blue world

***

      Сон сморил Юнги неожиданно. Веки его плавно закрылись, насыщенный день выжал из него и так немногочисленные жизненные соки, а ураган из эмоций и чувств прошёлся по нему, оставив пустошь. Всех последних событий было много для него одного. Сон Мина был недолгий. Ещё до того, как Юнги открыл глаза и увидел чонгуково бесстыжее черноглазое лицо, он почувствовал запах еды. Не травы из холодильника, а нормальной еды. Рот автоматически наполнился слюной. Рефлексы, как у собаки Павлова, работали прекрасно. Ещё бы, за целый день Юнги ничего толком не поел и сейчас его желудок требовательно напоминал о себе.       Омега выпрямил спину и потянулся. В поясницу отдало болью, тело затекло во время сна. Широко зевая, парень отлепил себя от самой нижней ступеньки, на которой удобно расположился, и, поднапрягшись, встал. По коже побежали противные мурашки, а затёкшая левая нога еле чувствовалась. Другая же отдавала болью.       Только когда Чонгук зажёг свет, Мин заметил, что был альфа не один. Яркий свет жёг глаза, от чего у него выступили слёзы. Проморгавшись он увидел незнакомого мужчину. Рядом с Чоном, холодно глядя на него выразительными глазами, стоял какой-то грозного вида высокий стройный брюнет. И судя по мускусному запаху, незнакомец являлся альфой.       — Привет, Юнги, — радостно поприветствовал его Чонгук, занося большие пакеты, набитые, наверняка, всякой вкусной едой, и проходя на кухню. — Голоден, небось? Зная тебя, скорее всего ты не ел весь день.       — Ага, — кивнул омега.       — Ну так иди скорее сюда, — позвал Чон с кухни, — я тут много всего купил.       — Хорошо, иду, — сказал Мин, но, сделав пару неуклюжих шагов, упал на пол. Колено пульсировало болью. — Вот чёрт…       — Что, ногу подвернул? — спросил неожиданно появившийся рядом незнакомый альфа. В его голосе была одна лишь издёвка, Юнги мог почувствовать волны неприязни, исходившие от брюнета. Омега не понимал незнакомца и его отталкивающего отношения к себе.       — Нет, что-то с коленом, — поморщился Мин.       Брюнет равнодушно посмотрел на Юнги сверху вниз и ушёл, злорадно бросив на ходу:       — Так тебе и надо.       Что за дела? Заявился, называется, в его (вроде как его), Юнги, дом, да ещё и хамит? Какого чёрта? Ему только не хватает язык высунуть для полной картины. Омега его даже не знает, хотя, в свете последних событий, Мин ни в чём не был уверен. Вполне возможно, что он знаком с альфой и даже ему успел насолить. Возможно у него со всеми окружающими его людьми плохие отношения из-за его поганого характера. Повзрослевший Юнги мог оказаться той ещё мразью не только по отношению к мужу, но и вообще ко всем людям. Но девятнадцатилетний Юнги не такой, он ничего плохого не делал и такого отношения к себе не потерпит!       — Эй, мистер! — крикнул омега ему вслед. И, пока он не успел обернуться, Мин стянул с ноги большой чонгуковский тапок и кинул грубияну в спину. Пока Юнги снимал тапок, замахивался и прицеливался, альфа полностью развернулся в его сторону, и тапок попал ему прямо в лицо. Юнги. Попал. Ему. В лицо. Такой меткости Мин от себя не ожидал. Но ему думалось, что с его исключительным везением это было вполне даже ожидаемо.       — Ой, — Мин зажал рот ладошкой. Ему хотелось смеяться в голос. Забавная вышла ситуация, он даже сбежать не сможет.       Его обидчик начал медленно, но верно наливаться краской. Лицо стало каменным, губы сжаты. Крепко сжав в кулаке злосчастный тапок, он угрожающе двинулся ко нему. Омега уже сто раз пожалел, что так импульсивно себя повёл. Не хотелось бы ему, чтоб его отхлестал тапком незнакомый альфа.       — Ой-ой-ой, — пискнул Мин, пытаясь на трёх конечностях уползти от него. Но куда ему, бедняге с больной ногой. Наверняка ещё и жалко выглядит перед этим неприятным альфой.       — А ну иди сюда, мелкий засранец! — зарычал брюнет, затем резко выбросил руку и схватил парня за больную ногу и дёрнул на себя. От боли у Юнги слёзы брызнули из глаз и всё потемнело. Ему казалось, что его будто оглушили. Он крепко сжал зубы, чтобы этот изверг не услышал всхлипы полные боли. Мин Юнги не хочет быть слабаком и плаксой перед ним, даже несмотря на адскую боль в колене. Неожиданно пальцы сдавили колено сильнее.       — А-а-а, Чо-он-гу-ук! — не вытерпев, завыл Юнги белугой, ревя самым позорным образом от боли и от обиды на себя, на брюнета и на всех вокруг. — Пусти, идиот, мне же, блять, больно! — здоровой ногой он попытался пнуть альфу, но тот уже отпустил его и стоял, разглядывая юнгиево, мокрое от позорных слёз, лицо с искренним удивлением в красивых глазах. По его лицу было понятно, что не эту картину он ожидал увидеть. Незнакомец будто воды в рот набрал, всё продолжал таращиться на Мина, глупо хлопая ресницами.       На кухне послышался шум, а через несколько секунд показался Чонгук, с половником в руках в качестве защиты.       — Что случилось? — спросил Чон, удивлённо переводя взгляд с одного на другого. Он забавно округлил глаза, став похожим на ребёнка. — Что, что, что?       — Да ниче…       — Он хочет меня уби-и-ить! — заистерил, перебив и не дав договорить альфе, омега и протянул к Чону руки. Ему было плевать как он сейчас выглядел, ему хотелось лишь чтобы Чонгук защитил его от другого мужчины.       — Кто кого хочет убить? — уточнил Чон, тем не менее, подходя и беря парня за руку. Альфа мягко поглаживал его ладонь и нежно улыбался, смотря на Юнги, тем самым успокаивая его.       — Вот этот неотёсанный чурбан! — Мин показал пальцем на своего обидчика. Тот стоял с совершенно ошарашенным лицом, откровенно не вникая в происходящее. Больше походило на цирк или театр одного актёра. На миново обвинение он нахмурился и смешно так спросил:       — А?       — Малыш, зачем ему убивать тебя?       — Потому… ну… ну я как бы тапком ему в лицо зарядил, — смущенно признался Юнги. Щёчки его мило заалели.       — Что? Что ты сделал? — Чонгук вытаращил глаза, брови его скрылись за растрёпанной чёлкой. Неверие слышалось в его вопросе.       — Кинул тапком… но сам подумай, разве можно сравнивать такие деяния, как простое кидание тапка и умышленное убийство? — воззвал Мин к здравому смыслу Чонгука, который, уже не слушая его, сидел рядом с ним на полу и угорал. Маленький омега одним тапком сразил альфу. Чонгука даже немного гордость за своего мужа распирала изнутри. Это его малыш. Был его если быть точнее.       — Ха-ха-ха… тапком… кинул… Хос… Юн… Юнги… — хохотал Чон, время от времени переводя взгляд то с Юнги на брюнета, то с него на омегу, и снова принимался громко смеяться.       А брюнет ни разу даже не улыбнулся. Просто стоял и задумчиво разглядывал омегу. Шестерёнки активно крутились в его голове. Под конец Мин не вытерпел и взорвался:       — Ну чё вылупился?       Тот очнулся и резко ответил:       — Неважно, — потом пнул Чонгука, всё ещё сидящего на полу ржущего и сказал: — ну, Гук, пошли уже жрать, я голоден, как волк!       — Хорошо-хорошо, — выдохнул и улыбнулся Чонгук, протягивая руку стоящему брюнету, чтоб тот помог ему подняться. — Юнги, ты к нам присоединишься?       — Нет, — обиженно отказался Юнги. Не хватало ещё с этим мужланом и нахалом сидеть за одним столом. Да и не хотел, чтобы Чонгук видел, как он хромает, не дай бог, ещё на руки взял бы. Нет-нет-нет, Юнги не мог этого допустить. Хотя, он и так Юнги на руках перенёс, наверно, когда Мин на кухне заснул. Омега не хотел доставлять ещё больше неудобств.       — Ладно, как хочешь, — легко согласился и не стал упрашивать Чонгук. Мину захотелось ещё и на него обидеться. Что, не мог еще раз предложить? Юнги же голодный! Он его между прочим ждал и не ел. А он, так легко отмахнулся от него. Омега насупил брови и отвернулся.       Мужчины ушли ужинать и о чём-то там тихо переговаривались. Парень сидел и разглядывал своё колено. Оно распухло и стало неприятного багрово-синего оттенка. Омега подул на него и поморщился от боли. Не хило он так приложился в ванной, холодный компресс бы был сейчас как никогда нужен. Юнги сдавленно выдохнул и сморщил нос. Ему опять хотелось расплакаться. Ей богу, стал совсем нежным плаксой, чуть что и сразу в слёзы. Так не похоже на него. Где тот сильный и холодный Мин Юнги?       — И пусть только попросит когда-нибудь прибраться в этом тухлом доме… да чтоб тебе подавиться кимчи, — прошипел Мин мстительно.       С кухни раздался громкий смех, Чонгуку с незнакомцем было очень весело. Юнги закусил губу, он почувствовал себя в этот момент таким одиноким. «Интересно, о чем они там болтают?». Любопытство одержало верх над инстинктом самосохранения, и он так же на трёх конечностях подполз поближе к коридорчику, ведущему на кухню. Он старался не шуметь и не задевать больную ногу. Он не хотел бы, чтобы Чон или, что ещё хуже, брюнет поймали его за подслушиванием их разговора.       — А я ей говорю: «Чеён, если ты сейчас же не отпустишь Джуна, в следующем клипе вместо Чонгука все танцы будет исполнять он!». Только представь неуклюжего Намджуна исполняющего сложную хорягу! Это была бы та ещё умора!       Новая волна смеха. Смех Чонгука был звонким, чистым и искренним. Юнги жалел, что не мог сейчас сидеть с ним рядом, видеть широкую улыбку, слушать этот смех, не скрываясь, и любоваться красивым лицом. Яркая картинка встала перед глазами и от неё у омеги потеплело на душе. Наверное раньше, до того как испортились их отношения, летними и зимними вечерами, они устраивались в обнимку на диване в гостиной и много разговаривали, иногда они прерывались на нежные ленивые поцелуи. Чонгук нежно гладил его по спине, а Юнги перебирал его волосы. Они наслаждались временем, проведённым друг с другом. Девятнадцатилетний Юнги не проживал эти моменты и не знал были ли они, но уже скучал по ним. Всем своим сердцем.       — И что, отпустила?       — Да, еле уговорили, а вот после, через полчаса мы были уже у Чимина на вечеринке, пытались тебя найти… но мне сказали, что приехал твой су-су… супруг, вот, мы тебя не застали, ты уже уехал вместе с ним…       Минутное молчание, а потом почему-то тихий и робкий голос Чонгука произнес:       — Я… я знаю, мне не стоило этого делать…       — Твою мать, тьфу ты, нашу, Гук, ты каждый раз так говоришь! Каждый! Чёртов! Раз! Тебе не надоело?       — Да-да, я знаю. Только не заставляй меня оправдываться сейчас, хорошо? Я не настроен на оправдания. И как бы там ни было, он мой муж, и, если я хочу поехать с ним и переспать, я это делаю. Надеюсь, я ясно выразился?       — Ой, ну хоть мне-то тут не заливай, а, — попросил брюнет. — Я, хоть меня там и не было, прекрасно представляю, как всё было: ты сидел с сексуальными омежками, среди которых, наверняка, был Джин, а тут внезапно появилась эта шлюха…       — Не называй его так!       -…увидел, что тебе весело и хорошо, особенно с Джином. И в нём взыграли собственнические чувства, поэтому он, весь такой милый и невинный, подошёл к тебе и начал ластиться, а ты, как последний идиот, развесил уши и покорно пошёл за ним, так? Так всё было? Наверняка, что так и есть.       Чонгук не ответил.       — О Боже, чувак, серьёзно? Только не говори мне, что ты реально поверил его бреду, как он скучал по своему мужу на курорте в Сайпане и как он его любит! Ты не мог опять повестись на это! Гук?       — Не важно. Все это совершенно не важно, Хос…       — Бля-я-ять. Вот тупой! Я иногда хуею с тебя, бро, — кто-то ударил ладонью по столу. — Гук, не в обиду тебе да будет сказано, но ты — лох. Самый последний причем и самый настоящий! В очередной раз повестись, это ж надо быть таким доверчивым!       — Да знаю я! Заткнись, и без тебя тошно, — отмахнулся Чонгук. — Включи-ка лучше газ…       — Кстати, точно, а что ты говорил по поводу его внезапной амнезии? Его, надеюсь, хорошо шарахнуло по голове и он стал тупеньким без памяти?       — Прошу, прекрати. И нет, с ним ничего особенного, очередной его бред. Говорит, что ему девятнадцать, что он не мой муж. Его новая забава…       — Ха-ха-ха, — расхохотался собеседник Чонгука, — по-ходу, ты его в конец достал.       — Угу, — буркнул Чонгук.       Юнги сполз по стене, стараясь не шуметь, и прикусил нижнюю губу. Мозг усиленно работал. Ну хоть что-то прояснилось. То, что он был самым ужасным мужем, стало ещё более очевидным. Хотя куда уж больше. Но почему тогда Чон вообще женился на нём? Юнги не понимал. Да ещё и такой человек, как Чон Чонгук, ему наверняка было из кого выбирать. Набралась бы длинная очередь, конца б не было видно. А он остановил выбор на Юнги. Бедняга.       Мину нужно поговорить с этим, Юнги не мог припомнить имени незнакомца. Гук назвал его вроде… Хос? Наверное, это его лучший друг или хороший коллега. Юнги вдруг решил, что, пока Чонгук тут со своим другом тусит, Мин пойдёт наверх пороется в чонгуковом стеллаже, откуда альфа фотографии достал. Наверняка там есть много другой полезной информации. Приняв такое решение, омега встал на одну ногу и кое-как поскакал к лестнице. Уф, добрался. Теперь осталось самое трудное — добраться до второго этажа без травм и падений. Трудно, но если постараться, то выполнимо. Мин вцепился в перила обеими руками, согнул колено, оттолкнулся и прыгнул. Есть! Первая ступенька преодолена. Так. Вторая пошла… третья… четвертая… «О, это, оказывается, не так уж и трудно, как кажется снизу!». Пятая…       «Ой-ой-ой!»       На ужасный шум юнгиева грохнувшегося с лестницы тела из кухни выбежал Чон. При виде парня, с нелепым видом распластавшегося внизу лестницы, у него глаза стали круглые-круглые. Такими темпами с Юнги, это станет его обычным выражением лица. И Мин подумал, сейчас альфа заржёт… но нет. Не заржал. Странно. Юнги бы точно посмеялся с себя. Нелепого, маленького, дурного и с синей больной коленкой.       — Юн, ты чего? — мигом подлетев, Чон принялся встревоженным взглядом осматривать омегу на наличие ран и повреждений. — Ты чего, упал? Как ты так умудрился? Где у тебя болит? Здесь? Здесь?       — Ай, — поморщился Мин, когда альфа случайно задел Юнги за колено, — больно… очень…       — Здесь болит? — переспросил он, довольно-таки сильно хватая парня за самую больную часть тела.       — Блин, ты что придурок, кому говорят, больно! — заорал Юнги не своим голосом с Тэгу-сатури. — Специально так делаешь, что ли? Нравится наблюдать за страданиями?       Чонгуково лицо вмиг стало холодным и равнодушным. Он слегка поджал губы и сказал:       — Прости. Тебе может врача позвать?       — Нет, спасибо, — отказался парень, садясь. Он оглядел колено и поморщился. Он ещё больше распухло. И вообще, как Чонгук сразу не увидел это безобразие на ноге.       — Ладно, — кивнул Чонгук, затем повернулся и пошёл к брюнету, хмуро смотревшему на Юнги.       — Гук… — позвал Мин робко альфу. Ем стало стыдно за себя.       — Мм? — спросил он, не оборачиваясь.       — Отнеси меня, пожалуйста, наверх, а то…       — Хосок отнесёт, — бросил Чонгук, удаляясь на кухню так и не обернувшись. Юнги грустно поджал губы.       — Что? — возмущённо поперхнулся брюнет.       — Хосок отнесёт, — также невозмутимо повторил Чон на ходу и скрылся на кухне.       В холле остались только они одни: Юнги, вновь сидящий на полу и Хосок, нависший сверху, и оба с одинаковой степенью отвращения глядели друг на друга. Прекрасно.       — Я лучше сгнию на этом месте, чем позволю тебе хоть пальцем прикоснуться ко мне, — прошипел омега, глядя ему в лицо.       Тот оглянулся, посмотрел на проём двери кухни, как будто не желая, чтобы Чонгук слышал его последующие слова, потом повернулся к парню и тихим низким голосом, полным злобы, ответил:       — О, вот как мы запели… А как мне помнится, совсем недавно ты готов был на всё ради обратного…       — Ч-что ты имеешь ввиду? — омега поморщился от нехорошего предчувствия, машинально отодвигаясь к лестнице и карабкаясь спиной вверх по ней, лишь бы не оказаться рядом с этим пугающим человеком. Подальше и безопаснее.       — А то… а, точно, у нас же память потеряна, да? — он говорил и шёл к Юнги медленной походкой хищника. — Что ж, тогда может, для твоей совести это даже хорошо… хотя, совесть? У тебя? Какая у тебя может быть совесть, маленький злобный сучёныш, переспавший с братом своего мужа…       — Нет! Ты врёшь! Я не мог! Нет, я… я даже брата его не знаю, — отчаянно пытался оправдаться Юнги, хотя и понимал, что, даже если бы и знал его, то забыл. Точнее ещё не познакомился в прошлом.       — Я лгу? Я? Нет, милый мой, это по твоей части, — он уже начал подниматься по ступенькам. Омега активнее заработал локтями, буквально протаскивая своё тело через ступеньки. — Я мог бы даже восхититься твоим мастерством. Ты так искусно обхитрил моего братишку, что он, бедняга, до сих пор не отошёл от тебя…       — Я знать не знаю твоего брата, и уже тем более я тебя самого не знаю! Я впервые Вас вижу!       — Ого! Вот так дела… а по-моему, вы с ним женаты уже лет так пять…       — Чонгук твой брат? — ужаснулся Юнги, даже прекратив на секунду карабкаться по ступенькам.       — Что, непохож? Да, мы и в самом деле отличаемся, ты просчитался… на меня твои чары не действуют, хитрый лис! — с этими словами он резко бросился вперёд и схватил Юнги чуть повыше локтей своими худыми руками и встряхнул. — Да если бы не он, я бы давным давно свернул твою прелестную шейку! На раз и два!       И столько искренней ненависти было в его глазах, что парень на самом деле испугался за свою жизнь. Мин полувисел у него на руках и испуганными глазами уставился на его пышущее злобой лицо. Ему было страшно, очень страшно. Юнги не знал, что можно ожидать от этого альфы и охотно верил ему — он правда легко мог сломать ему шею. Юнги бы сам себе, будь он на чужом месте, за своё поведение сломал шею.       — Хосок, — пискнул он полузадушенным от страха голосом.       — Что? — рявкнул мужчина, и у Юнги чуть не случился инфаркт из-за его очень громкого голоса.       — Отпусти меня, пожалуйста… Мне больно.       Ой, зря он признался, он же только рад будет этому. Блять, нужно было раньше думать, нет же, расхныкался. Хосок подозрительно прищурился, лицо недоверчиво скривилось.       — Ты… ты на самом деле что ли…       — Что я на самом деле? Что?!       Он ещё раз пристально вгляделся в юнгиевы глаза, а затем внезапно разжал свои руки, от чего Мин плюхнулся обратно на лестницу, и сказал:       — Ничего.       Да, и у этого человека Юнги собирался узнавать правду о его «прошлой» жизни. Да ни за что. Себе дороже.       — Какашки вы, — пробурчал он, потирая покрасневшие от железной хватки Хосока руки.       — Что-что? — переспросил альфа, нависая над ним.       — Ничего, — чёрт, Юнги надо научиться заново держать свой рот на замке, идиот, если он не хочет быть кастрированным! В свои-то молодые годы!       — Ты назвал нас какашками, — удивленно произнес Хосок.       — Вовсе нет, — солгал Мин, переползая на очередную ступеньку.       «Быстрее, Ю, быстрее! Хопс! А вот и второй этаж! Есть! Мы сделали это, да! Ты смог! А теперь катись к чёрту, Чон Хосок!»       — Всё, я прибыл, теперь можешь уйти, — торопливо проговорил омега. Желательно нахуй. Тихо и про себя.       Чон старший, а он судя по всему был старшим братом, никак не отреагировал, всё так же изучающе рассматривая юнгиево лицо. Потом медленно разомкнул губы и сказал:       — А теперь иди в свою комнату.       — Парень хотел было возмутиться, мол, ты мне кто, надсмотрщик что ли, а потом решил, что лучше не рисковать своей бедной тушкой. Сердито прошипев под нос ругательства, он еле как встал и почесал макушку: на втором этаже было около пяти дверей и все они были абсолютно одинаковые. Решив, что, в принципе, из двух зол выбирают всегда меньшее, и Чонгук, по крайней мере, не грозился свернуть ему шею, как некоторые, особо опасные для людей, личности. Так что он ещё разочек переночует с ним, чем будет препираться с его страшным братом, он направился к единственной двери, которую знал — она стояла в самом конце коридора.       — Я сказал тебе идти к себе в комнату, — протянул сзади Хосок.       «Я помню, придурок!»       — Я слышал.       — А ты идёшь куда?       — Я у Чонгука побуду.       — Иди. К себе. В комнату. Быстро и не зли меня, — прошипел он, подходя и дергая Юнги за руку.       И тут Мина прорвало:       — Ну ёб твою мать, не помню я, где моя комната! Не помню, ясно? Это хотел услышать? А теперь оставь меня в покое и вали к своему братику слюнявчик подтереть или пока он на плите не женился, ты, мужлан неотёсанный!       — Хос, что ты так долго? Хён? Хосок, что происходит? — Чонгук легко перепрыгнул через последние ступеньки и встал позади брата, оттягивая его за плечи от юнгиевой сжавшейся в комочек тушки. Юнги облегчённо выдохнул. Чонгук как никогда вовремя, уже в который раз.       Никто ему не ответил. Юнги с его братом лишь прожигали друг друга взглядами и раздували ноздри, как бешеные быки, показывая всю степень своей неприязни. Наверное, это смотрелось очень эпично. Только вот Чонгук не смеялся. Ему было совершенно не до смеха. Он встревоженно переводил взгляд с одного на другого.       — Хосок-хён… — ещё раз умоляюще протянул Чон, изо всех сил вцепляясь пальцами в плечо брата. Чонгук надеялся, что старший брат не натворит глупостей и не навредит Юнги.       Наконец-то тот медленно отошёл от омеги. Чонгук в тот же миг протиснулся между ними, повернувшись ко Юнги спиной. Он его защищает? Чонгук Юнги? Это было странно, но Мин почувствовал себя гораздо спокойнее, когда между ним и Хосоком была живая преграда из Чонгука. Его спину была широкая, сильная и такая надёжная. И вправду, Юнги был как за каменной стеной. Внезапно захотелось побыть коалой: обнять альфу руками за шею, обвить ногами торс и уткнуться лицом в его волосы. Мин зачарованно протянул руку…       «Что за хрень? Прекрати, Юнги! Не сходи с ума!».       Кажется, у него начинают развиваться какие-то психические отклонения. Иначе из-за чего эти странные желания? Этот бесстыжий красивый альфа держит его здесь как игрушку. И да, неважно, что Юнги был той ещё сволочью и будь он на месте Чонгука давно бы дал себе пинка под зад, чтоб не видеть это своё наглое лицо.       Он стиснул кулаки и закусил губу. «Нельзя, не ведись на его смазливую мордашку, дурак! Это обман, даже если такой красивый!»       — Что вы на этот раз не поделили? — рассердился Чонгук.       Хосок лишь посмотрел на него тяжелым взглядом, затем отвёл взгляд и посмотрел на свои ноги, а потом нехотя ответил:       — Ты же знаешь, что мы с твоим мужем… ну… как бы не особо ладим… Так что наверное, будет лучше, если я уйду и не буду больше приходить, пока твой муж здесь.       — Нет, хён, прекрати нести ерунду, ты не можешь не приходить сюда! Двери этого дома всегда открыты для тебя и тебе все здесь рады! — расстроенно воскликнул Гук.       — Ну уж точно не все, — Хосок перевёл взгляд на Мина и скрестил руки на груди.       Он жесток. Хосок намеренно заставлял Чонгука выбирать между мужем и братом, а это жестоко. Заставлять выбирать между близкими людьми и всё равно, что один из них тот ещё говнюк, а другой так вообще пьяница и изменщик. Но как казалось Юнги не в этом случае, тут даже думать нечего. Ведь ясно же, кого тот должен выбрать. Ну вот зачем ему такой ужасный муж? Пьёт, колется, изменяет.       — Гук… — Юнги осторожно коснулся его спины.       Альфа вздрогнул и обернулся.       — Да?       — Я вот что подумал… Зачем нам взаимные страдания, верно? Я просто самый ужасный муж какой может быть, к тому же ничего не помню, ты во мне не нуждаешься… Будет лучше, если я вернусь домой. Тебе будет легче, у тебя не будет обузы в виде меня.       — Домой? — поморщился Чонгук и отвёл взгляд. — Куда — в Тэгу? Так?       — Да, — кивнул Мин, — в Тэгу, если за эти пять лет не поменяли его названия, местоположение или ещё хуже, его не разбомбили… не разбомбили же, да? И это… если что, я готов аннулировать все контракты, я откажусь от всяких притязаний на совместно нажитое имущество и прочее, мне лишь… домой бы, а? Пожалуйста.       — И… и где ты будешь жить? — спросил Чон, тревожно оглядываясь на брата. Тот тоже нахмурился. Ситуация им не нравилась, а Юнги совсем не понимал в чём дело и что в его просьбе не так. Всё же идеально — Юнги возвращается домой в Тэгу к родителям., а Чонгук, здесь, живёт на полную катушку вместе со своим братцем.       — У мамы с папой, — как само собой разумеющееся пояснил омега, — А, да, кстати, ты не мог бы дать мне их новый адрес и телефон? А то я утром звонил, мне сказали, что два года назад они переехали, а я, хоть убейте, ничего не помню, даже собственного мужа, что уж говорить об их адресе, — Юнги робко улыбнулся.       Чонгук его отпустит, он должен его отпустить. Ведь не мазохист же он, причинять себя такие неудобства, лицезреть ужасного муженька день ото дня. Такое себе занятие. Не из приятных уж точно.       — Они не переехали, — сообщил его муж с вытянутым лицом и говорил он таким тоном будто говорит это само собой разумеющееся.       — В смысле? Как не переехали? — удивился Юнги. — Женщина по телефону по телефону сказала мне обратное…       — Это совершенно не смешно, Ю, — отрывисто произнес Гук.       О чём это он?       — Что не смешно? — озадаченно спросил Мин, хлопая ресницами.       — Зачем ты это делаешь? — он что, опять сердится на него? Что он сделал-то? — Ты же ведь всё прекрасно знаешь! Не придуривайся!       — Что я делаю, Гук? Я ни черта не знаю, блять! Я просто говорю, что нам лучше расстаться, и я мог вернуться к своим родителям, а тебе без меня только лучше бу…       — Твои родители погибли два года назад в аварии.       Что?       Нет.       Он врёт.       Он… Чонгук врёт.       — Ты врёшь, — «скажи это уверенней, Ю, а то он подумает, что ты ему поверил…»       — Юнги…       — Ты врёшь! — заорал Мин. «Чёрт, было слишком громко, Юнги, Чонгук… он злой и жестокий человек, ещё подумает, что ты нервничаешь, и обрадуется…»       — Ю, послушай меня…       — Ты врёшь… — прошептал Юнги, глядя в его потемневшие глаза. — Ты врёшь…       — Я не вру тебе, Юнги.       Но омега его уже не слушал. Юнги стоял, прижавшись к стене, и обезумевшим взглядом смотрел в чонгуковы глаза. Он искал ответ на мучительный вопрос там, в чёрных омутах души. Глаза не врут, такие глаза не могут врать.       «Скажи мне, что ты пошутил, пусть это будет самая дурацкая шутка в мире, я не буду злиться, прошу, ты только скажи, что мои родители живы…»       — Ты врёшь… — голос его стал тише и в конце концов перешёл на шёпотом, между словами он нервно облизывал пересохшие губы. — Ты врёшь…       Но Мин уже понял, что Чонгук не врал. В его глазах были искреннее сострадание и истинная боль. За его родителей или за него — Юнги не знал. Он понял это, и глаза сами собой наполнились жгучими слезами. Мама… Папа… Тихий всхлип сорвался с его губ.       — Ты… ты… ты лжёшь мне… мои мама… папа… они не мо…       — Юнни… — муж протянул руку, от которой Мин с ужасом на лице отшатнулся. Ему мерещилось будто эта рука утянет его в самый ад.       — Родители… — он на автомате шептал и ковылял к лестнице. — Мама… отец…       — Юнги, ты куда? Не глупи, Юнги!       Юнги должен найти их. Они только позавчера сидели в гостиной и занимались своими обычными делами. Они не могли, какая чёрт возьми авария, они никуда не выбирались даже! Только дом, работа и магазин. Юнги должен их найти. Он найдёт их, и они ещё будут смеяться над глупым бестолковым альфой Чон Чонгуком.       — Я их обязательно найду, — сквозь слёзы чуть улыбнулся омега Чонгуку. — Обязательно…       Ничего не видя из-за застилающих глаза слёз, Мин поставил правую ногу на ступеньку. Ещё до того, как он успел зацепиться за перила, больная нога не выдержала веса и подогнулась. Руки ухватились за пустоту: тело начало падать. Что ж, чёрт, у него совсем вылетело из головы его ушибленное колено. Юнги устало прикрыл веки.       — Хён, держи его!       Секунда, и чьи-то жилистые руки перехватили Юнги прямо поперёк талии. Он дернулся, не желая, чтоб его спасали.       — Успокойся, дурак, — пробормотал низкий хриплый голос. — Тише, успокойся…       «Пустите. Пустите меня. Можно я умру, пожалуйста, это слишком больно…»       — Давай его сюда. Вот так… Осторожней, блять…       Юнги почувствовал, как его передают из одних рук в другие. Причём тот, кто брал, был мускулистее того, кто его поймал. И не такой худой. Он почувствовал чужие крепкие мышцы. Стало быть, это его кролик…       — Открой дверь в мою комнату. И вызови врача, — торопливо произнесли и затем чуть настойчивее: — пожалуйста, хён!       — Блять… — послышались удаляющиеся шаги.       — Хэ-эй… Юнги, малыш… ты слышишь меня? Юнги?       Он, всё так же не открывая глаз, помотал головой.       «Оставь меня, оставь меня одного, пожалуйста…».       Альфа уложил его на кровать. Наверно, Чонгуку это уже всё жутко надоело… Так почему же он не позволил Юнги упасть? Зачем насильно держит его тут? Послышались шаги и чужой голос произнёс:       — Чонгук, я позвонил Марку. Он сказал, что сейчас не в Корее, как приедет, сообщит.       — Блять… Ладно, спасибо, Хоби.       — Ладно, я, пожалуй… — голос запнулся, а затем внезапно выдохнул. — Как он?       — Не знаю… Как ты, малыш?       — Отстаньте от меня, а… — попросил Юнги.       — Он в порядке! — торжествующе воскликнул Гук.       — Ладно, тогда мне пора.       — Да, до завтра, хён.       — Удачи, бро.       На некоторое время воцарилась долгожданная тишина. И Юнги мысленно просил, чтобы пусть только этот мешок с костями не начал болтать.       — Юн… я могу хоть как-то помочь тебе?       «Иди, блять, к чёрту.»       Странно, что Юнги не сказал это вслух. Он вроде двигал губами, но они не открывались. Омеге даже не хватило на это сил.       — Я принесу тебе мятного чаю.       «Да делай что хочешь, только оставь меня в покое.»       Сейчас Мина не волновало, Чонгук ли это или кто, он просто хотел остаться один. Он опять промолчал. Чон легко спрыгнул с кровати и ушёл. Ну наконец-то.       Омега просто не мог оплакивать гибель своих родителей при совершенно чужом ему человеке. Человеке, который по совершенно необъяснимым причинам на данный момент являлся единственным и самым родным ему существом на всей планете. При мысли о том, что Юнги остался совсем один, у него больно стиснуло горло.       — Господи… Простите меня, — слова выскользнули внезапно, против его воли. Он не смог сдержаться. Шаткое равновесие внутри него нарушено окончательно. Сил больше нет, чтобы держаться и казаться сильным. И после первого раскаяния слова и слёзы хлынули потоком, словно этого и ждали, лёгкого толчка, после которого Юнги уже всё равно не смог бы их удержать. Омега уткнулся лицом в подушку, в слепом отчаянии и беспомощности кусая наволочку.       — Простите меня мама, папа. Простите своего непутёвого сына… ма-а-ам… пожалуйста… я был таким дураком… полным дураком… мам, прости меня… папа, прости-и-и…       Вдруг прохладная и мокрая наволочка подушки сменилась на мягкий хлопок, обтягивающий мускулистую грудь, под которой гулко билось сердце. Сильные руки обняли парня крепко и прижали к себе, чтобы он даже и не думал вырываться.       И Юнги не стал.       Он просто обнял его так сильно, что у Чонгука могли бы треснуть рёбра.       Мин обнимал и топил его в своих слезах, слюнях и соплях. Сколько это длилось? Юнги казалось, что несколько часов. Футболка у альфы на груди стала очень влажной. Парень колотил его по спине, сотрясаясь от спазмов, дёргал ногами, рыдая так, что сердце у Чонгука разрывалось, кусал его сквозь тонкую ткань в грудь, отчего он лишь сжимал Юнги в стальном кольце своих объятий ещё сильнее.       Мир Юнги рухнул. В нем не осталось ничего. Даже хоть каких-то руин и камушков. Когда омега обнаружил, что попал в дом к совсем незнакомому человеку, да ещё и в будущее.Его лишь утешала мысль, что всё как-нибудь образуется, и он вернётся домой, к родителям. И пусть жизнь с ними была невыразимо скучной, они были его родителями, они были его и с ним, всегда, с самого начала. Они были миновым прочным фундаментом, омега мог приткнуться где-то в углу у них и зализать раны, чтобы потом с новыми силами в новый бой. И вот они оставили его… Юнги некуда идти, он совсем один. Совсем. В огромном пугающем незнакомом мире, который старше его на целых пять лет.       «Что делать? Что мне делать? Куда идти?»       — Не нужно тебе никуда идти, глупыш, это же твой дом. Никто тебя отсюда не выгоняет, — успокаивающе похлопал Юнги по спине Чонгук.       «Я что, вслух сказал?»       — И это тоже, милый.       — Н-не назы-зывай м-меня т-так… — всхлипывал Мин.       — Почему?       С него достаточно. Хватит лжи… Он не сказал это вслух? Видимо, нет.       — Так почему же?       — Ты мой муж? — проигнорировал Юнги его вопрос.       — Да-а, — протянул недоуменно Гук. — К твоему глубочайшему сожалению.       — Вот как. Теперь ты — единственный родной мне человек во всём мире, — неожиданно признался парень альфе куда-то в грудь.       Чоново тело застыло в молчании на пару мгновений. А потом он подтянул омегу повыше и удобно уложил в колыбели своих рук.       — Я же обещал, что всегда буду с тобой. Даже если ты этого не хочешь. Я никогда тебя не оставлю. Никогда.       Слова теплом отдались внутри омеги. Юнги снова уткнулся лицом ему в грудь — ему определенно нравился его запах — наконец-то успокаиваясь и почти спокойно вдыхая воздух в уже саднящие лёгкие.       — Юнги… — прошептал он, целуя парня в висок. — Юнги… Маленький мой… — ещё один легкий поцелуй.       — М-м? — сонно спросил Мин. Ласковые прикосновения губ вызвали в его отключающемся сознании вспышки удовольствия, похожие на фейерверки.       — Ничего. Спи.       — Хорошо…