Тень пантеры

Голова гудит и шея болит, словно она спала всю ночь на твердой поверхности без подушки, без матраса. В горле пересохло, а язык, как наждачная бумага. Губы потрескались и болели, наверное, кровоточат в придачу. Открывать глаза не хотелось — не хотелось понимать, что она в плену у врагов. Безжалостных. Жестокий. Злобных. Легкая дымка, заволакивающая голову, не позволяла вспомнить вчерашний вечер. Девушка помнила, что их преследовали и, кажется, поймали. Она не в гостиничном номере, а в камере, и шея затекла от того, что сидела, не двигаясь, может, несколько часов, а, может, и дней. Руками не пошевелить. Когда пытаешься поднять правую руку, слышится противный лязг. Ноги также не поднять, что выводило Алину из себя и пугало. Страх сковывал, заставлял сердце биться быстрее, кровь бешено нестись по венам, отдаваясь гулом в ушах. Почему она не может обратиться сейчас? Почему? Отец ведь рассказывал, что при выбросе адреналина оборотни могут раскрыть свою истинную сущность, чтобы спастись. А она не смогла... Не смогла спасти ни себя, ни Женю, ни... Губы предательски задрожали, вспомнив вчерашний день. Она не смогла... не смогла защитить его, лучшего друга. Не смогла. Не получилось. Расслабилась. Решила отдохнуть от вечной охоты, убийств и душевной боли. А что из этого получилось? Все стало только хуже. Захотелось плакать. Долго. Забиться в уголок, притянуть к себе колени, закрыть рот рукой и кричать — кричать, пока голос не осипнет. Плакать, пока слез не останется. Хотелось, чтобы все тело заполнила злость, ярость и гнев. Под воздействием этих эмоций она бы отомстила им. Отомстила за Рула, отомстила за мертвую семью — отомстила за всех, кого Вервольфы убили в этой, неравной по силам, бойне. Один раз она поддалась этому всепоглощаемому чувству: убила Лидера, конечно, не без помощи демона, но все-таки. Но кто теперь руководит его войском? Они так быстро нового Лидера выбрали? Кажется, он еще хуже предыдущего. Алина открыла глаза, когда темнота стала невыносимой, а мысли вгоняли в апатию. Камера тускло освещалась единственным светильником, но кошачье зрение позволило рассмотреть окружающую обстановку четче. Какое-то кресло, похожее на стоматологическое, стояло посередине, к стене была прислонена кушетка с тонким грязным матрасом. На столе у стенки рядом с решеткой лежали инструменты, словно хирург собирался проводить операцию. И стул стоял рядом со столом, словно с него только-только встали и скоро вернуться, чтобы закончить приготовления. Аля глубоко вздохнула. Здесь никого нет. Может, получится выбраться?.. Руки были прикованы цепямик подлокотникам деревянного кресла, а ноги к его ножкам. Знают же уроды, что все остальное ее не удержит, а металл когтями не возможно разрезать. Черт! Алина пыталась вытащить руки из оков, что было немного больновато. Ногти обломались, а руки покраснели. Она оставила эту попытку и попробовала сломать деревянный подлокотник. Девушка не понимала, что все бесполезно, и все еще продолжала свои тщетные попытки выбраться. Лязг цепей отдавался болью в голове; тихое и злобное утробное рычание испугало бы любого; а ярко-желтый цвет глаз с сужеными зрачками придавал ее образу толику безумия. Наконец, громкие звуки, доносящиеся из камеры, были услышаны. Решетка поднялась вверх, а Алина с надеждой посмотрела на вошедшего человека. Она бы сейчас даже помощь от демона приняла, растоптав при этом остатки своей гордости. Но это был не Астрат. Это был мужчина лет тридцати. С щетиной на лице и до ужаса черными глазами. Ей никогда не нравились такие глаза, словно смотришь в бездну, у которой ни конца, ни края нет, которая сгубит тебя. Аля зарычала на незваного гостя и уставилась кошачьими глазами на него. Она его не знала, но уже ненавидела. Он — Вервольф. Он — один из них. И он пришел убить ее. Волчонок, увидев в таком состоянии свою заключенную, усмехнулся. Поднеся рацию ко рту, которую все это время держал в руке, сказал всего лишь одно слово, но так, что у Алины волоски на шее встали дыбом: - Очнулась, - он презрительно посмотрел на нее и, подойдя к стулу, сел на него. Через несколько минут пришел еще один человек. Высокий, в элегантном костюме, со светлыми чуть вьющимися волосами и голубыми пронизывающими глазами. От этого взгляда захотелось отвернуться, взяться за голову и, плача, повторять: «Извините, извините, извините...». Его улыбка, раньше внушающая доверие, сейчас казалась самой омерзительной вещью. Мужчина подошел к Алине и приподнял брови, улыбаясь. - Вот ты и попалась, девочка, - произнес отец Рула, дотрагиваясь до щеки Али. Она скривилась и отвернула лицо, подставляя щеку. Прикосновение месье Мераля было ей очень неприятно. - Не прикасайтесь ко мне. Лучше сразу убейте, - прошипела девушка, пересилив отвращение. - Ну не-ет, - протянул он. - Нам от тебя еще кое-что нужно. Когда скажешь это, тогда и убьем, ладушки? - И что вам, чертовым Вервольфам, от меня нужно? Зачем нужно было убивать всех, кто мне дорог? Зачем Вы истребили практически все виды оборотней, оставив только Вервольфов? - задала она вопросы, которые уже давно мучили ее. - Как много «зачем». Знаешь, не вижу смысла отвечать тебе. - Жульен на мгновение задумался, а затем с размаху ударил Алину по щеке, которую недавно гладил. Волосы упали девушке на лицо, прикрывая покрасневшее место. Да, ей больно, но никакие избиения никогда не могли подорвать ее уверенность в себе. Она не заплачет. Не теперь. Аля подняла голову. На губах ее играла сумасшедшая усмешка, а блеск в глазах был пропитан безумием. - Я задам еще один вопрос. Вы — новый Лидер? - спросила девушка. - Да. Ты сыграла мне на руку. Ох, точнее Астрат сыграл мне на руку. Вы убили прежнего Лидера, который был всего лишь пешкой в моих руках. Я нашептывал ему то, что было выгодно мне, а он это беспрекословно выполнял. Он никогда не думал, что я могу использовать его в своих целях. А Астрат... Ох, это уже другой вопрос! Зачем ему было помогать тебе убить Лидера, если он все знал? Может, захотел использовать тебя в своих целях? А? Или ты слепо верила, что ему не нравится Лидер? - месье Мераль смеялся, чувствуя свое могущество над Алиной. А девушка ненавистно смотрела на него. И как она только могла даже допустить мысль, что он добрый и порядочный человек? Искусный актер — вот он кто. Новость, что Астрат все знал и солгал ей, подействовало, как отрезвляющее. Демоны не заключают сделки из-за доброты душевной, потому что души у них нет. Вместо нее пустота — черная, манящая окунуться в бесконечность. Существует правило: никогда не доверять демонам. А девушка, наплевав на него, доверилась одному из смертных грехов. Но ничего уже не поделаешь. Кровную сделку не разорвать. Астрат выполнил свою часть — Аля выполнит свою. - Вы. Убили. Собственного. Сына. - четко, выделяя каждое слово, произнесла она, намереваясь тем самым задеть мужчину за живое, но его это вовсе не впечатлило. - Не спорю. Я убил его. Но это же во благо! Сойдясь с тобой и Женей, он забыл обо всем, к чему мы так долго стремились. Рул, конечно, никогда меня не поддерживал, и когда-нибудь я все равно бы его убил, но раз уж подвернулся такой случай — грех не воспользоваться. Он и так долго от меня бегал. Полгода. Молодчинка. Но, увы, Женечка прогадала с машинкой. В ней установлен датчик, который показывал ваше место положения. Я знал, по каким дорогам вы ехали, в каких отелях останавливались, в каких кафе ели. Я все знаю. И поймать вас было проще простого. - он пожал плечами. - Рул уже давно мне не сын. Его мне совсем не жаль. - Вы — самый жалкий человек из всех, кого я знаю, - уверенно проговорила Алина, гордо вскинув подбородок. Если суждено сегодня умереть, она умрет, не потеряв достоинство. Месье Мераль схватил девушку за волосы и больно потянул назад так, что она запрокинула голову, а шейные позвонки предательски захрустели. - Слушай сюда, девочка, тебе никто не позволял говорить. Когда я спрашиваю — ты отвечаешь. Все остальное время ты молчишь. Ясно? - он отпустил ее волосы и выжидающе посмотрел, вскинув брови. - А я думала, все имеют право слова, - усмехнулась Аля. Даже в плену она остается такой, каковой была всегда: решительной, гордой и самоуверенной. Мужчине этот бессмысленный диалог надоел, и он перешел к делу. Нужно выпытать от нее информацию. Жульен присоединил какие-то проводки к телу Алины: по одному на обе руки и ноги и один ко лбу. Он посмотрел на притихшего мужика за столом и слегка кивнул головой. Незнакомец взял со стола вещицу, очень похожую на пульт, и нажал на какую-то кнопку. Алю пробила дрожь, легкая, но все-таки не очень приятная. А затем сильнее. Руки затряслись, а сердце от нагрузки выпрыгнуть желало. Она прикусила губу и кое-как сжала подлокотник кресла, что, кстати говоря, было не очень-то удобно из-за мешающихся цепей. - Пока что достаточно, Рик. - сказал месье Мераль мужчине на стуле, тот нажал на кнопочку на пульте, прекращая поток тока. - Где свиток вашей стаи? - обратился он к Алине. Девушка пожала плечами, за что получила удар током сильнее всех предыдущих, во время этого громко вскрикнув. - Где свиток?! Я спрашиваю второй раз, а потом просто убиваю. - Вы меня не убьете, - тихо и как-то хрипло шепчет Аля. - Я единственная из этого вида... Я вам нужна. Вы просто пытаетесь меня запугать, чтобы я вам все выдала... А я не так уж и проста. Одним ударом тока из меня информацию не вытащить. Жульен промолчал, исподлобья смотря на пленницу. Конечно, Алина слукавила. Она не имела ни малейшего понятия, что это за свиток, где он находится, и почему из-за него отец Рула стал сумасшедшим фанатиком. Ей просто хотелось, чтобы ей оставили жизнь хотя бы на несколько часов, чтобы за это время она смогла придумать план бегства и вызволения Жени из какой-то камеры в этом здании. Черт! Девушка даже не знает, где находится. Не лучшее у нее положение. Мужчина что-то тихо сказал Рику — кошачий слух не смог ничего уловить, — и ушел, оставив Алину наедине с тем мужланом. Он как-то плотоядно усмехнулся, нажал на пульте кнопку и тело пробил заряд тока да так, что она душераздирающе закричала. А Рику было на это все равно: он прибавлял мощность, а девушка кричала от неимоверной боли, позабыв о том, что показывать свою слабость Вервольфам не хотела. Последнее, что помнила Алина перед тем, как ее захватила в плен темнота — это, как сотрясалось ее тело от очередного удара током, и как боль медленно и мучительно расползалась по всему телу.

***

Она распахнула глаза и, превозмогая боль во всем теле, попыталась сесть, но не вышло. За талию девушка была привязана к креслу, которое раньше сравнила со стоматологическим. Несвязанные руки лежали на подлокотниках. Аля посмотрела на люстру; от яркого света, бившего в глаза, хотелось зажмурится, но она этого не делала. Хотелось поскорее выбраться, но даже до нее потихоньку стало доходить, что без чуда она отсюда не выберется. Пальцы на руках почему-то болели. Алина подняла руку и посмотрела на нее. Неестественно опухшие с едва заметными шрамами во всю длину пальцы. Тоже самое было и со второй рукой. Она попробовала дотронуться до безымянного пальца правой рукой, но как только девушка нажала на него, то вскрикнула от боли. Шрам почему-то начал расходится, а из раны полилась розоватая, из-за крови, пена. Руки затряслись, а из глаз потекли слезы. Такая реакция происходит только тогда, когда кожа оборотней реагирует с серебром. Значит, цепочка на амулете была не серебряная, а обычная. Об этом она как-то не подумала, когда принимала подарок от Розы. Из пальца потекла кровь, а от боли задрожали губы. Трясущимися руками, Алина попыталась вытащить серебряную вещицу, но стало только хуже: на других пальцах разошлись шрамы, и потекла темная кровь вперемешку с розовой пеной. Она положила руки на подлокотники, посмотрела на люстру и начала слушать, как кровь размеренно капает, ударяясь об пол. Оказывается, в камере спал, лежа на кушетке, Рик. Он проснулся из-за ерзания Алины на кресле. Взяв в руки нож, мужчина подошел к ней и довольно присвистнул. Девушка не понимала, в чем дело, но когда осторожно приподнялась на локтях и увидела, что лежит абсолютно голая, обреченно упала на кресло и прикрыла кровавыми руками грудь. - Стесняешься? - усмехнулся Рик, показывая кривые зубы. Алина ему не ответила, она сделала вид, будто очень увлечена рассмотрением стены. - Лидер сказал мне, чтобы я пытал тебя, пока ты не скажешь, где свиток. Ну, или пока не окочуришься. - Все-таки решили меня пощадить? - тихо со слабой усмешкой произнесла она. - Ох, ты будешь жалеть, что связалась со мной, - угрожающе произнес он и поднял ногу Али, а затем вставил нож в лодыжку девушки, разрезая мышцы, та вскрикнула, потом, прикусив губу, пообещала себе не доставлять такого удовольствия, как крики, мучителю. Но когда пошла реакция в виде крови, стекающей по ноге и капая на кресло, и пены, то закрыла глаза, сильно прикусила щеку и попыталась не кричать. А ногу мучительно сводить так стало... Не вытаскивая нож, мужчина положил ее ногу на кресло и, взяв со стола скальпель и какую-то коробочку, подошел к Алине и, надавив на живот, сделал глубокий разрез. Кровь потекла из раны, капая на кресло. Она терпела и не кричала, хоть это и было очень трудно. - Ну, скажешь, где свиток? - спросил он, доставая из коробочки что-то наподобие гвоздя. - Думаешь, я знаю, где он? - просипела девушка еле слышно. - Знаешь, а я тебе верю. - внезапно сказал он. - Я бы сразу убил тебя, но уж больно мне хочется тебя помучить. Не всегда попадется такая симпатичная жертва. Он начал царапать гвоздем ее грудную клетку, а Алина бессвязно что-то шипела, иногда показывая острые белоснежные клыки. Рику явно нравится калечить оборотней серебром, вот и этот предмет был серебряным. Из-за потери крови и прикосновения серебра к кожи, за которым следовало противное шипение, Аля уже не понимала, где реальность, а где сон. Медленно она уплывала куда-то далеко, туда, где вечная темнота, где не слышно ни единого звука, где постоянное одиночество. Новая рана где-то в области шеи заставила ее закричать и открыть глаза. Девушка ничего не видела кроме черных точек, постоянно мелькающих где-то рядом. Дотронувшись до шеи, Алина поняла, что Рик забил ей гвоздь в шею. До ее чуткого слуха донеслось какое-то шарканье, чей-то крик, появившийся так же неожиданно, как и затих, а затем что-то глухо стукнулось об пол. Мозг плохо работал, она ничего не понимала, поэтому просто уставилась в безжизненные глаза мучителя. Какой-то красный вихрь подлетел к ней, быстро развязал ремни, посадил, накинул что-то на плечи и поднял на руки. Девушка застонала от боли, трясущимися руками обняла за шею того, кто держал ее на руках, и уткнулась носом в его грудь. Приятный запах корицы успокаивал. Будучи в бессознательном состоянии, Алина шептала что-то нечленораздельное, иногда кашляя, а алая струйка стекала из уголков ее губ. А спаситель шептал что-то успокаивающее и аккуратно нес свою ношу, чтобы ненароком не сделать ей больно.