Да приидет Царствие мое

      Обычное утро слепило глаза, наполненное звенящими женскими голосами: - Доброе утро, пастор! Доброе, и вам всем вместе, и каждой по отдельности. Доброе. - Как спалось, пастор? Замечательно, лучше не бывает. В гробах так сладко не спят. - Отличный сегодня денек, пастор! Такой же, как всегда. Как был вчера, и позавчера, и на прошлой неделе, какой будет и завтра. Какой был и год назад. Этот точно такой же. Мог бы быть, если бы не решение постучаться в преисподнюю и не раздавшийся в ответ стук с той стороны. Крейг тряхнул головой, избавляясь от навязчивых хлопьев снега в волосах и дурных мыслей, заполнивших голову. Наверняка все это привиделось. Не существует ни ада, ни рая - это лишь пища для идиотов, которых нужно хоть как-то контролировать. Протяжный зевок утонул в кулаке. Несмотря на абсурдность, банальную невозможность произошедшего, ночью сомкнуть глаз так и не удалось то ли от душевных терзаний, то ли от накопленного напряжения, не находящего иного выхода, помимо бессонницы. Все надежды раскололись надвое, перетягивая ожидания в разные ниши и терзая любопытство и засевшие в сердце опасения. С одной стороны, Крейг надеялся, что на треклятом чердаке церкви сейчас нет ни единого признаки жизни, исключая донельзя наглых крыс. С другой, только от мысли о том, что там, скованный толстой цепью, в границах из соли и меловых очертаний находится порождение всепоглощающего огня, перебивало дыхание в пленительном предчувствии. Молодой пастор шумно проглотил холодный вдох, заглушая голоса любых волнений. На сегодня работа еще не выполнена, важно было не терять перед прихожанами лицо.       - Добрый день, пастор! Добрый. И что людям в такую рань не спится? - Славная служба, пастор! Единственная церковь в окружении трех поселений отчего-то всегда была полна по воскресеньям. Даже в такие морозы. - Не утомились, пастор? На целую жизнь вперед. Зачитывать одну и ту же книгу раз за разом, твердить, как попугай, про спасение и небеса людям, готовым уверовать даже в разумные деревья и живые камни при правильной подаче, - удовольствие на любителя. Крейг устало вздохнул. Будь мил со всеми, славно выполняй свою работу, не отсвечивай - и будут тебе мир и покой. Заветы почившего отца всегда были предельно просты. Невольно вырвался короткий смешок. Будь все действительно так, не было бы никаких проблем, только одного учесть не удалось. Если пережить один день в неделю, пресыщенный стягивавшимися со всех сторон сельчанами, еще вполне можно было, то жизнь в соседстве с монастырем - пусть и довольно скромным по своим размерам - постоянно держала в напряжении. Дюжина дуревших от пребывания в глуши незамужних по тем или иным причинам женщин разных возрастов была вопиюще голосиста и непредсказуема в своих словах и импульсивных поступках. - Пастор, можно вас на пару слов? Весь организм натужно застонал, желая отправить всех к чертовой матери, но внешне Такер был стандартно непоколебим. Выслушать чужое нытье, составить списки, помочь монахиням в их незамысловатом быту - и только тогда можно будет уделить внимание своим делам. Как назло, треклятый белый воротник душил сегодня особенно сильно.       Вечер склонил к горизонту свою янтарную голову, разливая золото по снежному полотну, до слез режущему всплесками искр глаза. Крейг глубоким вдохом наполнил легкие морозным воздухом, радуясь концу дня и думая о том, куда катится жизнь. Столько лет проучиться на священника, чтобы под конец воскресенья, после всех обязанностей, служб и нервотрепки от прихожан несколько часов кряду махать лопатой, разгребая узкие монастырские тропы. В принципе, всегда могло быть и хуже. Такер задумчиво сложил руки на увесистом черенке и опустил на них голову, лелея каждое безмолвное мгновение в надежде, что эта благодать, лишенная суеты и шума, продлится вечно. Ненавистный снег, вынуждавший последние пару недель копать с удвоенной силой, мягким коконом принялся окутывать землю, приглушая звуки, будто понимал, насколько сильно сейчас не хватало простого покоя замученному за день пастору. Он блаженно опустил веки, избавляясь от всех терзаний и лениво отмахиваясь от нахлынувшей из-за нехитрого физического труда сонливостью. И что ночью нормально не спалось?.. Крейг резко распахнул глаза, точным движением воткнул лопату в ближайший накиданный сугроб и окольными путями, чтобы ненароком не нарваться от чересчур активных и общительных монахинь, двинулся в направлении к церковному зданию. Сложно было удивляться своей уже ставшей привычкой воскресной забывчивости: каждую неделю этот день выматывал настолько, что сил едва хватало, чтобы добраться до кровати и рухнуть беспробудным сном. Но упустить нечто настолько важное… Такер пронесся вдоль церкви, оставляя позади поспешное эхо шагов, завернул за дверь и взобрался по шаткой лестнице, кое-как закрепленной на стене. Он позволил себе замереть только тогда, когда руки сжали холодную металлическую задвижку люка, ведущего на чердак. Уверенность дала трещину, но пастор тотчас отмел все сомнения, с ненавистью вспоминая, сколько времени и сил ему потребовалось, чтобы собрать всю необходимую информацию для своего замысла. Бога или дьявола, фею или говорящее полено - Крейгу удалось призвать того, кто мог изменить его жизнь раз и навсегда, и в таком случае все усилия должны были окупиться. Рука резко дернула тугой засов, впуская человека в заставленную позабытым хламом тесную комнату, отныне ставшую изрисованной письменами тюрьмой. Время остановилось. Не было ни возможности, ни необходимости дышать, лишь судорожно работало сознание, составляя схемы дальнейших действий. Надрывно, пронзительно и длинно взвизгнула половица под ногой, и этот звук безжалостно резанул по барабанным перепонкам в затхлой тишине. Едва заметно, но размеренно вздымавшееся при каждом вдохе тело в углу на мгновение замерло, и Крейг отступил на полшага, готовясь к любому исходу. Демон не стал атаковать. Не обернулся, не пошевелился, не обратил на постороннего никакого внимания, не сдвигаясь со своего места, так и не изменившегося с прошлого вечера. Сквозь щель старых ставней просачивалась слабая и неровная закатная полоса, и в ее остром свете можно было рассмотреть очертания складчатых крыльев, почти полностью скрывавших сжавшееся на полу существо. Взгляд, прикованный к нему, никак не мог насытиться увиденным, снова и снова изучая незнакомую фигуру, жадно пожирая каждый ее дюйм, который только возможно было разглядеть. Ночь, опустившаяся со стороны озера, забрала с собой последний слабый солнечный луч, погрузив и без того мрачную комнату в полную темноту. Крейг с трудом пришел в себя и, храня молчание, спустился вниз, звякнув задвижкой чердачного люка. Бредя к своему дому, стоявшему особняком поодаль от церкви, Такер не мог поверить, что на этом свете было то, что оказалось способным нарушить непоколебимое хладнокровие молодого пастора, славившегося своей невозмутимостью в любой ситуации. Когда приносили покойников, когда крестили младенцев, когда проходили свадьбы, даже когда горел монастырь, на лице молодого мужчины не было ни единой лишней эмоции, и это отчего-то вселяло в людей спокойствие, к которому они так тянулись в это нелегкое время. Не найдя в себе сил совладать с нахлынувшими эмоциями, Крейг свернул с тропы и упал лицом в снег. Колкий холод кусал незащищенную кожу, забираясь под воротник, но только так удавалось привести мысли в порядок. Не стоило сомневаться в том, что и этой ночью сон будет терпеливо ждать где-то в другом месте.       На тяжелый подсвечник скатилась, застывая во время своего кратковременного триумфа, очередная жирная восковая капля. Огарок неспешно таял, распространяя ореол желтого света, неровно скользившего по комнате. Глаза выхватывали из полумрака любую мелочь: изгиб крыльев, некрупные копыта, оканчивающийся острым наконечником хвост, обвивший покрытую густым мехом нижнюю половину туловища. Демон был все так же неподвижен даже спустя двое суток после призыва, и только изодранный клоками и кривыми полосами кусок стены говорил о том, что существо пыталось сбежать. Пастор осматривал его предельно тщательно, чтобы быть максимально подготовленным к предстоящему разговору. Минуты медленно ползли друг за другом, и Крейг уже потерял им счет, завороженно разглядывая демона и не замечая, что наклоняется все ближе к отмеченному на полу барьеру. Столь безответственно поддаваться низменному любопытству, подвергая себя даже малейшему риску, было непростительной ошибкой. Почувствовав человека, создание в углу шевельнулось то ли от страха, то ли от желания напасть, но пастор не заметил этого, полностью плененный увиденным. Что-то блеснуло в отсвете пламени из-под обнимавшего торс крыла. Казавшееся черным, пятно, которое в прошлый раз Крейг принял за густую тень, за день успело немного разрастись. Кровь? Слишком увлеченный и озабоченный этим предположением, Такер сильнее подался вперед, задев коленом границу из соли и едва не прервав ее, но неожиданно окликнувшие голоса в последний момент вернули обратно в реальность. Крейг рванулся назад, подальше от едва не уничтоженной защитной полосы, пытаясь вернуть сердцебиение в норму. - Пастор! Вы наверху? Селяне привезли провизию, вам отложить что-нибудь? - Яички хорошие, крупные! Хотите яичек? Господи, благослови этих дур. - Я сейчас спущусь! Последний раз взглянув на результат сотни бессонных ночей, проведенных за изучением запрещенных книг и манускриптов, Крейг нахмурился. Стоило уже начать действовать, он и так слишком долго ждал. - Пастор! Яички! - Иду! Завтра.