Назови меня хёном.

Месяц спустя…

      Когда я решился вывести на чистую воду Чимина, я думал, что этот цветочек сразу раскроет, но не тут-то было. Этот бутон походу и не собирается раскрывать свои нежные и хрупкие лепестки. И что мне тогда делать? Я просто обязан довести всё до конца.       Через месяц зима, а это значит праздники, и первый снег, а также теплая и дутая одежда, тёплые шарфы и шапки, мягкие и пушистые варежки, это так мило. На сердце немного теплеет, а в голове появляется четкий образ Чимина во всём этом. Что за хуйня? Почему этот цветок в моей голове? Так, это всё из-за моего обещания. Всё из-за того, что я пообещал самому себе, что раскрою его секрет. Всё из-за этого, лишь из-за этого. Я ведь совершенно нормальный! Верно.       Я трахал девочек, и собираюсь продолжать. Боже, этот чёртов рыжий цветок. Надеюсь, он не ядовитый, и я не заражусь им.       Сидя в школе на уроке геометрии, я думал о цветке и смотрел в окно, как раз видя спортивную площадку, где и была наша параллель. Чимин в черных обтягивающих штанах и олимпийке, которая свободно сидела на нем. Его густые волосы так смешно подлетели вверх, когда он пытался забросить мяч в корзину, улыбка сама по себе стала растягиваться. По моей парте прошлась дрожь, и я повернул голову.       — Мин Юнги, я смотрю, у вас появилось куда более занимательное занятие, чем геометрия! Интереснее же смотреть за тем, как другой класс играет в баскетбол, в то время, как вы сидите на скучной и ненужной геометрии. Если вам так скучно, то прошу к доске. Мы как раз разбираем новую тему. Поднимайтесь.       Спустя минут двадцать, я вылетел с этого адского кабинета, и ринулся в столовую. Найдя взглядом нужный мне стол, я стал подходить к нему. Все девочки смотрят с восхищением, парни опускают головы, лишь бы я их не трогал, Мина смотрела на меня с широко открытыми глазами, Тэхен с непониманием, а этот придурок, даже не смотрел на меня. Да как он смеет? Около меня шёл Хосок, и опять улыбался. Хотя, он всегда улыбается, и иногда это бесит. Остановившись у их столика, я громко хлопнул ладонями по поверхности деревянного стола, Чимин поднял на меня глаза. Где-то в углу, я заметил Чонгука, который нервно усмехнулся и вышел из столовой.       — Чимин, нужно поговорить. Так что быстрее шевели своими прелестными булочками.       — Я не пойду с тобой, если хочешь говори здесь.       Этот засранец, после того, как я из-за него был вызван к доске, ещё и оговаривается?! Усмехнувшись, я дёрнул его за руку и прижал к себе.       — Я не хотел по-плохому, но, видимо, с тобой не получится.       Взяв его за ладонь, я не подал вида, но очень сильно удивился, насколько его ручка маленькая. Она идеально помещалась в моей руке, настолько идеально, что я не захотел её отпускать. Он что-то мне говорил, но шёл следом. Выйдя из столовой, я завернул за угол, и мы оказались под лестницей. Это идеальное место, для парочек, которые не хотят, чтобы их застукали за поцелуями. Прижав его к деревянной панели, я остановился в паре сантиметров от него. Так близко, что глаза начали колоть, захотелось закрыть их и просто обнять его. Потому, что он так нежно смотрел на меня, что захотелось отступиться от своей идеи, но…       — Послушай, Юнги, если ты хочешь меня побить или унизить, то лучше не тяни, я не из тех, кому приходится по душе ожидание и томление.       — Из-за тебя, меня вызвали к доске на геометрии.       — Я даже не в твоём классе, поэтому я не виноват.       — Ты плохо играешь в баскетбол.       На его лице расцвела улыбка, и я увидел его белые зубки, и глаза, которые превратились в полумесяцы. Такой красивый. Э, нет, Юнги, очнись. Придавив его ещё сильнее, я практически был вплотную.       — Так ты следил за мной? Почему бы это?       — Ты идиот? Я говорю, что мог получить плохую оценку из-за тебя.       — Ну, во-первых, ты не получил её, потому что ты умный, во-вторых, я не виноват, что ты пялился на меня, а не на учителя, и в-третьих, чего пристал ко мне, как банный лист?       Такого напора я не ожидал, он говорил быстро и громко, чем заставил меня растеряться.       — И, может, ты уже отпустишь мою ладонь?       Я совсем не заметил того, что его маленькая ручка до сих пор была в моей руке. Я бегал взглядом по его лицу, и эмоции меня переполнили. Его такие пухлые и чувственные губы так и манили, но ещё слишком рано, Юнги. А вот обнять такого хрупкого парня уже можно. Поэтому, выпустив руку, я обвил его талию и уткнулся в изгиб шеи. Вкусно. Его аромат немного слащавый для парня, но мне нравится.       — Эй, ты спятил?       Его голос дрогнул, и я сжал его бока лишь сильнее. Стало тепло и совсем не противно. Такой маленький… Мой цветочек.

…

      Проходя мимо центральной лестницы, я чисто случайно увидел обнимающихся Юнги и Чимина, и это было странно. Точнее мои чувства были странные, мне не хотелось оскорбить их или же рассказать о них. Нет. Я просто остановился, и наблюдал за ними. То, как нежно тёрся носиком Юнги о шею рыжего, когда это поведение совсем неестественно ему. Чимин же просто позволял сделать это, а может он просто боится его? Это так красиво смотрится со стороны, когда два парня с трепетом относятся друг к другу. Хотя, я не уверен, что у Юнги что-то может быть к Чимину помимо того, что он обязан вывести его на чистую воду.       Только я оторвался от них, как моему взору предстают Тэхен с Хосоком. И что это за ебаная парочка?       — Какого хуя вы вместе идёте?       Моя злость бушевала и будь мы в аниме, или же манге, то от меня исходила бы черная аура. Тэхен слишком ярко улыбается, а Хос его придерживает под локоть. Схватив Тэ за руку, я его дёрнул на себя.       — Ты чего? Спятил совсем! — брат бьёт меня по спине и отходит обратно.       — Вернись на место, Тэхен.       — Вы знакомы?       Хосок смешно округляет глаза, а Тэ всем своим видом показывает мне, чтобы я не натворил глупостей.       — Ну, мы вроде как братья.       — Чего?       Они в унисон повысили голос. И если же Хос от удивления, то Тэ от злости. Он кинулся за мной с криками. Я бежал так быстро как мог. Мой мозг не успевал соображать, да и к тому же, я в этой школе всего ничего, и многих ходов не знаю. Мои ноги несли меня непонятно куда. Добежав до черного выхода, я остановился, потому что впереди дверь с замком, а сзади злой Тэхен.       Прижавшись к стене, я стал его ожидать, и когда он появился, мне захотелось рассмеяться. Его волосы были растрёпанные, щеки порозовели, дыхание сбилось, а с правого плеча слетел пиджак. Такой очаровательный.       — Ты слишком медленный, братец.       — Ты чего вообще вытворяешь? Чон Чонгук, я же просил тебя не распространятся о нашем родстве. Ты хоть понимаешь, что уже через десять минут об этом все будут знать. Я так тебя ненавижу.       Он подошёл вплотную и сжал в руках ткань моей белой рубашки у горла. Он так часто дышал через рот, что я отчётливо уловил запах вишни. Такой ребенок, потому что жевать жвачку со вкусом вишни, так по-детски.       — И что ты мне сделаешь?       — Чонгук, ты зачем это сделал? — уже более спокойно спросил он, и так резко изменился, что я подофигел. Его руки полностью легли на мою грудь, так же, как и голова. Я будто перестал дышать, лёгкий аромат авокадо от его волос, будто прожигал мой нос и въедался в мою память.       — Тэхен…       — Боже, я так тебя ненавижу, ты просто недоразумение какое-то.       — Тэхен…       — Зачем ты это сделал? Зачем оторвал мою руку?       — Тэ…       — Он же мне нравится. Тупой ты братец.       — Чего?       От его слов мне стало больно и неприятно. Это как вообще? Он же мне всегда говорил, что на дух не переносит геев. Как? Как ему может нравится Хосок? Хосок, он же мой друг. Он ведь не станет с ним… Боже. Моя рубашка стала пропитываться слезами. Его слезами. Но, почему он плачет? Неужели, он настолько меня ненавидит, что и в правду не хотел меня признавать? Но почему?       — Тэхен, я… мне нечего тебе сказать.       Подняв руку в воздухе, я хотел его оттолкнуть, но вместо этого дотронулся до его головы, и лаская, начал поглаживать его голову. Такие грациозные руки Тэ обвили мою талию, так необычно. Если же брать в пример ситуацию, когда я смотрел на друзей, то сейчас это совершенно другие эмоции.       — Чонгук, он мне нравится… я… я не знаю, что с этим делать. Понимаешь? Я устал притворяться правильным.       — А кто тебе сказал, что все остальные правильные? Может, гомосексуализм — это правильно! Тэхен, я не могу поверить, что ты гей.       — Я боюсь Гук, я не хочу быть как отец. Но я уже такой, меня не привлекают девочки, я не возбуждаюсь, глядя на них, я запутался понимаешь? А тут ещё Хосок со своими супергорячими танцами. Почему всё так сложно? Почему?       Он ронял такие горячие слёзы на мою рубашку, что я сам захотел всплакнуть, но не мог. Я даже не понимаю, что на меня нашло и начал его поддерживать. Просто, мне жаль его, он словно потерявшийся котенок, которого все бросили.       — Тэ, ты просто запутался. Не думай об этом и всё наладится.       — Гуки… спасибо тебе.       — Эй, ты не думай, что я тебя принял, просто я делаю это ради мамы.       Да, Чон Чонгук, это всё ради нашей матери. И на Тэхена мне срать. И на его чувства, и эмоции, и горькие слезы, а также его душевную боль. Мне все равно, просто я тоже немного запутался. Я не хочу подпускать его ближе, чем он уже подошёл, ведь иначе будет больно и неприятно. Но как я могу перестать чувствовать тепло на сердце, когда он так прижимается ко мне и изливается в своих переживаниях. Этот момент был таким священно-тайным, что я не смог сдержать свои руки. Прижав его плотнее, я сцепил руки в замок на его пояснице, и томно дышал в его шею. Такой сладкий запах, так и хочется его проверить на вкус. Словно передо мной вишневый пирог, который так и манит прикоснуться и вкусить себя. Легонько, как крылышки бабочки, мои губы коснулись его гладкой кожи на шее. Так приятно. Еще поцелуй, а затем я услышал лёгкий стон и опомнился. Открыв свои глаза, я перепугано посмотрел на Тэхена, который так же с непониманием смотрел на меня. За секунду мы отпрянули друг от друга и куда-то засобирались. Что это было? Я поцеловал его шею несколько раз, а он простонал в ответ?! Это вообще нормально?       Почему всё вдруг так стало непонятно? В моей голове лишь одни вопросы, ответы на которые я подобрать не могу. Единственное, на что я могу дать ответ и признаться самому себе, что дотрагиваться и ласкать его было чертовски приятно. Я буду ссылаться на то, что мои гормоны бьют мне по шарам, и это не чёртово влечение.

Прошло два дня…

      То, что произошло под лестницей для меня до сих пор остаётся загадкой и шоком. Не то, чтобы я ожидал, я даже и подумать о таком не мог, чтобы Юнги проявлял ласку, да ещё и ко мне.       С Миной я не виделся всё это время, да и не тянуло как-то. Теперь мне даже и сексом с ней заняться не хочется. Все мои сны оккупировал один светловолосый и грубый парень, который так естественно держал мою руку в своей. По школе я ходил словно мумия, и когда на перемене в коридоре меня перехватили за руку, я сразу же встрепенулся.       — Чимин, в прошлый раз нам так и не удалось договорить. Я хочу, чтобы ты уделил мне время.       — О чём ты?       — Сходи со мной на одно свидание!       Свидание? С Юнги? Точнее у Юнги со мной? Пак Чимином! Парнем! Наверное, если сейчас можно было бы вскрыть мою черепную коробку, то там бы был фейерверк.       — Хорошо.       Блядь, это и в правду конец! Вот там то он меня и прикончит. Ну, кто же тебе виноват Чимин, только ты сам. Поздравляю себя, я подписал смертельный договор, и теперь чёрт Мин Юнги меня утянет с собой в Ад, где я буду сгорать либо от мук, либо от удовольствия. И в этой ситуации я даже и не знаю, какой из вариантов менее болезненный.       Скорее всего, я пожалею в этот же вечер, но глядя на улыбающиеся глаза парня, я не смог изменить свой ответ. Ну что же, Пак Чимин, теперь твоя дорожка в Ад точно предрешена. Мне страшно, но в то же время до жути интересно. Какие эмоции я смогу ощутить от этого свидания? Как говорится, лучше пожалеть о том, что сделал, чем о том, чего не сделал.       И если же я и пожалею, то уж точно по заслугам, так как сам решился на эту опасную авантюру, которая с каждым днём меня засасывает всё сильнее и безвозвратно.

…

      Я и в правду рехнулся. Может, у меня всё же сотрясение? Я полный идиот, раз решился проболтаться Чонгуку о моей симпатии, да ещё и к парню. И может было бы проще, если бы этот переросток меня унизил, оскорбил, ну, или же в конце концов, ударил, но никак не то, что он сделал.       Его мягкие губы касались моей шеи. Она до сих пор горит в этом месте, хоть уже и прошло время. Дома я так и не появлялся, ночевал у Чимина. В школе избегал, а маме говорю, что у меня школьный проект, и я в полном порядке.       Так как-то грустно и одиноко теперь ночевать одному, потому что Чим поселил меня в комнате для гостей, и засыпая каждую ночь, я сверлил стену взглядом. Обычно я смотрел на мощную не по годам спину брата, а тут тишина и пустота.       Если же раньше мне снился Хосок, то теперь это был Чонгук, а точнее, эта сцена у черного выхода. Эти руки, моё признание, губы, и потом стон, после которого, мне кажется, настал пиздец. Что будет дальше, наверное, и сама судьба не в курсах.       Конечно же, в скором времени мне придется вернуться и поговорить с ним о всей этой ситуации, и то, как нам быть дальше, но это точно будет не сейчас, так как у меня снова стоит на моего младшего брата.       Начиная вспоминать его по новой, я водил рукой по члену. Я слишком чувствительный, а самыми эрогенными местами у меня является шея, головка члена, соски и пальцы на руках. Может быть, я и извращенец, но я не считаю это аморально, какой бы это правдой не было. Не хочу прогибаться под общество и их мерзкое мнение. Единственное, что меня беспокоит, так это мама. Не хотелось бы, чтобы она ещё плакала из-за этого. Я такой мерзкий и отвратительный, что самому стыдно. Запрокинув голову, я прибавил темп. Под рукой уже стало влажно, закусив губу, я сдержал стон и содрогнулся в оргазме.       Я не смогу и не буду. Я не влюблюсь в своего брата. У меня получится, я же сильный. Нужно просто не думать об этом ходячем сексе, просто нужно переболеть и всё пройдёт в норму. Мы справимся, потому что Чонгук будет моим стоп-краном.