Целуя паруса кораблей

То, что его кинули не в трюм, откуда можно выбраться, только если ты умеешь летать или плести из своих волос лестницы, обнадёживало. Не обнадёживало то, что его поместили в пустую каюту, связанного по рукам и ногам. В каюте не было абсолютно ничего: ни матраса, ни одеяла, ни бутылки. Ничего. Только маленькое круглое окошко с грязной решёткой, из которого был виден кусок моря, и гниющие деревянные доски, которыми был вымощен пол. Запах стоял неприятный, солёный, но несвежий. Первым делом, дождавшись, пока шаги пиратов в коридоре затихнут, он попытался ослабить верёвки. Но, видимо, со знаменитыми морскими узлами не так просто справиться. Единственное, чего он добился — стёр кожу на запястьях и лодыжках. Затем Питер, осторожно заведя связанные руки за спину, морщась, ощупал рану на спине, которая уже начала затягиваться. Она была не особо глубокой, но рассекла спину от левой лопатки до правой части поясницы. Кажется, он потерял много крови. Не так много, чтобы это было смертельно опасно, но достаточно для лёгкого головокружения, тошноты и слабости. Он устало прислонился к стене. Картинка перед глазами немного покачивалась и расплывалась. Не стоило тратить последние силы на попытки высвободиться из пут. Паркер устало выдохнул и прикрыл глаза. У него есть около недели или двух, пока гонец похитителей не вернётся с пустыми руками. Поэтому надо использовать несколько дней для восстановления и разведки ситуации. Вполне может подвернуться случай, чтобы сбежать с "Мстителя". Его разбудил крепкий светловолосый пират, громко открыв дверь в каюту. Паркер нехотя разлепил глаза и сфокусировал на нём взгляд. Тот, до неприличия, радостно и дружелюбно улыбался, занимая своим телом весь дверной проход. — Эй, парень. Я — Тор. Мне приказали довести тебя до гальюна. Паркеру понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить, что гальюном называли уборную на корабле. — Здорово, — иронично прохрипел Питер и прочистил горло, — может верёвки с меня сначала снимешь? — А! Сейчас. Здоровяк засуетился и завозился у узлов на ногах Паркера. Питер внимательно наблюдал за тем, какие Тор тянул концы бечёвки, куда продевал их, чтобы развязать его. Надо будет попробовать повторить, когда он останется один. Руки ему, к сожалению, не освободили. Он потёр затёкшие лодыжки, чувствуя ноющую боль на разодранной коже. Первым порывом, когда ноги освободили, было накинуться на Тора или кинуться к дверям. Но, в своём нынешнем состоянии, парень понимал, что не сможет оказать никакого сопротивления пиратам или бежать достаточно быстро. Поэтому он только поднялся на ноги, игнорируя протянутую руку добродушного Тора и, немного покачиваясь от слабости, пошёл за ним, не забывая оглядываться по сторонам, запоминая расположение дверей и проходов. — Парень, что у тебя со спиной? — громко спросил его сопровождающий, когда Питер вышел из уборной. Паркер закатил глаза. — А ты как думаешь? Пират промолчал, и Питер был ему за это невероятно признателен. Если бы он ответил, Паркер бы серьёзно засомневался в его адекватности. Доведя пленника до его каюты, Тор снова крепко перевязал ему ноги замысловатым узлом и скрылся за дверью. Погремел ключами, запирая дверь, и ушёл, громко топая ногами. Питер подождал немного, прислушиваясь к тишине в коридоре, и завозился с узлом на ногах. Из-за связанных рук двигать пальцами свободно не получалось, но он очень старался. Распутать узел по схеме, увиденной у Тора не получалось. Питер недовольно чертыхнулся и перестал пытаться. Пират оказался не таким простачком, как показалось Паркеру. Он использовал другой узел. Уснуть снова не получалось. В горле было непривычно сухо, как и во рту. Пить хотелось до чёртиков. Питер вполголоса выругался, припоминая чёртового капитана Старка и его запреты. День клонился к вечеру. Лучи солнца, освещавшие каюту, исчезли за горизонтом, оставляя помещение в темноте. Питер, к этому времени, успел осмотреть все углы своей тюрьмы, неловко перемещаясь по полу с помощью ног и рук. В каюте нашёлся кусочек зачерствевшего сухаря, короткое пёстрое перо и кусок грязной тряпки на окне. Негусто. Паркер мучился от бездействия. Головокружение и тошнота уже прошли. Осталась только слабость, и рана на спине снова открылась. Видимо, от его передвижений по помещению. Он лёг на живот, кое-как устроив руки рядом с головой, и стал мучительно вспоминать скучные сонеты, которые его заставляли учить учителя в родительском доме. Дверь открылась, когда он уже начал вспоминать монолог Гамлета. Питер резко перевернулся на спину, пытаясь сесть, но резкая боль, пронзившая спину помешала ему. Он мучительно поморщился и поднял голову, смотря на того, кто стал свидетелем его слабости. Им оказался невысокий мужчина с вьющимися волосами. В руках он держал небольшую кожаную сумку. — Добрый вечер, — спокойно поздоровался он, обвёл медленным взглядом каюту и остановился на Питере, который с трудом сел. — Кому как. — Доктор Беннер, — со слабой улыбкой представился он, ставя на пол свою сумку. — Тор сказал, что у тебя на спине серьёзная рана. — Тор ошибся, — нехотя выдавил Питер. Пиратские врачи вызывали у него ещё больше подозрений, чем сами пираты. — Я так не думаю, — всё с таким же выражением лёгкой заинтересованности отозвался он и, обойдя Паркера, присел у него за спиной. Питер отшатнулся и попытался повернуться, но был остановлен тёплой рукой доктора. — Я бы на вашем месте не сопротивлялся лечению. Рану надо хотя бы промыть, а то может пойти заражение. Паркер сжал губы и остался сидеть на месте. Может, этот Беннер и прав. К тому же, не будут же пираты калечить потенциально ценного пленника, так? Доктор осмотрел ранение, промыл, прижёг чем- то дурно пахнущим и перевязал. — Постарайтесь спать на животе и не прислоняться к стенам. Питер кивнул, посмотрел на собирающегося доктора и встал на ноги. Следую минутному порыву, он подошёл к мужчине и порывисто обнял его (насколько это было возможно в его положении). — Спасибо, доктор. Беннер смутился, в замешательстве что-то пробормотал в ответ и выскочил из каюты. Питер рассмеялся, запрокинув голову и посмотрел на свои руки. Они крепко держали небольшой кинжал, честно сворованный у доктора. «Жизнь налаживается», - подумал он. А через день начался шторм…