blue world

      Жарко. На губах солёный морской воздух с нотками темного шоколада. Юнги снилось, что он вместе с Тэхёном лежит на одном из солнечных пляжей. Жаркое послеполуденное солнце, высокие пальмы, белый песок и всё такое. Было невероятно жарко, и омега, упершись локтями на горячий песок, уткнулся лицом в ладони, прячась от палящего солнца, чтоб не обгореть. Сквозь пальцы Мин посмотрел в сторону Тэхёна. Каким бы глупым Ким ему порой не казался, следует признать, что бета был чертовски хорош собой. Юнги бы сказал, что Тэхён невероятно красивый парень. Ким Тэхён был словно прекрасный цветок. Будь он актёром, то одним из его первых фильмов наверняка бы был типичной американской подростковой мелодрамой про школьников с ним в главной роли школьного идола, доброго и идеального парня с большим будущим. У парня была смуглая кожа, притягательное лицо, обрамлённое локонами пшеничного цвета, что сейчас ниспадали на медовые глаза. Тэхён смотрел на мир по-детски наивно, а на пухлых четко очерченных губах была игривая улыбка; на носу и нижней губе миленькие родинки, которые от чего-то так нравились Юнги. Ким улыбался и сердце Юнги трепетало. Было тепло, спокойно и уютно.       Заметив, что Юнги наблюдал за ним, Тэхён улыбнулся ещё шире. Взгляд Мина непроизвольно упал на розовые блестящие от постоянного облизывания губы. Многим могло показаться странным, но за те два года, что Юнги встречался с Кимом, они целовались по-настоящему не так уж и много. Юнги не считал их поцелуи, но он думал, что наверно набралось бы не больше десятка раз (это не считая их одного единственного секса, после него Юнги не хотелось этим заниматься, а бета не наставивал). Омега, смотря на Тэхёна, почувствовал, что вот сейчас вот бета его поцелует. Юнги улыбнулся своим мыслям. Ну ладно, пусть. Конечно, Мин не получал какого-то огромного удовольствия от этого процесса, но все же… Он разрешит, так уж и быть. У него хорошее настроение, солнышко приятно греет и ему сейчас так спокойно. Он закрыл глаза и чуть поддался Тэхёну навстречу, губы его непроизвольно распахнулись. Сердце в предвкушении забилось быстрее.       Тэхёновы губы были почему-то сухими и потрескавшимися, хотя минутой ранее они ярко блестели на солнце от слюны. Знакомый и родной лавандовый запах Тэхёна сменился на горечь темного шоколада с орехами. Но Юнги было плевать, всё о чём он мог думать — горячие губы, что сминали в поцелуи его собственные. Вдруг с неожиданной силой прижавшись к юнгиевым губам, Ким вынудил их раскрыться больше, а затем он, тихо простонав, принялся так целовать омегу, как никогда раньше. Бета быстро облизнул минову верхнюю губу, а затем, слабо прикусив, потянул за нижнюю, и всё внутри Юнги сделало сальто. Сердце забилось с бешеной скоростью, ладони покрылись липким потом, в животе что-то запорхало. Юнги откинулся назад, лёг на спину и повлёк за собой своего парня, закинув ногу ему за спину. Мин не знал, чем он в этот момент думал, но раньше он себе таких вольностей не позволял. Может он сваливал всё на то, что это был сон и чувства тут обострялись и играли по-новому с невиданной ранее силой. А когда Тэхён спустился поцелуями к шее и нежно укусил его за неё, Юнги не смог удержаться и жалобно простонал ему прямо в ухо:       — Тэхёо-о-о-он…       И вдруг неожиданно всё закончилось. Ким замер и перестал оставлять горячие поцелуи, его руки, ласкающие тело Юнги, больше не скользили по нему. Юнги протестующе захныкал и возмущённо подумав про себя, что обязательно бете нужно обламывать его, когда Мин в кои-то веки получал чистое наслаждение, он распахнул глаза. А потом снова зажмурил их. Крепко-крепко.       Потому что человек, нависавший над ним на своих крепких накаченных руках, был не Тэхён. Совсем.       И лицо, на котором явно читалась боль, было не тэхёново. Нет.       Совершенно чужое.       Юнги опять осторожно приоткрыл глаза и с опаской глянул на человека, которого до сих пор сжимал в своих руках. Ничего не изменилось, если не считать того, что болезненное выражение на красивом лице незнакомца уступило место маске холодной сдержанности. Этот мужчина был альфой, красивым взрослым альфой. Смотря в глаза над собой, Юнги сделал судорожный вздох… Запах. Альфа пах горьким шоколадом и орехами. Запах не был удушающе сладким, наоборот. Легко и приятно, Юнги мог даже почувствовать легкую горечь шоколада, что осела на его припухших губах. Незнакомец всё также продолжал нависать над омегой, рассматривая юнгиево лицо, словно что-то чрезвычайно любопытное и интересное, но заразное. Лицо мужчины… Юнги казалось, что где-то он его уже видел… и если бы комната была хоть как-то освещена, или хотя бы плотные шторы были распахнуты и пропустили хоть немного света, он бы попытался рассмотреть его получше и узнать.       — Итак, кто же такой этот Тэхён? — хрипловатым голосом спросил он Юнги.       Мин не ответил. Боги, Юнги не знал даже, что и думать! Мысли беспорядочно крутились в его голове, от чего Юнги подумалось, что гляди того ещё чуть-чуть и его голова взорвётся. Должно быть, это сон! Юнги точно уверен в этом. Сейчас он проснётся у себя дома, в своей кровати; будет раннее утро, когда на улице ещё темно, но первые лучи солнца будут медленно пробиваться сквозь чернильные небеса. Мин протянул одну руку и ущипнул себя за кожу на бедре. Он до боли сжал свои пальцы. Сильно. Даже ойкнул от неприятных ощущений. Но не проснулся. Не подскочил на кровати и не пытался отдышаться, как он ожидал. Юнги продолжал смотреть в незнакомые глаза.       Чёрт. Чёрт. Чёрт. Где он и как тут оказался? И самое главное, кто этот мужчина, во имя всех святых? Юнги же вчера только заснул у себя в кровати! Как можно заснуть в одном месте и проснуться в другом? Он не понимал и отказывался понимать. Для убедительности и на всякий случай он несколько раз сильно зажмурил глаза. Ничего. Картинка перед глазами не поменялась. Мину даже захотелось отвесить себе пару хороших пощёчин, чтобы привести себя в чувства. Но он передумал. Почему-то он был уверен, что это не поможет.       Юнги испуганно таращил глаза на лицо над ним и не мог поверить, что оно принадлежит маньяку, похищающему по ночам беззащитных омег из их кроватей. Образ мужчины никак не сопоставлялся с типичными образами маньяков. Неожиданно его предполагаемый похититель горько усмехнулся, скривив губы, и слез с него:       —Всё ясно с тобой… Даже смешно, как я мог снова повестись на это… Тэхён — это твой новый любовник? Ты его из Сайпана привёз? Вроде же там ты в последний раз отдыхал от моего противного лица две недели?       О чём этот альфа говорит вообще? Какой нахрен любовник? Какой, чёрт возьми, Сайпан? Юнги был в замешательстве, слова мужчины казались ему бредом. Альфа наверняка его с кем-то спутал. Мин никогда не был на Сайпане, чтоб отдыхать от лица, которое было ему совершенно чужим.       Так, Мину нужно срочно бежать, пока незнакомец не приступил к пыткам, или что еще обычно маньяки там делают. Пытки, мучения, издевательства…       Пока альфа сидел к Юнги спиной, сгорбившись, как старик, омега поднял с пола какую-то тряпку (это оказалась майка…такая странная, огромная, белая и с большими дырами по бокам), натянул ее на себя тихо-тихо… сел, свесив ноги с кровати, в любую секунду ожидая, что похититель заметит его движения, что Мин собирался сбежать, и кинется на бедного парня с ножом или, еще хуже, с какими-нибудь щипцами для страшных пыток на манер средневековых. Поэтому в тот же самый момент, когда мужчина повернул свой корпус в его сторону, Юнги, вдруг неожиданно для самого себя дико заверещав, дал ему по голове телефоном, который лежал на ночном столике с юнгиевой стороны, и сделал марш-бросок к двери, намереваясь сбежать.       Либо силёнок у омеги маловато было, либо телефон попался слишком лёгонький, но через пару секунд Юнги уже стоял притиснутый между холодной стеной и горячей мужской грудью. Незнакомец (или «знакомец», которого Мин никак не мог вспомнить) тяжело дышал, и его дыхание щекотало чувствительную кожу на подмышках, так как он высоко завел руки Юнги над головой и держал их так. От этого легкого, почти незаметного касания по телу омеги пробежала дрожь, хотя в комнате было невероятно жарко. Омега смотрел на мужчину снизу вверх, в глазах его плескался страх, а бешеный стук сердца застрял в глотке, мешая дышать и трезво мыслить. От страха у него немного звенело в ушах и по спине пробежал холодок.       — Ты… ты что творишь, а? — спросил альфа тихо, но в его бархатном мелодичном голосе было столько угрозы, что у Юнги от страха подогнулись коленки. — Я тебя спрашиваю, какого хрена тебе понадобилось разбивать телефон об мою голову? Совсем уже крыша поехала, а, маленький засранец?       — Ну уж простите, — тут же саркастично протянул Юнги, — я был, мягко говоря, удивлён, когда, проснувшись, обнаружил себя в Вашей постели. И, между прочим, Вы меня целовали! Стоп, а… а что еще Вы со мной делали? — робко спросил он. Нет-нет-нет, он же не… не… Взгляд омеги сам собой переместился вниз по мужскому телу. — Ужас, о, нет! — шокировано воскликнул он.       — Ужас, говоришь? — ухмыльнулся его… насильник? — А еще несколько часов назад тебе это очень даже нравилось, детка.       — Нет! Вы лжете! — омега слабо попытался опровергнуть очевидное: альфа был абсолютно голым, Юнги был в одном нижнем белье, ежу ясно, что они не в шахматы ночью играли для антуража раздевшись перед этим. Что тут поделаешь, такова уж маньяческая сущность: им есть не надо, дай только человека изнасиловать. — И вообще, какая я Вам детка?! Нахал!       Ай-ай-ай. Будь Юнги в другой ситуации, посмеялся бы над своими мыслями. Но в данной ситуации он мог позволить себе только истерический хохот. Юнги подумалось, что ещё немного и он перестанет держать себя в руках и его душевное равновесие сильно пошатнётся.       — И, между прочим, это ты залез ко мне в постель! — с внезапной обидой заявил альфа, нахмурив брови и чуть выпятив нижнюю губу словно ребёнок, ей богу.       Ну вообще. Приехали. От подобной наглости у Юнги аж дух перехватило. Он возмущенно выдохнул, пораженно уставившись на своего потенциального насильника.       — Да Вы… Вы… мистер, Вы больной, Вы знаете? У Вас глюки! Мало того, что украли девятнадцатилетнего парня из его дома, да ещё и смеете заявлять, что я сам к Вам пришёл! Я! К Вам! Ха! Полиция Вам не поверит! — на этих словах глаза альфы стали слишком серьёзными. — Ой… я зря про полицию сказал, да? — робко спросил Мин у него. Уж очень этот взгляд, которым его прожигали, свирепым сделался. — Вы меня теперь убьёте? Да?       — Прекрати сейчас же, Мин Юнги, не то, клянусь.… я сделаю что-то, что тебе очень не понравится, — пообещал он сквозь зубы. Юнги вдруг показалось, что даже воздух вокруг них потяжелел. Мину казалось, что он мог потрогать злость, исходившую от мужчины.       — Прекратить что? И откуда Вы знаете моё имя? — спросил омега. Ему пришла в голову поистине гениальная мысль: пока он отвлекает альфу вопросами, он его не убьёт. Не успеет. Не должен успеть! Юнги приложит все усилия.       — Обманывать меня, Юнги! Обманывать, чёрт возьми! Строить из себя… невинного глупого ребёнка! Ты давно не ребёнок! — зарычал он, придавливая Мина своим телом к стене. — Один чёрт знает, сколько раз я вёлся на это, на все эти твои штучки, но на этот раз я не поведусь! И кстати, дорогой мой, ты теряешь хватку: ты сказал девятнадцатилетнего, а тебе-то сейчас двадцать четыре, детка!       — Мне девятнадцать, и к Вашему сведению, Вы сядете в тюрьму за изнасилование, Вы, мистер Большая Пиписька! — заорал Юнги ему прямо в лицо. Омега сам не ожидал от себя такого, но это сыграло ему на руку. Мужчина этого не ожидал.       Воспользовавшись моментом его искреннего, судя по лицу, замешательства, омега пнул коленкой в уже вышеупомянутую часть его тела и, когда альфа скрючился от боли, отпихнул его безвольное тело в сторону. Это наверняка было чертовски больно. Так ему и надо, Юнги злорадно усмехнулся. Найдя взглядом дверь из комнаты, Мин предпринял попытку номер два, и на этот раз удачную. Вылетев из комнаты, парень не стал оглядываться по сторонам, но и без этого было заметно, что дом был обставлен очень красиво и уютно (вот ведь как бывает, живут себе такие богатые, уважаемые люди, и никто не знает, что по ночам они идут красть маленьких милых омежек!). Бросившись вниз по лестнице, он кинулся на поиски двери.       А, вот же она, дорогая! Взгляд Юнги зацепился за спасительный выход. Он понесся к двери на всех парах, но вдруг его внимание привлекло нечто, что заставило его резко притормозить и замереть с открытым ртом. Сердце его ухнуло в пятки, а воздух будто вышибло из лёгких.       — О, Господи…       В миленькой голубой гостиной, мимо двери которой он чуть с грохотом не пробежал, над небольшим столиком висела искусно написанная картина маслом. Но не в этом дело. Нет. Она изображала счастливых молодожёнов в белых одеждах с венками из цветов на головах. И одним из новобрачных, чьи ореховые глаза искрились от счастья, а чёрные локоны развевались на морском ветру, был…       — Нет, — покачал он головой, глаза его пробегались по знакомым чертам лица, — нет… это… невозможно…       …Юнги.       Это был Юнги. На картине. Вместе с тем альфой.       Из оцепенения его вывела отборная ругань со стороны лестницы и топот.       — Ю, мать твою, ты что, совсем с ума сошёл? Ю? Ты где, чёрт тебя побери?       Почему этот альфа зовёт именем, которым только мать звала его в детстве? Откуда он его знает? Кто он? Кто Юнги? Что, чёрт возьми, за херня?!       Целый рой вопросов жужжал у омеги в голове, и он стоял, с отчаянием смотря то на дверь, то вглубь коридора, туда, где был человек, который наверняка знал ответы на них. Но, поколебавшись, Юнги всё же решил бежать. Сейчас главное спастись от маньяка. Вопросы не так важны, как его собственные жизнь и честь. Схватив с кушетки стёганый плед, мин обернулся им наподобие индийского сари и босиком выскочил на улицу.       Ну и жара же там была… Солнце пекло нещадно. Ясно теперь, почему Мину приснился пляж. «Тэхён», — простонал Юнги про себя. Эх, лучше бы он вышел за него замуж, может, он пошёл бы ночевать к нему, спал бы себе спокойно в объятиях своего ТэТэ и никто его не украл бы. Но украл ли его этот человек? Парень тряхнул головой. Не сейчас. Он потом об этом подумает.       Спотыкаясь и подскакивая на остром гравии, Юнги проковылял к калитке. Хорошо хоть собак у него не оказалось… Стоп. Жара? Зимой в декабре? Паника с новой силой накатила на омегу. Он резко остановился и огляделся вокруг. Пейзажи были красочные, зелёные, тут и там стояли маленькие уютные домики по соседству. Всё было совсем отличным от серого Тэгу. Где он, блять, чёрт возьми?! Куда его привезли? Почему он ничего не почувствовал и не проснулся? Из-за сковавшего страха Мин сейчас плохо соображал, он начал крутиться по кругу, пробегаясь глазами по местности. На глазах выступили слёзы, а ладонь закрыла рот, не дав вырваться наружу истеричным крикам и рыданиям.       Вдруг между прутьями забора, обвитого плющом, Мин заметил пару любопытных глазок и крошечный носик: прижавшись пуговкой к забору, за ним наблюдала маленькая девочка на велосипеде. Они постояли с минуту, глядя друг на друга, а потом она спросила:       — А Вам не жарко в одеяле, младший мистер Чон?       Как она его назвала?       — Ка-ка-ка… тьфу ты! Как ты меня назвала, девочка? — переспросил омега взволнованно. Она же маленькая, значит, не маньяк, значит, она не может быть сообщницей того придурка, которого, надеется Юнги, он превратил в евнуха, и ей незачем ему врать. Нервно сглотнув Мин попытался успокоиться. Сейчас ему необходимо трезво мыслить и оценивать ситуацию. Без паники и истерики, обработать новые данные и искать пути выхода из этой ситуации.       — Младший мистер Чон, — просто ответила она, а потом торжествующе улыбнулась. — Аа, я вспомнила! Вы же просили меня называть Вас Юнги! А я и забыла.       Юнги… Определенно, эта малышка знала его. Может, она путает омегу с кем-то? Но слишком много совпадений, имя, внешность… Бред какой-то, чёрт! А потом девочка показала пальчиком куда-то за юнгиеву спину и радостно воскликнула:       — А вот и Вы, старший мистер Чон! Здравствуйте, старший мистер Чон! А Вам тоже нравится в одеяле ходить?       — Хэ-эй, кого я вижу, красавица Джой! Привет-привет, — раздался до неприличия приятный голос позади Юнги. — Джой, ты что, забыла, как я просил меня называть? Девочка заливисто рассмеялась:       — Я вспомнила! — а затем она обратила свое сияющее личико к Юнги и доверчиво сообщила: — я сначала забыла назвать Вас Юнги, а потом Вашего мужа — Чонгуком. Смешно, правда?       Что?       Нет.       Не-ет.       Чонгук?       Чон Чонгук?       Похититель Юнги?       Сладкоголосый певец, композитор, продюсер?       Обладатель шикарной внешности, огромной славы и нескольких десятков наград?       Блять, это даже звучит слишком романтично! Как сюжет в какой-то из корейских дорам. Юнги не верится.       Омега медленно-медленно обернулся…       Блять.       Последние надежды на то, что это был просто не в меру реалистичный глупый сон, растаяли как туман. Просто потому, что юнгиево воображение никогда в жизни не могло бы нарисовать ему такую совершенную картину: красивый, как Бог, Чон Чонгук с отросшими каштановыми волосами, что переливаются красиво на вовсю припекающем солнце, с поджатыми губами, нахмуренными бровями и немым вопросом в чёрных, как ночь, глазах. И, что самое интересное, тоже босиком и в простыне, обернутой вокруг бедер, как тога. Вспомнив о том, что под ней находится, Юнги отчаянно покраснел и отвёл взгляд.       — Ладно, Джой, мы с Юнги пойдем домой, ладно? Ему приснился кошмар, я сейчас уложу его в кроватку и напою горячим шоколадом, — сказал… Чонгук (?), осторожно подходя ко омеге и беря его за руку.       Юнги, застыв как камень, не оказал никакого сопротивления, и альфа обнял парня за талию и тихонько подтолкнул к дому. Руки мужчины нежно касались Мина.       — Ю, давай дома поговорим, ладно? — прошептал Чон на юнгиево ушко. — Никогда не знаешь, где прячутся вездесущие папарацци.       Что? Папарацци? Только этого омеге не хватало!       Когда Мин во весь дух несся к спасительной двери (уже чтобы зайти обратно), услышал за спиной смешок. Вот же ж гад. Наверняка знал же, какой эффект на Юнги произведет угроза оказаться на страницах газет с пледом вокруг талии и полнейшим шухером на голове, да ещё и в обнимку с Чон Чонгуком. Диспатч никогда не дремлет!       Забежав первым в дом, Мин сначала жутко хотел запереть дверь изнутри… но потом передумал. Ответы. Ему нужны были ответы на вопросы. И этот красавчик-идиот даст их ему, во что бы омеге это ни обошлось! Или он не Мин Юнги!       Услышав звук запираемого замка, парень резко обернулся и с замиранием сердца увидел, как Он (нет, это не может быть Чон Чонгук, это просто слишком… Просто слишком!) запирает дверь и засовывает ключи куда-то в складки своего «одеяния». Всё, пиздец, сейчас он точно убьёт омегу! А ведь парень ещё так молод, совсем юный. Всего девятнадцать, он даже настоящей взрослой жизни хлебнуть не успел! Но он так просто не сдастся в лапы своему палачу. Сломя голову Мин бросился на кухню. А что, жить-то охота, а где ещё может быть столько холодного оружия, если не на кухне?       — Не приближайся! — предупредил он, выхватив из подставки огромный кухонный нож и выставив его перед собой как защиту. Юнги крепко держал нож двумя руками и не сводил взгляда с Чона.       — Эй-эй-эй, Юнги, ну зачем ты так? — с укоризной проговорил альфа, примирительно поднимая раскрытые ладони над головой, взгляд глаз его бегал от острого кончика ножа, направленного на него, к напуганному лицу Юнги. — Видишь, у меня ничего нет. Ну что я могу тебе сделать? Брось, малыш, ты меня пугаешь. Положи нож, ты можешь пораниться.       — Кто ты? — спросил омега, ни на секундочку не поверив чоновым елейным речам. Ишь чего, раскудахтался тут. Дёрнувшись с ножом в сторону мужчины, он приказал: — отвечай!       Он (чёрт, как же он всё-таки похож на Чон Чонгука!) широко распахнул свои изумительные чёрные глаза и переспросил:       — Кто я?       — Да! Ты! Кто ты? — повторил Юнги, не опуская свое оборонительное оружие. Интересно, а если альфа кинется на него, а Юнги пырнёт ему в брюхо ножом, полицейские поверят, что это была самозащита и у Мина не было другого выхода?       — Слушай, Юнги, это уже не смешно, — неожиданно серьёзным тоном ответил мужчина. — Брось нож, давай нормально поговорим. Чего ты такой злой, сам же первым начал ко мне приставать! Откуда мне было знать, что ты был так пьян, что перепутал меня с каким-то Тэхёном!       — Я не приставал к тебе! Я вообще тебя не знаю! — истерически завизжал Мин. — Кто ты, чёрт тебя побери, и какого чёрта я здесь делаю? — стыд и срам, но омега почувствовал, что ещё чуть-чуть и у него сорвётся голос. Пиздец, только плакать перед этим альфой ему не хватало.       — Юнги? — уже встревоженным голосом спросил фальшивый Чон. — Скажи, что ты вчера пил? Ты кололся? Покажи-ка руку! Быстро!       О чём это он? Мин опустил взгляд, чтобы осмотреть свои руки, и в тот же миг Чонгук метнулся ко нему через всю кухню и вышиб нож из руки. Нож с грохотом упал на пол и, слава богу, никого не задел. Омега вскрикнул, когда Чон грубо схватил его за запястья и чуть не вывернул их.       — Ай, больно же! Отпусти!       — Вроде бы ничего… Так… повернись-ка… — цепко держа парня за руки, он вертел Юнги из стороны в сторону и что-то искал.       — Ты что делаешь, ублюдок? — возмутился Мин, когда альфа сдёрнул с него его импровизированное одеяние и, сев на колени, начал осматривать юнгиевы ноги.       — Тихо! — рявкнул Чонгук тоном, не терпящим возражений, и, не зная почему, но Юнги перестал дёргаться.       Закончив осмотр, он выпрямился и озадаченно уставился на парня.       — Следов никаких нет… зрачки в норме… высунь-ка язык… — Юнги покорно открыл рот и показал язык, — тоже вроде бы всё в порядке… Хм… — мужчина уже отпустил юнгиевы бедные запястья и стоял, потирая подбородок.       — Следов… от чего? — спросил осторожно Мин, не зная, что Чонгук ожидал найти у него на коленках, руках и языке.       — От шприца, — спокойно объяснил ему альфа, не меняя выражения своего лица.       Чего-о-о? Юнги не наркоман! Никогда не был и не будет!       — Я не наркоман, мистер! — воскликнул он уже вслух.       — Да-да… — рассеянно согласился тот, продолжая с задумчивым видом потирать подбородок. — А скажи… как тебя, по-твоему, зовут?       — Юнги… Мин Юнги, — растерянно ответил парень, чуть не добавив «сэр».       — Ага, Мин, говоришь… А лет Вам сколько, юноша?       — Д-девятнадцать, — выдавил он. Чего он от Юнги хочет? К чему эти дурацкие вопросы?       — Девятна-а-адцать… И ты не знаешь, как ты здесь оказался, да? Это место тебе не знакомо? Совершенно?       — Нет, — искренне ответил омега, почувствовав надежду. — Вчера ночью я лёг спать у себя в комнате, и сегодня утром проснулся тут, с тобой. При этом, когда я засыпал была зима и было холодно, а сейчас на улице тепло и всё зелёно! И я не имею ни малейшего понятия, как эта херня произошла. Где я? Почему я тут с тобой? Ты можешь мне поверить? Я всего лишь хочу домой, в Тэгу, — может, это какая-то нелепая случайность, и, поняв это, добрый мистер Как-Бы-Чон-Чонгук доставит Юнги домой? Юнги и так держится из последних сил, чтобы не свалится в обморок от страха, стресса и всей этой поебени вокруг него.       — Хочешь чаю? — вдруг совершенно не в тему спросил Юнги альфа. Он что не слушал омегу?       — Какой, на хрен, чай, ты издеваешься надо мной, да? Немедленно открой дверь! Сейчас же! Верни меня домой!       Глаза стоящего перед Юнги человека странно забегали, словно он искал выход из ситуации и не мог найти. Омега наблюдал за ним, пытаясь унять дрожь в руках и ногах и не показывать свой страх. Он находился за многие километры от дома и семьи, чёрт пойми где со знакомо-незнакомым мужчиной.       Чонгук тяжело вздохнул, а потом заученным деланно спокойным тоном произнес чуть ли не по слогам:       — И всё же, я думаю, тебе стоит попить чаю, — и то, как он взглянул на омегу после этих слов, с какой-то усталой грустью, почему-то заставило парня согласиться.       — Хорошо, — с удивлением услышал он свой голос. Смиренный, усталый и обречённый.       — Прекрасно! — тут же заулыбался Чон (неужели всё-таки Чон?). — Обещай только не убивать меня, когда я повернусь к тебе спиной. Хорошо?       Мин лишь поджал губы и сел на кушетку, которая стояла у окна на кухне. Мужчина начал метаться туда-сюда и греметь посудой. Юнги закрыл глаза. Он очень устал, события этого утра забрали у него много нервных клеток и сил.       — Вот, Ю, твой любимый зелёный чай с мятой, — бодро провозгласил Чонгук через пару минут и сунул Мину под нос кружку с ароматным напитком.       Ох, и откуда он это знает? Чёрт, чёрт, Юнги совсем запутался! Он осторожно отпил из кружки. Без сахара, холодный, точь-в-точь как омега любил! Альфа молчал, тихо отхлебывая что-то из своей кружки. А Юнги также с молчаливым подозрением рассматривал его. Смуглое лицо с однодневной щетиной выглядело очень изможденным, под глазами залегли тёмные круги. Но, несмотря на всё это, он был красив, как… Юнги не знал как кто, никогда в жизни не встречал человека красивее. Эта красота не была юношеской красотой Тэхёна. Взрослая, мужественная, пленяющая… И это определенно был Чон Чонгук, потому что только привыкший к постоянному вниманию человек мог так спокойно сидеть и не возмущаться по поводу столь пристального изучения со стороны Юнги. Свой чай альфа пил невероятно долго, словно смакуя каждый глоток. Юнги свой уже давно прикончил, а он всё пил и пил. Мину начало это надоедать. Так надоедать, что он даже стал зевать со скуки. Его вдруг начало невероятно клонило в сон. Наверняка весь этот стресс сильно утомил его.       Внезапно альфа поставил кружку в сторону, от чего омега встрепенулся, и с весёлым видом хлопнул в ладоши:       — Что ж, я полагаю, тебе нужно поспать!       — Ээ… — только и ответил омега. Какая странная логика. Что к чему вообще? Да он зевает, но он только недавно встал.       — Я просто думаю, что та убойная доза алкоголя и ещё бог знает какой дряни, которую ты вчера принял на вечеринке у Чимина, полностью вывели из строя твою память, и ты… пока не восстановился как бы. Может, отоспавшись, как следует, ты вспомнишь что-нибудь.       — Но я не хочу спать! — возразил омега.       — Захочешь, — уверенно заявил Чон. — Я подсыпал тебе снотворного в чай. Чтоб наверняка.       — Что? Как ты мог? Что ты за человек такой вообще? Я про-тес-ту-ю! Доставьте меня домой! К маме! К папе! К Тэхёну! Хочу к Тэ-э-эхё-о-ону! — страдальческим тоном заканючил он.       При упоминании имени Тэхёна у Чонгука лицо как-то потемнело, сделалось беспристрастным… «Разозлился, что ли?» — подумалось Юнги.       — Хватит притворяться, — холодно отрезал альфа. — Тоже мне, устроил представление. Думаешь, я развешу уши, чтоб ты на них удобненько разместил свою очередную лапшу? Так вот то, Ю, запомни раз и навсегда — я тебе больше не верю! Сам добирайся до своей комнаты, надеюсь, хотя бы это ты не забыл, — с этими словами он резко встал из-за стола и ушёл. Юнги не знал куда.       Он остался сидеть один, глупо открыв рот и глядя ему вслед. Что вообще происходит? Чем тот человек, за которого Чонгук его принимает, так разочаровал его? От вопросов у него не на шутку разболелась голова, тем более снотворное уже начало действовать на него. Доковыляв до кушетки, он лёг на неё и прикрылся пледом.       — Тэхён… — прошептал Юнги перед тем, как провалиться в принудительный сон.

***

      М-м… Где он? Омега еле разлепив глаза, огляделся вокруг. Чёрт… Юнги что, в гостиной заснул? Голова его была тяжёлая, словно отлитая из чугуна. Еле как сев, он потянулся и глубоко зевнул, так, что аж слёзы на глазах выступили.       — Проснулся? Спящая красавица, — послышался за спиной язвительный голос.       Омега подскочил и рывком повернулся в сторону этого голоса.       — Ну чего уставился как на призрака? Я ещё жив, не радуйся.       Остатки сна мигом слетели с него. В метрах пяти от Юнги стоял невероятно красивый мужчина и большим остро заточенным ножом резал овощи.       Чёрт возьми, ему это не приснилось!       При виде ножа глаза у Юнги, должно быть, увеличились раза в три. В панике он забарахтался и резко дернулся назад, забыв даже о том, что он, вообще-то, сидел на кушетке. Разумеется, такой сильной атаки сей вид мебели не выдержал, и, издав протестующий скрип, завалился на спинку — вместе со омегой, естественно.       — А-а-а-а! — его крик, наверно, был слышен в даже в соседнем квартале.       — О, святые небеса… — послышалось быстрое шлёпанье тапочек, и через секунды две Мина за шкирку выдернули из клубка пледа, подушек и собственных яростно дрыгающихся конечностей. — И обязательно так громко вопить? Я тебя что, режу? Убиваю?       Мысли тут же вернулись к колюще-режущим предметам, и Юнги снова начал кричать, параллельно пытаясь уползти подальше от человека, который, однако, не спешил его отпускать. Казалось, держать его за воротник майки казалось альфе делом, не требующим никаких физических усилий. Качок!       — Юнги, умоляю тебя, заткнись, ну пожалуйста! — мученическим голосом взмолился Чонгук, одной рукой прикрывая себе ухо.       Омега лишь еще громче заорал:       — Помогите! Спасите! Убива-а-а-а-ю-ю-ют!       — Юнги, это вовсе не смешно! — холодно оборвал Мина его мучитель. — Юнги, клянусь Богом, если ты сейчас же не прекратишь, я…       — А-а-а-а-а!       — Ну что такое-то, а? Чего ты боишься? Я же не злюсь на тебя!       Юнги поперхнулся собственным криком и ошарашенно уставился на мужчину, стоявшего надо ним с нетерпеливо нахмуренным выражением на его прекрасном лице. С чего это альфа должен на него злиться? Это Юнги должен тут истерики устраивать! Его похитили, держат тут!       — Вот так-то лучше, — сухо кивнул он и отпустил минову майку (то есть свою, но она же была на Чоне, верно?). Мин довольно-таки сильно шмякнулся задницей на пол и не смог сдержать болезненного вскрика.       — А-ай, больно же! — воскликнул он, потирая ушибленное место и с обидой смотря на Чонгука.       — Извини, — неожиданно мягко сказал Чонгук. Уголок его рта дернулся, словно он хотел улыбнуться… но так и не сделал этого.       Юнги сглотнул и огромными глазами посмотрел на него. Что он собирается с ним сделать? Может, попытаться нормально и цивильно поговорить? Ха… Юнги не поверит, что он занимается похищением подростков, он же звезда, с чего бы ему это сдалось.       — Рано или поздно это случилось бы. Всё именно к этому и шло, — пробормотал себе под нос Чон. Выглядело так, будто он разговаривал сам с собой.       — Э-э-э… что? — протянул омега. Просто так.       — Ладно, — альфа тряхнул волосами, нетерпеливо поморщился, собрал их в небольшой смешной пучок на голове медицинской резинкой, болтавшейся у него на запястье, и, ухватив Юнги за локоть, одним рывком поднял на ноги.       — Эй-эй-эй! — запротестовал Мин.       — Сядь сюда, — он потащил парня за собой, насильно посадил на стул возле стола и вернулся к прерванному занятию — нарезке моркови. — Просто сиди и не дергайся, мне так спокойней будет. А я быстренько ужин приготовлю. Блин, так давно нормально не ел, одним рамёном питался… — он опять поморщился, ловко орудуя ножом.       Несмотря на столь пугающую близость «орудия смерти» в руках Чонгука, Юнги не мог не отвлечься на божественное слово «ужин». Он сглотнул вязкую слюну. Желудок, предатель, жалобно заурчал, громко заявляя о себе. Уголки губ Чона снова дернулись вверх. Он с легкой насмешкой посмотрел на юнгиев живот, словно ожидал напрямую увидеть его скрутившийся от голода желудок.       — Да и ты, думаю, не ел человеческую еду чёрт знает сколько времени… Ах, детка, детка, алкоголь и наркотики ещё никого до добра не доводили! — он саркастически усмехнулся, как будто издеваясь над омегой своими же только что сказанными словами.       — Но, Чон…       — Знаю-знаю, побереги свой голос, котёнок, — он махнул рукой, заставив Юнги отшатнуться от ножа, пронесшегося прямо перед его носом. Мин хотел уже спрыгнуть со стула и удрать куда подальше, но тут альфа так зыркнул на Юнги своими чёрными глазищами, что парню не оставалось ничего, кроме как посильнее вжаться в сиденье. — Ты скажешь, что ничего не помнишь и, вообще, ты чист и невинен, как только что выпавший снег. Знаю. И не верю.       Юнги захотелось заорать и засунуть ему грёбанную морковку в ноздрю. Блять, как же Юнги до него достучаться! Это… это же просто смешно! Это, блять, невероятно, чертовски смешно! Что Мину теперь, строить из себя его муженька? Этот идиот же не отпустит Юнги так просто!       — В туалет хочу, — омега предпринял первую попытку улизнуть.       — Зачем? — тут же среагировал Чонгук, вскинув одну бровь. Охренеть, а что обычно делают в туалете?       — Поссать! — грубо рявкнул парень.       На мгновение Юнги показалось, что этот мудак вообще сомневается в том, что он мог это делать. По крайней мере, иначе расценить этот взгляд, брошенный на него куда-то в область чуть ниже пупка, Юнги не смог. Ему вдруг остро стало не хватать пледа, который остался лежать на полу возле кушетки.       — А-а. Ладно. Эм… — он завертелся на месте, что-то ища, — о, нашёл, — он победно вскинул вверх руку с зажатым в ней кухонным полотенцем. — Сейчас…       — Ты что, пойдешь со мной?       Вместо ответа Чонгук нетерпеливо затряс протянутой к Юнги рукой, как бы говоря, мол, давай же, хватайся побыстрее, а то поезд без тебя уедет.       — Но это же безумие!       — Безумие — отпускать тебя одного, дорогой, когда ты в таком состоянии… Уверяю, завтра, когда ты всё вспомнишь, я не буду ходить с тобой за ручку. Уж поверь.       Они сходили с ним в туалет. То есть, Юнги сходил, попытался протиснуться через крохотное окошечко над унитазом — не влез, а Чонгук в это время поджидал его около двери. Пришлось сдаться, для вида спустить воду в унитазе и выйти к нему.       — Ха-ха-ха, — кисло передразнил Юнги его тихий смех и, со смиренностью взяв его протянутую ладонь, пошёл обратно на кухню.       А зачем он снова взял Юнги за руку? Он же помнит уже, где кухня! Он хочет Юнги соблазнить! «Блять, Юнги, ты думаешь как перепуганная пятиклассница.» — хмуро думал Мин. Ну, насчёт перепуганной правильно. У него поджилки тряслись, а в голове то и дело мелькали разные кровавые картинки с его обезображенным телом.       — Ох, чёрт! — Чонгук, как ошпаренный, кинулся к плите. — Мой рис! О, убожество, убожество! — он так забавно схватился за голову, что Мин не смог подавить смешок. — А ты не скалься, это значит, что нам придется есть пибимпаб с подгорелым рисом! — накинулся он на парня, размахивая симпатичной цветастой прихваткой.       — Ладно, ладно, — стушевался омега. — Подгорелый так подгорелый…       В ту же секунду Юнги стало стыдно за самого себя: «Что ты делаешь, Юн?! Какого хрена ты расселся тут, еще и смеешься с этим… этим… сомнительным чуваком, а? Разве тебе не нужно бежать? Так вот она, идеальная возможность, пока хозяюшка Чонгук возится с ужином, беги, Форрест, беги!»       В то время как кулинарный гений хлопотал над своим подгоревшим блюдом, время от времени издавая горестные стоны и хлопая себя по лбу, Мин, пятясь задом наперед, добрался до двери кухни… и вот же, ещё немного, и парадный выход будет совсем рядом. Юнги собирался побежать к выходу. Как спринтер! Только добравшись до желанной цели, он вспомнил, что ключ утром еще канул в Лету из простынных складок. Чёрт, успеет ли Юнги до чёрного входа?       — Кажется, ты не особо голоден, да?       От ледяного голоса Чонгука у Юнги внутри всё съёжилось. Но, когда Мин обернулся к нему, ему почему-то стало неимоверно жаль его — такого красивого, обиженного, в фартуке и кухонными рукавицами на руках. Чёрт, как он ещё ухитряется давить Юнги на совесть?       — Послушай, Чонгук, — омега попытался взять себя в руки, — это… это просто какое-то глупое недоразумение. Слушай, я могу даже обещать тебе, что я не буду заявлять в полицию. Хочешь? Поверь мне, я ни разу — слышишь, ни разу — не встречался с тобой. Разумеется, я слышал о тебе, но кто в Корее не слышал? Но я — не тот, за кого ты меня принимаешь, понимаешь?       Чон устало смежил веки, а потом медленно открыл глаза, и от этого безнадежного грустного взгляда Юнги стало не по себе.       — Честно, — шепнул он. И всё этим испортил.       Альфа фыркнул и, укоризненно покачав головой, уставился в пол. Мин вздохнул, признавая поражение (если он подождёт до завтра, ничего же не случится?) и сказал ему:       — Окей. Как там рис? Жив ещё? — он не знает, какой чёрт дёрнул его сказать это, но, по крайней мере, Чонгук поднял глаза и еле заметно улыбнулся.       И какого хрена это Юнги так обрадовало?       Поужинали они в гордом молчании. Пибимпаб был не так уж и плох, о чём Юнги и сообщил повару. Он чуть смущённо кивнул и омега мог, поклясться богом, слегка покраснел. Наверно, это была единственная реплика за весь ужин. Весьма поздний, кстати, потому что за окном, как оказалось, была почти уже ночь.       Чонгук свалил посуду в гору в раковине и повернулся ко омеге:       — Не хочешь спать? В смысле… ну… не устал ещё?       — Ха, обычно, для того, чтобы устать, нужно что-то сделать, — усмехнулся Юнги.       — Хорошо сказано, — кивнул альфа.       — Но, если честно, мне, кажется, что я хочу спать, — Мин для верности ещё зевнул. Не то, чтобы он так уж и хотел спать, просто подумал, что так время пролетит быстрее, наступит завтра, и ему уже можно будет пойти домой. — Хотя я почти что только что проснулся… Стой! Ты что… опять?       — Что? — Чонгук сделал удивлённое лицо.       — Не прикидывайся ангелочком, ты опять подсыпал мне таблеток в питье, да?       — Я не…       — Не ври! — и откуда только в Юнги столько храбрости?       — Я же ради твоего блага! — воскликнула эта хитрая сволочь.       — Но почему…       — Так я спать хочу! — тоном маленького обиженного ребёнка закричал Чонгук. — Я устал! А если я засну, кто за тобой проследит? Вдруг ты выбежишь на улицу и попадёшь под машину! Кто будет виноват? Разумеется, Чон Чонгук, выпустил своего неадекватного мужа на ночь глядя на улицу!       И столько искреннего возмущения было в этих словах, хаотичных злых жестах, что Мин как-то успокоился.       — И всё же, я не твой муж…       — Давай об этом завтра! — чуть ли не взмолился мужчина. — Я устал как собака!       — Ладно, ладно, ладно, — боже, что Юнги делал…       — Пошли наверх, — сказал Чонгук вполне дружелюбно, но от его слов у парня все поджилки затряслись.       — Никуда я не пойду! — истерично выкрикнул он, отбегая от альфы подальше.       — А где ещё ты собираешься спать?       — Да хоть здесь! — он ткнул пальцем на поваленную кушетку. — Мне тут понравилось.       Чонгук упёр руки в бока, как капризная дамочка, и требовательно спросил:       — А как я тогда буду следить за тобой?       Чёрт, это чонова проблема! Юнги даже смешно стало.       — У меня же всё равно ключей нет, — ответил Мин и протяжно зевнул. — Ну вот, я сейчас прямо тут на пол лягу и захраплю.       — Не ври, ты никогда не храпишь, — машинально отпарировал Чон. — Зато я иногда храплю… Хорошо, ложись здесь.       — А ты?       — Я? — Чон подозрительно вскинул брови, — Я буду тут, поблизости, так что даже не думай пытаться бежать!       — Но где? — в настырности омеге было не занимать.       — В гостиной, блин, на софе! Спи уже! — рявкнул Чонгук сердитым голосом.       — А откуда я знаю, вдруг, когда я усну, ты попытаешься… боже! Вдруг ты изнасилуешь меня? — и почему Юнги такой тупица? Обязательно говорить всё, что приходит в его глупую голову?       Чонгук иронично улыбнулся и смерил его с ног до головы таким взглядом, что Мин стало в собственной шкуре неуютно. Бр-р. Неприятное ощущение, как на рентгене.       — Милый, — слащаво пропел альфа затем, — если бы я хотел тебя, — а для начала посмотри на себя в зеркало — я бы добился своего и без насилия.       Юнги представил, как берёт первую попавшуюся тарелку со стола и с первобытным криком обрушивает её прямо на голову этому самовлюбленному индюку. А затем ещё одну, другую, третью, не переставая при этом орать что есть мочи.       — Спокойной ночи, — Мин успел увидеть только спину в белой футболке.       — Подожди, а как же постельное бельё и всё такое?       — Перебьёшься! — донесся беспечный ответ из гостиной.       Вот же тварь ползучая. Мин, обзывая его всеми известными ему ругательствами, собрал с пола мягкие маленькие подушечки, поднял плед, привел кушетку в нормальное положение и попытался устроиться на ней с наибольшим комфортом.