Гнев
11 января 2018 г., 20:20
Любовь – божество ревнивое и начинает гневаться, если ее перестают бояться. Иной раз только потому и влюбляются, что поклялись не любить.
Альфред де Мюссе
Лухан зевнула, да так заразительно, что все в радиусе десяти метров принялись зевать и потягиваться. Несмотря на позднее время, библиотека по-прежнему была заполнена зубрящими учениками – приближались экзамены, и каждый старался в ускоренном режиме впихнуть в себя объем знаний, рассчитанный на полгода. Среди четверокурсников отсутствовали только участники группы Erreway, под шумок удравшие на репетицию предстоящего концерта. Сидящая напротив Лаура устало потерла глаза. В отличие от львиной доли одноклассников, она не нахватала «хвостов» по учебе, однако присущий девушке синдром отличницы, а также чересчур бдительная совесть не позволяли ей бездельничать, когда все вокруг усердно занимаются. – Может, хватит на сегодня? – поинтересовалась Лаура, разминая затекшую шею. – Я еще не закончила с историей, – тяжело вздохнула Лухан, переворачивая сразу несколько страниц в поисках окончания главы. В глазах запестрила кавалькада дат и имен, что заставило девушку вздохнуть снова, еще трагичнее. – И почему у меня такое чувство, что историки записывали каждый чих Хуана Перона*?? Иначе откуда бы здесь появилось столько дат? – Можно по датам еще раз перед сном пробежаться, освежить в памяти, – наивно предложила Лаура. – Нельзя освежить то, чего там нет, – проворчала Лухан. – И, видимо, уже не будет, потому что я полностью выдохлась. – Не переживай, мы можем завтра с утра позаниматься во время завтрака, – «обрадовала» подругу Лаура, собирая свои учебники и тетради. – А сейчас сходим в душ, и спать. Лухан уже собиралась последовать примеру отличницы, но тут в комнату зашел Блас, сходу прицепился к третьекурсникам и принялся отчитывать их за шумное поведение. – Знаешь, ты иди вперед, я догоню. – Лухан с самым решительным видом уткнулась в учебник. – Хорошо, – не стала настаивать блондинка и покинула библиотеку. Лухан попыталась сосредоточиться, но не могла уразуметь ни слова из содержания книги. Внутри, как всегда в последнее время при виде Бласа, вспыхнула злость. С их разговора в учительской прошло уже две недели, в течение которых девушка старательно игнорировала опекуна. Хотя в душе у нее все кипело, она изо всех сил изображала равнодушие, делая безразличное лицо всякий раз, когда Блас проходил мимо. Она не избегала его, напротив – пыталась быть на виду, вести себя, как ни в чем не бывало, словно действительно не видела разницы между ним и другими учителями. Сначала Бласа как будто только радовало такое ее поведение, но, видимо, что-то подозревая, со временем он все чаще находил повод заговорить с Лухан. Она вежливо и равнодушно отвечала на замечания и вопросы, глядя сквозь него, неизменно называла старосту «сеньором Эредиа» и прилежно выполняла все поручения, не выказывая никаких эмоций. Даже когда мужчина в очередной раз издевательски прошелся по приютскому прошлому Лухан, она только пожала плечами и устало закатила глаза, рассеяно произнеся: «Да, да, я это знаю». Блас, похоже, был растерян и удивлен, никак не ожидая от своей строптивой воспитанницы такой покорности. Кажется, он решил, что Лухан задумала какой-то коварный план мести и старается усыпить его бдительность, и теперь бесился от неизвестности, а девушка то и дело натыкалась в коридорах колледжа на его подозрительный мрачный взгляд. В действительности же Лухан и не собиралась мстить. Давно прошло то время, когда она ненавидела этого человека всей душой и старалась побольнее его задеть. Она больше не хотела намерено обижать и ранить его. Лухан просто решила испробовать последний способ наладить отношения – предоставить ему ту свободу, которой он так желал. Свободу и одиночество. Понимая, что ее надежды беспочвенны, девушка все же сохранила искорку веры в то, что «одинокому волку» может прийтись не по душе настоящее одиночество. Ведь сам того не признавая, Блас отчаянно искал тепла и поддержки – сначала у Мии, потом у Сол… Он говорил, что хочет быть один – но ведь зачем-то устроился в колледж. Пусть это было из-за ненависти, пусть его цели были далеки от благородных, но даже так – он предпочел общество «ненавистной» воспитанницы своему боготворимому покою. Пусть и в качестве врага, но она была рядом, вела «их» войну, никогда не оставляя его одного посреди поля боя. До настоящего момента. Сохранять хладнокровие было совсем нелегко: Лухан мучило чувство несправедливой обиды и злость на Бласа – за его слова, действия, за всю его тиранскую натуру и издевательские манеры. Как ей хотелось иногда как следует врезать ему и стереть ухмылку с наглого лица! В подобные моменты девушка пыталась отвлечься, перемножая в уме трехзначные числа, у нее становился такой отрешенно-задумчивый вид, что даже самый внимательный наблюдатель не догадался бы, какая буря бушует в сердце Лухан. Вот и сейчас девушка постаралась подавить горькие чувства и осталась на месте – ей не хотелось, чтобы Блас решил, что она сбежала из-за него. Закончив выговаривать поникшим третьекурсникам, староста двинулся в направлении библиотеки. Лухан напряглась, однако он, не выказав ни малейшего интереса, молча миновал ее стол и скрылся за стеллажами. – Ну и ладно… – пробормотала Лухан, похватала свои вещи и быстро направилась к выходу. Однако не успела девушка взяться за ручку двери, как та резко открылась навстречу, и кто-то с разбегу врезался в Лухан. Та вскрикнула, пытаясь удержать равновесие, замахала руками, но неизвестный спринтер по инерции продолжил стремительное движение вперед, и они дружно грохнулись на пол, огласив комнату воплями и ругательствами. Сверху барахтающихся страдальцев красиво накрыло водопадом исписанных листков, выпавших из рук Лухан и разлетевшихся подобно осенним листьям на ветру. – Аааау, что за …? – застонала Лухан, пытаясь выбраться из-под прижавшего ее человека и одновременно разгрести бумажные завалы, дабы распознать гада и отплатить за «незабываемый» полет. «Гад», оказавшийся высоким темноволосым парнем, все еще лежал лицом вниз и упорно не распознавался. – Ты обалдел, что ли??? Смотреть надо, куда несешься, придурок! –Извиниии! – Незнакомец наконец сумел встать на колени и перевести виноватый взгляд на свою жертву. Однако куда сильнее вины в ореховых глазах плескалась веселье, что еще больше возмутило Лухан. – Засунь свое «извини»… – Да ладно тебе, я же не специально! – Парень потер назревающую шишку и широко улыбнулся девушке. – Хотя чего скрывать, неожиданный, но приятный результат. Лухан презрительно фыркнула и принялась собирать воедино свой разлетевшийся конспект по истории. Парень незамедлительно бросился на помощь. – Ну правда, извини, я не хотел! Вот честное слово! Хочешь, в качестве возмездия теперь ты меня на пол повалишь? Лухан не сдержала смешок. – Заманчиво, но боюсь, ты этого не переживешь. – Мы можем проверить! – взбодрился парень, и видя, что девушка немного остыла, протянул руку: – Я Даниэль. А лучше просто Дани. – Рада за тебя, – буркнула Лухан, выхватывая из его левой руки оставшиеся листки и поднимаясь на ноги. Даниэль, ничуть не смутившись, вскочил следом. – Удачно финишировать. – Подожди, – преградил ей дорогу новый знакомый, с покаянным видом соединяя ладони, хотя глаза его смеялись. – Слушай, не сердись. Когда люди на меня сердятся, я теряю аппетит, интерес и смысл жизни и брожу, как унылое приведение. Жалкое зрелище! Умоляю, смилуйся и прости меня на этот раз! И кстати, предложение о мести остается в силе. – О каком предложении речь, Линарес? – раздался над ухом вкрадчивый голос, заставивший Лухан вздрогнуть и отшатнуться. Появившись словно из ниоткуда, Блас недобро прищурился, глядя на парня. Тот несколько смешался. – Видите ли, сеньор Эредиа, я предложил … эээ… Линарес свалить меня на пол, потому что… – Очень интересно, Гонсалес, – язвительным тоном перебил Блас, – именно это вы и напишите в своей объяснительной на десяти листах. Завтра утром она должна лежать у меня на столе. А сейчас вон отсюда, пока я не назначил вам наказание. Дани открыл было рот, но под суровым взглядом старосты сник и поплелся к двери. Лухан попыталась последовать его примеру, но тут же была схвачена за локоть. – Стоять, Линарес! К тебе это не относится. – Блас резко развернул девушку лицом к себе и впился в нее взглядом.– О какой мести вы там говорили, а? Лухан приняла невозмутимый вид. – Понятия не имею, сеньор Эредиа. Возможно, вы что-то поймете из его объяснительной. – Не шути со мной, – прошипел Блас, наклоняясь ближе и практически касаясь ее лба. У Лухан внезапно перехватило дыхание. – Как будто я не понимаю, что ты опять что-то задумала! Это в твоей натуре, Линарес, не вытравишь. Что у тебя на уме на этот раз? Ну, отвечай! – Отвяжись от меня, Блас! – не выдержала Лухан, теряя напускную вежливость и вырываясь из его «зажима». – Мир не крутится вокруг тебя, между прочим! – Взяв себя в руки, она продолжила безразличным тоном: – Мне нужно идти, сеньор Эредиа, экзамены на носу. Мой опекун будет крайне недоволен, если я их завалю. – Не сомневайся, будет, – хищно прищурился Блас. – Возможно, даже решит перевести тебя в другую школу, где ты сможешь уделять больше времени учебе, а не бегать за богатенькими женишками. Лухан мысленно во всех красках представила, как учебник по истории впечатывается в нос опекуна. Посмаковав воображаемое возмездие, она сладко улыбнулась: – В таком случае мне лучше поторопиться и найти жениха сейчас, пока еще есть возможность, да, сеньор Эредиа? – Линарес! – прошипел Блас, снова приближаясь и хватая ее за локоть. – Не дерзи мне. Я тебя предупреждаю… – Будьте добры, отпустите мою руку, сеньор. Мне еще предстоит много работы сегодня. И серьезно, вы не могли бы по возможности держаться от меня подальше? Разговоры с вами – пустая трата времени. И не нужны ни мне, ни вам. Он медленно разжал руку и махнул рукой на дверь. – Не задерживаю. Что-то странное было в его голосе, но Лухан, не глядя на выражение лица Бласа, направилась к выходу, ощущая помимо гнева смутное раскаяние.***
На следующий день Марисса с сияющими глазами призналась подругам, что они с Пабло снова (в который уже раз!) вместе, и поскольку все их время ушло на празднование этого события, к экзамену по истории она, конечно, не подготовилась. Поэтому с присущей ей решительностью предложила сорвать урок. Лаура пришла в ужас, а Лухан воспряла духом. Вчера она упорно, раз за разом, перечитывала учебник, но мысли ее бродили далеко, и в памяти едва ли задержалось что-то полезное. Правда, при всей готовности поддержать идею Мариссы Лухан все же не хотела попасться «на горячем», ведь тогда все ее усилия вести себя вежливо и безразлично могут пропасть даром. Но Марисса удивила подругу: – Не переживай, я уже все придумала. Мы с Пабло все устроим. – И подмигнув, умчалась на половину мальчишек. – Ой, не нравится мне это… – бормотала Лаура по дороге в класс. – Да брось, Лаура, не занудствуй! Получишь ты свою пятерку, но только не сегодня, а завтра. – Лухан первой забежала в класс и хлопнула по макушке высокого парня. – Привет, Ману! – Сестренка! Как-то ты неестественно счастлива перед экзаменом. – Мануэль хитро посмотрел на девушку, и Лухан поняла, что о гениальном плане Мариссы знают не только они с Лаурой. Она сделала серьезное лицо. – А как же иначе? Я вот только что Лауре говорила, что без знания своей истории человек не может называться человеком. Так, животное какое-то. Мы утром даже чуть не подрались за право сесть за первую парту. Правда, Лаура? Лаура укоризненно покачала головой, проходя к своему месту. Мануэль и Лухан прыснули. – Ну удачи тогда! – Ману заговорщицки подмигнул Лухан и проскочил между парт к Мие, которая, томно зевая, в окружении свиты входила в класс. Одноклассники постепенно заполняли помещение. Не хватало только Мариссы и Пабло. Она прошмыгнули в класс вместе со звонком, буквально на пару секунд опередив нагруженную экзаменационными билетами Хильду. – Ну что, получилось? – прошептала Лухан, сгорая от нетерпения. – Что за вопрос? Конечно! – А что будет-то? – Линарес, Андраде, прошу прекратить разговоры, – вмешалась Хильда. – Убираем с парт все, кроме ручек. Да, да, это и к вам относится, Лассен. Что это там у вас там в рукаве? Все захихикали. Несмотря на отчаянное сопротивление Гвидо, Хильда умудрилась вытянуть у него длинную полоску бумаги, сплошь исписанную микроскопическим почерком. – Да я смотрю, вы времени зря не теряли. – Историчка сощурилась, пытаясь рассмотреть каракули. – Это не то, что… понимаете, это молитва! – нашелся Гвидо, и, ощутив прилив вдохновения, продолжал сочинять на ходу: – Это такая молитва на помощь в учебе. Мне ее мама дала и сказала…эээ… всегда брать с собой на экзамены. Она передается из поколения в поколения в нашей семье, как святыня. Вы не можете ее забрать! – Что ж, раз это такая важная вещь, я отдам ее лично твоей маме, – усмехнулась Хильда, шаркая к столу. Гвидо под сдавленные смешки одноклассников расстроено опустился на место. Пабло толкнул его в бок и что-то прошептал. – Итак, начнем. В билете… В этот момент вдалеке что-то громко хлопнуло, и раздался вой противопожарной сигнализации. Несколько девочек вскрикнули. Хильда подпрыгнула и схватилась за сердце. Марисса сияла. – Что такое? Что… Дверь класса распахнулась, на пороге появился староста и скомандовал: – Быстро все на выход! Ученики, галдя и толкаясь, повалили к выходу. Лухан схватила за руку ликующую Мариссу: – Вы что, школу подожгли? – Нет, – радостно ответствовала подруга, – просто надели на один из датчиков пакет, а снизу свечку прикрепили. Она его прожгла, ну и… – А что тогда так грохнуло? Подруги вместе со всеми бежали по коридору, где Блас и директор пытались навести хоть какое-то подобие порядка. Какое там! Проще было остановить лавину, чем толпу подростков, радостно убегающих от несостоявшихся экзаменов. – Не знаю … – озадачено протянула рыжая. – Может, пакет лопнул? – Разве что в нем хлопушки лежали, – скептически подняла бровь Лухан. – Да какая разница! Главное – мы свободны! – Она обернулась, высматривая в собравшейся во дворе толпе соучастника срыва, в то время как он незаметно протолкался с другой стороны и схватил ее в охапку. Марисса взвизгнула и повисла на шее у Бустаманте, смешно болтая ногами. Глядя на них, Лухан неожиданно почувствовала грусть. Пусть она и недолюбливала Пабло, но была очень рада за подругу. Здорово, что они помирились и так счастливы. Но в то же время Лухан понимала, что снова остается одна. Раньше у нее хотя бы была переписка с опекуном… или война со старостой… а теперь… Неожиданно кто-то схватил ее за плечо. Лухан инстинктивно дернулась и резко развернулась, ожидая увидеть Бласа, но столкнулась со вчерашним «спринтером». – Привет! – радостно завопил тот, подпрыгивая на месте. – Вот так встреча! Линарес, да? Как тесен мир! Глядя на столь бурное выражение радости, Лухан не смогла удержаться от смешка. Дани сиял как спортсмен, только что побивший все мыслимые рекорды. Девушке не пришлось долго гадать о причине его веселья. – Скажи, я молодец? – подмигнул парень. – Как ловко спас нас всех от экзаменов! – В смысле? – нахмурилась Лухан. – В самом прямом. Все это, – он кивнул на толпу – моя задумка. А исполнение – совместное с друзьями. – Да лааадно! Хочешь сказать, что это ты поджег датчик дыма? – Эээ…какой еще датчик? – Дани недоуменно пожал плечами. – А, ты решила, что тревога из-за датчика? Нет, просто мы… Из дальнейшего рассказа Лухан поняла главное: у сумасшедших мысли сходятся. Оказывается, в то самое время, как Марисса реализовывала свой грандиозный план по спасению всех неготовых к экзамену, Дани с друзьями делали то же самое, только другим способом. «Позаимствовав» реактивы из кабинета химии, она организовали, по выражению парня, «микровзрыв» – почти без огня, но с огромным количеством дыма. Какая из двух задумок в итоге привела к срабатыванию пожарной сигнализации, так и осталось загадкой. Судя по тому, что в колледж их пока не торопились запускать – обе. Впрочем, результат учеников более чем устраивал. Лухан от души насмеялась, слушая сверхэмоциональный рассказ Дани об их ночной вылазке за реактивами и эпичном возвращении в спальни, которое чуть было не ознаменовалось встречей со старостой, если бы не огромный фикус в коридоре. – Кстати, – неожиданно перевел тему Дани, – Блас мне утром чуть голову не оторвал, когда я принес ему объяснительную. Он всегда вредный, но тут просто бешеный был. Страшно представить, что будет после того, как он в нее заглянет. – Дани в притворном ужасе округлил глаза. – Я ведь туда текст сказки вставил. «Борода графа»**** называется. Лухан фыркнула, хотя внутри чувствовала себя виноватой. Дани тоже хорош, конечно, но Блас бы не заставил его писать эту объяснительную, если бы не считал своего рода «сообщником» Лухан. Толпа вокруг пришла в движение. Оглянувшись на вход, Лухан вдруг поймала пронзительный взгляд опекуна – он стоял у колонны на крыльце и смотрел прямо на нее. Дани, заметив, как Лухан непроизвольно вздрогнула, тоже перехватил направленный на нее взгляд. – Слушай, мне кажется, или вы с Бласом действительно в особо натянутых отношениях? – Это еще мягко сказано. – Не желая развивать тему, девушка вместе с окружающими людьми стала продвигаться к колледжу. Марисса, оказавшаяся намного впереди, обернулась и помахала подруге. Лухан знала этот вопросительный взгляд – Марисса спрашивала, нужна ли ей компания. Она улыбнулась и отрицательно помотала головой. Незачем отвлекать Мариссу от Пабло, когда оба так счастливы. Дани следовал за ней по пятам. Теперь он решил повеселить новую знакомую пересказом истерики, которую закатил директор из-за поваленного фикуса. Лухан слушала в пол-уха, рассеяно кивая. Приподнятое настроение куда-то испарилось, уступив место странному опустошению. Взгляд Бласа не давал ей покоя. Директор многословно объявил, что причиной тревоги стала «возмутительная выходка лица или группы лиц», в связи с чем все виновные будут найдены и понесут строгое наказание, а пока ученикам полагалось разойтись по комнатам и готовится к занятиям, которые возобновятся, как только учительская будет приведена в порядок. О том, что «микробомба» была заложена в учительской, Дани скромно умолчал. Разбредаясь кто куда, ученики вовсю обсуждали произошедшее и гадали, кто на этот раз провинился. Решив потратить свободное время на заучивание многострадальных дат, Лухан направилась в комнату. Дани, смекнув, что ему сейчас лучше не попадаться на глаза никому из учителей, тоже решил отсидеться на своей территории. Шагая по коридору, ведущему к спальням, они продолжили прерванный разговор. – Серьезно, я думал, его инфаркт хватит. Даже жалко стало. А потом Лукас предположил, что кто-то просто занимался лозоходством, а фикус использовал в качестве «лозы»… – Линарес! – Началось, – буркнула Лухан. Однозначно, этот день просто не мог пройти без стычки с Бласом. Староста настиг жертв как раз на границе раздела женской и мужской половин. Глядя на его приближающуюся фигуру, Лухан почувствовала себя, как мышь перед ястребом – бежать поздно, спрятаться некуда. Очевидно, староста не оценил прелести утреннего происшествия – таким разозленным Лухан его давно не видела. – Что за дебаты посреди коридора? Линарес, опять пытаешься пробраться на мужскую половину? Это уже становится традицией. – Я иду к себе, сеньор Эредиа, – проворчала Лухан, стараясь заставить свой голос звучать вежливо. – Заниматься. – Неужели? – Блас изобразил изумление. – Смотри-ка, как тебя смотивировала пожарная тревога! Я слышал, что страх активирует мозговую деятельность, а теперь вижу, что это правда. – Разумеется, правда. Вас бы, например, стоило напугать, – прежде чем смогла себя остановить, выпалила Лухан. К удивлению девушки, лицо Бласа приняло довольное выражение, как будто он добился от нее именно такой реакции, которой хотел. Он слегка наклонился и холодно улыбнулся: – Если что меня и пугает, так это твои плебейские манеры. Пожалуй, подходящее наказание может хоть немного изменить их к лучшему. Шансов мало, но вдруг это научит тебя делать только то, что следует. – Сеньор Эредиа, а можно мне тоже такое наказание? – внезапно вклинился Дани, все это время наблюдавший за ними с немым удивлением. – Всегда хотел знать, что же следует делать в этой жизни, да спросить не у кого было. А тут такая возможность. Староста посмотрел на него так, как будто только что вспомнил о его присутствии. – Я не с вами разговариваю, Гонсалес. Не надо тут строить из себя эдакого героя, спасающего принцессу из замка дракона. – Тогда и вы не стройте из себя дракона, – смело парировал парень. – Не вам решать, что она должна делать и чего не должна. Блас хищно прищурился и вдруг мягко усмехнулся. – Вы ошибаетесь, Гонсалес. Судьба вашей драгоценной Линарес как раз в моих руках. Дани недоуменно нахмурился. Лухан настороженно смотрела на Бласа, который явно наслаждался ситуацией. – Если вы староста, это еще не значит, что вы распоряжаетесь нашими жизнями. – А кто сказал, что я имел в виду работу в колледже? – Блас в притворном удивлении поднял брови. – Линарес меня поняла, правда, Линарес? Дани перевел непонимающий взгляд на Лухан, которая от удивления вытаращилась на опекуна. Это еще что за намеки? Он что, собирается сейчас выложить всю правду о своем опекунстве? Как будто прочитав ее мысли, Блас задумчиво обратился к девушке: – Может, мне стоит рассказать твоему новому другу? – Сдурел, что ли!.. – вырвалось у Лухан помимо воли. Блас торжествующе усмехнулся, и Лухан мгновенно вспыхнула. – Мы заняты, сеньор Эредиа, не будем отнимать ваше время. – Сбегаешь, Линарес? Так боишься того, что я могу рассказать? – Никто здесь не боится вас, сеньор Эредиа, – неожиданно четко произнес Дани. – А то, что вы грозите рассказать, мне не интересно. Вам не кажется, что вы злоупотребляете своим положением? Лухан благодарно посмотрела на парня. Она совершенно не понимала, что задумал Блас, но была рада, что Дани не поддался на его провокации. И хотя она не могла представить, что Блас осмелится признаться, сомнение все же было, уж очень странно он себя вел. Опекун перехватил ее взгляд, и лицо его приняло мстительное выражение. – Раз вы такой смелый, Гонсалес, то вот что должны знать о Линарес… – Блас! – воскликнула Лухан, в панике ища предлог отвлечь его, но как назло, на ум ничего дельного не приходило. Толком не соображая, что она делает, девушка схватила старосту за руку и потянула за собой, на ходу пробормотав в сторону Дани: «Извини, нам надо поговорить». Странно, но Блас сопротивляться не стал. Затащив старосту за угол, она возмущенно зашипела: – Ты что, с ума сошел? – Только не говори мне, что опять влюбилась в какое-то ничтожество, – со злостью глядя за ее спину, процедил Блас. Лухан опешила. – Что? Она ожидала услышать что угодно – новые язвительные выпады, объявления о наказаниях, строгое внушение…. но явно не это. А Блас продолжал смотреть с таким презрением, как будто разочарования сильнее в жизни не испытывал. Девушка тоже зачем-то оглянулась, потом помотала головой, пытаясь привести мысли в порядок, но этого нехитрого действия определенно не хватило для достижения цели. Молчание затягивалось: Блас, видимо, не считал вопрос риторическим, и Лухан наконец сумела выдать одну немудреную фразу: – Это не твое дело. Его глаза гневно сверкнули, и не слова больше не говоря, Блас развернулся и зашагал прочь. Лухан облокотилась на стену и глубоко вздохнула, стараясь унять лихорадочно бьющееся сердце.***
Урок физкультуры уже заканчивался, как в зал заглянула Мичи. – Лухан Линарес! – Голос у секретарши был что надо, даже в дальнем конце зала все подпрыгнули. ¬– Тебя срочно вызывают к директору. – Что я сделала? – возмутилась Лухан. – Пошли, там узнаешь. – У нас вообще-то урок! – влезла Марисса, воинственно выпятив подбородок. – Что, Гитлер пять минут не потерпит? – Так, детка, во-первых, сеньор Дунофф. А во-вторых, не лезь в бутылку. – Мичи укоризненно покачала головой. – Ни съест никто твою подругу, а у тебя итак полно неприятностей. Видя, что Марисса собирается спорить, Лухан тихонько пихнула ее в бок и пробормотала: – Не надо, Марисса. Она права. Марисса с неохотой кивнула. За последнее время рыжая успела нахватать столько выговоров и наказаний, что впору было вносить ее в книгу рекордов. Чего стоила их с Пабло последняя выходка! В очередной раз помирившись, они не придумали ничего лучше, чем тут же поспорить, кто кого сильнее любит. Доказательство в виде банального «Te amo mas!**» на воротах колледжа директор еще со скрипом простил бы. Но огромная красная с синим надпись поперек стены в директорском кабинете «con Superman para siempre***» – это было уже слишком. Дунофф вопил так, что стены тряслись, а сумасшедшие романтики впервые сообразили, что, кажется, перестарались. Но дело было сделано, пришлось нести ответственность. С помощью вовремя подоспевшей Сони и умелого вранья Мариссы директор в итоге ограничился наказанием в виде месяца каторжных работ по уборке колледжа, а не отчислением или публичной поркой, как ему бы хотелось. Теперь Андраде и Бустаманте каждый день после уроков занимались общественно-полезным трудом, начав с покраски директорского кабинета. Злить Дуноффа еще больше точно не стоило, их дальнейшее обучение в колледже итак висело на волоске. Улыбнувшись подруге, Лухан последовала за Мичи, гадая, какие новости услышит на этот раз. – Эй, ты куда? – окликнула задумавшуюся девушку секретарша. – К директору, ты же сама… – Директор в учительской. После отработки твоей подружки с приятелем в его кабинете больше минуты не проведешь, запах краски такой, что крышу сносит. – Она поцокала языком, одновременно неодобрительно и восхищенно. – Вот ведь у кого шило в… ну ты знаешь. «И даже не одно, а целая коллекция», – про себя добавила Лухан, ухмыльнувшись. В учительской, помимо директора, со страдальческим видом восседающего за столом, никого не было. Лухан, подспудно желая и боясь увидеть старосту, почувствовала одновременно разочарование и облегчение. – Спасибо, сеньорита Моника, можете идти. – Директор указал ученице на стул. – Присаживайтесь, сеньорита Линарес. У меня к вам разговор. Лухан осторожно присела. Дунофф выглядел крайне недовольным. Хотя может еще от Супермена на стене не отошел… – Сеньорита Линарес, я буду краток. Сегодня утром мне написал ваш опекун… – Что? – подскочила как ужаленная Лухан. – Да, да, сказал, что серьезно обеспокоен вашим поведением. У него есть причины подозревать, что вы уделяете недостаточно времени учебе и ведете себя…неподобающе для ученицы нашего славного колледжа. «Вот гад!» – чуть не закричала Лухан. Это кто еще себя неподобающе ведет?! Директор продолжал: – В связи с этим он просил, во-первых, полностью ограничить вам выход из колледжа. И во-вторых… Не дослушав, Лухан вскочила и вылетела из учительской. Перед глазами все как будто сияло белым светом, в голове стучало – такой дикой ярости девушка еще никогда не испытывала. Какая же сволочь! За что, почему? Что она ему такого сделала, что он продолжает издеваться над ней? Еще и через директора, даже лично сказать не потрудился! Дополнительное унижение. Единственным ее желанием было найти Бласа и хорошенько ему врезать. Лухан неслась, не разбирая дороги, заглядывая во все двери. В столовой нет, в спортзале тоже… Вылетев во двор, она наконец увидела его – староста, расхаживая возле открытых ворот, говорил по телефону. Вне себя от злости, Лухан направилась прямиком к мужчине. Она была уже в паре метров от опекуна, когда он поднял голову, и их взгляды пересеклись. В следующее мгновение она увидела, как его лицо перекосилось от ужаса. А потом услышала визг тормозов. Мир как будто резко обрел четкость. Краем глаза Лухан уловила движение слева, и, поворачиваясь, уже понимала, что происходит. Понимала, но ничего не могла с этим поделать. Огромный черный хаммер несся прямо на нее. Он пытался затормозить перед выскочившей на дорогу девушкой, но ехал слишком быстро, чтобы успеть. Лухан, как в замедленной съемке, по инерции продолжала движение вперед, но чувствовала себя мушкой, увязшей в янтаре, которая со страхом бьется в сковавших ее сетях, стараясь вырваться – но медленно, слишком медленно… сверкающий капот был слишком близко… Она не успела даже закрыть глаза. Сильный удар сбил Лухан с ног. Она упала, больно ударившись головой и ободрав локти. Заскрипели шины, раздался глухой звук столкновения. И наступила тишина. Пару секунд девушка не шевелилась, часто дыша и пытаясь осознать произошедшее. Кажется, жива, цела, и даже не травмирована. Странно, ведь удар такой машины… И тут она поняла, что ее сбила вовсе не машина. Сердце Лухан ухнуло куда-то вниз. «Нет, нет, только не это». Она хотела вскочить, убедиться, что все не так, как она подумала, но ноги и руки стали ватными, непослушными. Превозмогая накатившую от страха тошноту, девушка с трудом встала на колени. Внезапно ее схватили за плечо и с силой развернули. Лухан покачнулась и очутилась нос к носу с Бласом. Он был белее простыни, зрачки расширились так, что глаза казались черными и бездонными. Крепко сжав ее плечи, мужчина хрипло выдохнул: – Линарес, ты как?? Цела? Лухан не могла ответить, не могла даже оторвать глаз от его лица – ни следа привычного презрения и злости, только волнение… и что-то еще, не совсем понятное ей. Блас, встревоженный отсутствием реакции, закричал: – Линарес, скажи что-нибудь! Где болит? Лухан, опомнившись, с большим усилием выговорила: – Я … все нормально. Блас… я только испугалась, и все. Еще секунду Блас вглядывался в ее лицо, потом резко отвернулся. Лухан вдруг осознала, что у него трясутся руки. – Блас… – Ты идиотка, что ли?? Ты что творишь? – вдруг зарычал староста, встряхнув ее так, что в шее хрустнуло. – Жить надоело? Зачем ты вылезла на дорогу?! – Я не специально, я просто…не заметила… – пробормотала Лухан. – Не заметила! – язвительно передразнил Блас. – Глаза нужны не затем, чтобы их строить всем подряд, Линарес. Иногда и по прямому назначению можно применить. – Эй, с вами двоими все в порядке? – Неожиданно рядом возник высокий накачанный блондин в деловом костюме, по-видимому, водитель злополучного Хаммера. – Все живы? Блас одарил незнакомца свирепым взглядом, но ничего не сказал. – Послушайте, давайте решим это дело миром, – по-своему расценил его взгляд блондин, нервно переминаясь с ноги на ногу. – Ведь все же живы? Вот моя визитка, страховка покроет расходы на лечение и… – На лечение? – непонимающе перебила Лухан. Пара ссадин и синяков явно не стоили такой суеты. – Нууу… да, если вы… – Ничего не нужно! Можешь ехать дальше! – рявкнул Блас, поднимаясь на ноги. Лухан тоже, морщась, встала. – И на спидометр смотри почаще! Блондин нерешительно посмотрел на машину, открыл рот, но под взглядом Бласа передумал ораторствовать и, быстро заскочив на водительское сиденье, нарочито аккуратно выехал за ворота. Лухан опустила глаза, понимая, что сейчас свое получит, и тут ее взгляд упал на ногу опекуна. Вскрикнув, она схватила его за руку. – Блас… твоя нога! – Раньше из-за потрясения девушка ничего не заметила, но теперь в ужасе смотрела на Бласа. Вся в крови, его правая нога нетвердо стояла на земле, при этом ступня была странно вывернута. – Как же так…что… Староста хмуро глянул на воспитанницу и пожал плечами. – Заживет. Лухан как будто вновь увидела тот момент: мужчина толкает ее, она летит на землю, но сам он уже не может избежать столкновения. Удар, и он падает на асфальт. Лухан молча смотрела на Бласа, который ненавидел ее так сильно, что уже не мог отпустить. _____________________ *Хуан Перон - аргентинский военный и государственный деятель, президент Аргентины 1946-1955 и 1973-1974. ** «Я люблю тебя больше!» *** «С Суперменом навсегда» **** Такая испанская народная сказка и правда существует)
