона не оставил, засранец, я этого понять не могу. - Прости, мотив был корыстным, признаю, но я был уверен, что без меня ты не пропадёшь. - взгляд Итачи вскользь прошёлся по новой одежде брата. - Ох, какой ты дальновидный, понадеялся, что меня какой-нибудь альфа подберёт? Само благородство! Знаешь что, - Саске откинул сумку в угол комнаты, - не занимай тут место, твоё где угодно, но не здесь. Можешь памятник отца навестить, он ждал тебя куда больше. Кстати, ты же знаешь о том, что с ним случилось? - Мне сообщили. - Рад, что ты откликнулся и принял участие в его похоронах. - У меня были экзамены, а твоего телефона не было.        Омега махнул рукой, тяжело выдохнул и пнул дверь ногой, чтобы открыть её нараспашку. - Милости прошу. - Ты точно не хочешь со мной говорить? - Я думаю, что мне уже ничего не интересно. Я устал злиться, устал слушать оправдания. Если есть какой-нибудь серьёзный повод вернуться, лучше коротко всё изложи, а если нет, то просто уходи.        Саске хотел сделать реверанс, но плюнул на актёрскую игру, свёл брови и отвернулся к своей спальне. Альфа кивнул головой, от чего длинные пряди на мгновение спрятали его угловатые щёки. - Надеюсь, те запахи, что на тебе сейчас, ты подцепил случайно. - У меня всё случайно после того, как ты ушёл из семьи. - А ты всё тот же максималист. Надеюсь, уже не такой наивный и мечтательный как прежде.        Саске промолчал, Итачи поднялся на ноги и прошёл мимо, очень близко. Он не дотронулся до омеги, но на мгновение застыл. Правильно ли Саске понял? Кажется, уходя, брат закрыл глаза и весь напрягся, не проронив ни слова. Ему показалось. Показалось. Альфа хотел это скрыть, отвернувшись от него. Наверное, это была просто внезапная грусть, грусть самого юноши или Итачи. Скорее, последнего.        Сейчас же, когда дух чужого человека пропал, омега чувствовал себя виноватым. Он оставил брата без разговора, копаться в той малой информации, что он мог собрать с голых стен, выгнал его, как какая-нибудь сволочь; он оставил его, а ему плохо, наверное. Но всё, что было можно, Саске сделал: и для брата, и для себя тоже. Бывало часто, что он доводил подростка до слез, доводил почти до истерик, особенно своим исчезновением, так что сейчас вовсе не будет трагедией, если Итачи останется один. Трагедии не будет и для самого омеги тоже.       Ничего такого не случилось, но он стал чуточку счастливее. Никто Саске никуда не звал, никто его не искал, однако радость излучается из каждой его поры на коже, он счастлив до невероятности. Он избавился от своей паранойи, у него больше нет никакой тревоги в ожидании грустного звонка, у него больше нет страха , что с братом что-то не так, он просто мудак, и от этого легче. Саске может больше не врать себе, душа его немного успокоилась.       Максималист ли он? Вероятно ещё не настолько, он меняется, меняются его взгляды, вкус, который оставляет жизнь. Наивен ли он? Определённо был, совсем недавно, но отныне глаза его открываются, тело ещё живёт прошлым, но голова определённо начинает понимать правила. Мечтательный? Разве это плохо? Плохо думать о чём-то лучшем? Саске не считал это недостатком, его мечтательность взращивает требовательность, чувство, что уже несколько дней крепнет в нём, обжигает прекрасных бабочек в его груди, ломает им крылья. «Чего же я хочу, что нужно мне?» «Свободы», - ответил кто-то в голове.       От боли, от сомнений, от тягости проблем, свободы не физической, свободы разума. Сейчас его теснит истинность, которую он не знает, как толковать, Наруто, который, честно, тяготит его своей нерешительностью. Саске не хочет бояться, что их раскроет Хината, что Наруто по окончанию работы просто соберёт свои вещи и уедет с женой обратно в Германию.       Он взял телефон, написал сообщение Хидану, а после ещё одно сообщение Наруто о сессии, он пообещал прийти чуть позже, чем обычно.       Саске не был уверен в том, что поступает абсолютно правильно, он мог, пожалуй, когда-нибудь пожалеть, но точно не сегодня, не в следующий день, год и даже несколько лет. Пускай такой шанс выпадает лишь раз в жизни, но Учиха был намерен его отпустить, осознанно и безвозвратно. Ему нужно думать о себе, готовиться к экзаменам, чтобы потом иметь шанс на светлое будущее, если он будет самодостаточен, то и мужчина найдётся соответствующий.        Наруто ждал его у ворот, когда Саске подъехал, и только он слез с велосипеда, был захвачен в плен сильных рук, по всей видимости Хинаты не было дома. Он чувствовал как альфа прижимается носом к его макушке, явно чувствует сильный запах одеколона, что омега выплеснул на себя после душа.       Голос мужчины тихий, размеренный, он говорит о том, что покрыл готовые картины лаком, и осталось их вставить в рамки. По лицу Наруто видно, что он хочет знать, что произошло на встрече, он понимал, почему Саске облился резким запахом. - Ты спал? - брюнет отрицательно качнул головой, но после добавил, что такой режим для него не нов, он может продержаться сутки без сна. - Это же совсем не значит, что подобные способности нужно использовать. Если ты устанешь раньше, просто скажи.        Они прошли в мастерскую, после в ванную, где альфа вновь помог своему натурщику одеться. Он не приставал, как прошлый раз, но точно оглаживал - проводил широкими ладонями по нежному изгибу поясницы, затянутой в корсет талии, беззащитной шее, делая вид, что поправляет кружево и волосы.       Наруто можно было назвать почти одержимым шёлком, килограммы его валялись по всей студии, почти все наряды были из него сшиты, и страсть альфы к волосам омеги, наверное, оправдывалась тем же. Он любил их трепать, укладывать, заплетать, больше, чем сам Саске, он рисовал их длиннее, чем они были на самом деле. Учиха любил его пальцы в своих волосах, на чувствительной коже у корней и мазками на висках. - Тебе помочь сесть? - Нет, - омега вышел из ванной комнаты первым, - я научился справляться с этим безобразием. - Я думал, ты уже смирился, потому как на самом деле это отличный наряд для выхода. - В окно, разве что, - Наруто в ответ рассмеялся, - на дворе уже не девятнадцатый век. Сколько тебе там лет? Двести, плюс - минус? - Именно столько, я просто хорошо сохранился, но всё ещё стремлюсь ко всему возвышенному, - мужчина подошёл, поправил подол, а затем вернулся к своему месту и стал сравнивать вид с тем, что написано на полотне. - Ты, кстати, занимался чем-нибудь кроме танцев? - Пел в народном хоре, но недолго. Я не любил пением заниматься, просто не получалось петь так, как хотелось учителю. Может, я недостаточно старался, другие, вон, душу вкладывали. - А тебе нечего было, - Наруто фыркнул, улыбнувшись, глаз он не поднимал, потому что знал, как Саске на него в этот момент смотрит. - Вторая самая выгодная сделка в моей жизни. - А первая? - Сидеть, ничего не делать и зарабатывать этим деньги, - омега пожимает плечами и кротко улыбается, по-детски ласково и игриво, глаза сияют, его очарование волнами докатывается до босых ног, тонких лодыжек, изящных как янтарь, - конечно, меня немного надули, и я сижу в корсете. С дьяволом такой подлости не было, так что кто здесь аферист - я бы поспорил.        Наруто поправляет волосы, приводя их в ужасный беспорядок, делает несколько мазков кистью и продолжает хранить молчание. Он вскоре вновь заговорит, о пустяках, о картинах, о рисовании, вспомнит какую-нибудь смешную историю и покажется омеге шумным. Но Саске смотрит на него и думает, что несмотря на то, что повстречал своего истинного, его желание к этому мужчине не поутихло, возможно, свет той свечи теперь не так заметен, когда рядом загораются новые, но он всё ещё может ощущать этот жар, не обжигающий, но щекочущий.       Порой по утрам Саске доводилось испытывать вместе с чувством усталости возбуждающий прилив нежности, когда он опускался в прохладную, но родную постель, сладостно зевал и в приступе беспредельной любви мог прильнуть губами к гладкому хлопку подушки, в другой раз - поцеловать собственную руку. Омега видел перед собой чудесную загорелую щёку. Он не любил об этом думать, до недавнего времени он многое считал неправильным, даже некоторые фантазии, но когда его тело ожило, юноша не мог сказать себе «нет». Пускай они с Наруто виделись почти каждый день, перед тем, как засыпать, в своих видениях омега смешивал его вымышленную жизнь с собственной.       Саске хотелось бы, чтобы мужчина любил его, и, конечно же в фантазиях, альфа делал это с готовностью. Наваждение было почти ежедневным, и как бы Учиха не стремился всё это забыть, упрятать в глубинах подсознания, всё всплывало постыдными картинами. Порой он даже стеснялся смотреть Наруто в глаза, было настолько много всего, что теперь он уже просто не был в состоянии придумать обстоятельства, в которых художник ещё его не любил. Омега был измучен вымышленными путешествиями, грабежами, изнасилованиями, взломами, арестами, изменами, в которых они были замешаны, которые они совершали один для другого, один ради другого, и никогда не ради себя и не для себя. Он чувствует себя глупым мальчишкой.        - Ты покраснел. - Мне жарко, - ложь, мужчина понимает, но всё же берёт пульт от кондиционера, а после откладывает палитру и приближается к Саске, неуклюже наступая на длинный подол, но не обращая внимания. Руки его берут тонкие омежьи запястья и тянут вверх, к горячим и немного сухим губам. - Ты мне важен, - зачем-то говорит альфа, и вновь приникает губами к тёплой коже. Саске удивлён и приятно взбудоражен, его плечи будто обвили бархатные лианы, и сжали так приятно, немного с силой, с коей обычно показывают интерес. Омега бы молчал и дальше, но шум чего-то синего привлёк его внимание, на долю секунды. Он сказал себе, что это тощий кипарис на фоне неба, ясного и насыщенного, но зверь внутри него заставил его действовать некрасиво, нечестно, но сладко.        Саске взял альфу за шею и притянул к своему лицу, Наруто благодарно принял поцелуй, хватая его за талию и притягивая ближе к собственной груди. И пока чужой язык с желанием трогает его, Учиха стыдливо понимает, что небо слишком высоко, кипарисы в саду нежно зелёные, а синим был подол платья.