Торг
20 января 2018 г., 09:18
– Я умею торговаться. Предоставь это мне. <…> Сколько оно стоит? – Восемь тысяч шестьсот. – Мы дадим вам десять долларов. <…> – Извините, что я так себя вела. У вас есть что-нибудь на десять долларов? – Да, две почти новые купюры по пять долларов. – Я дам за них доллар. Сериал «Друзья»
– И что потом?? – От волнения Марисса подалась вперед. – Поручил охраннику отвести меня в медпункт, а сам поехал в больницу. На такси, понятное дело. Лухан не стала признаваться, что хотела поехать с ним, но Блас в приказном порядке велел охраннику «не выпускать Линарес из вида ни на секунду, пока не передаст ее в руки медсестры», и медсестре просил передать то же самое. А Лухан запретил покидать колледж и «вообще близко к машинам подходить в ближайшие десять лет». И если вторую часть наказа она выполнять не собиралась, то с первой пришлось смириться – она итак была безмерно виновата перед Бласом. Если бы Лухан была внимательнее, если бы гнев не заслонил от нее все вокруг… А ведь он еще легко отделался, даже страшно представить, что могло бы произойти… Девушка почувствовала озноб и обхватила себя руками. – Ох, Лухи, ну дела… – Марисса покачала головой и вдруг ткнула Лухан кулаком в плечо. – Ай! Ты чего? – Будешь знать, как выпрыгивать под машину! – Я же не специально! – Тем более! – Рыжая снова ткнула подругу в плечо, впрочем, уже без прежнего пыла. – Пообещай мне, что будешь осторожнее! Лухан засмеялась. – Кажется, конец света близок! Марисса говорит мне об осторожности! – Риск бывает разный, Лухи. – Ее лицо приняло серьезное выражение. – Риск наказания – это одно. А риск для жизни – совсем другое. Лухан могла бы напомнить подруге с десяток случаев, когда та сама явно не отличала эти варианты, но, не желая спорить, просто кивнула. – Обещаю, обещаю. Она вскочила с кровати и направилась к двери. – Ты куда? – встрепенулась Марисса. – Схожу к Мичи, может, она знает, как там Блас… – Ясно. Только…вот что, Лухи, – Марисса встала перед дверью, уперев руки в бока и испытующе глядя на Лухан. – Надеюсь, ты теперь не сделаешь из Бласа святого мученика? И не будешь… строить иллюзии на его счет? – Не беспокойся, Марисса, – тихо сказала Лухан, – он прекрасно дал понять, как ко мне относится. Больше никаких фантазий.***
Блас не появлялся неделю. За это время Лухан извелась сама и извела секретаршу вопросами о самочувствии старосты и просьбами дать номер его телефона. В конце концов Мичи, сотрясая колледж криками об обнаглевших школьниках, выгнала Лухан из приемной, запретив ей появляться на пороге и вообще заикаться о Бласе в ее присутствии. Его телефон, естественно, так и остался тайной. Впрочем, может, это как раз к лучшему – Лухан не была уверена, что осмелится позвонить Бласу, даже имея на руках номер. А еще девушка все яснее понимала, что вела себя глупо и по-детски, да и Блас не лучше… Вместо того, чтобы ругаться или игнорировать, нужно было попробовать договориться, отыскать компромисс. И хотя проще найти легендарную иголку в стоге сена, чем этот самый компромисс с Бласом, попытаться все же стоило. Тогда можно было бы избежать многих неприятностей. «Тогда бы он был здоров сейчас…» Почему она всегда думает одно, а говорит совсем другое? Почему смотрит на него с ненавистью, когда на самом деле ей хочется…чего? Лухан чувствовала, что окончательно запуталась в себе, запуталась в мотивах своих поступков. Как не отрицай, Блас ведь дорог ей…так почему же она так себя ведет? Это просто защитная реакция или она боится показать свои истинные чувства? «А что именно я чувствую?» Думать об этом было почему-то невероятно сложно: внутри как будто воевал целый полк противоречивых чувств. Блас, который издевался над ней, выгонял на улицу, кричал и тряс ее, оставляя синяки на плечах… «Мне хочется…раздавить тебя!» … который заботился о ней, утешал и придавал силы… «Я не хочу видеть тебя в слезах» … заступался за нее, защищал… заслонил ее от удара… «Линарес, скажи что-нибудь! Где болит?!» Девушка в смятении закусила губу. Как же теперь себя вести с ним? – Honesty is the best policy!* Лухан вздрогнула и выронила карандаш, который в задумчивости вертела в руках. Учительница английского, сеньора Гомес, пришла в колледж в этом году, до этого пройдя стажировку в Лондоне, о чем она как бы вскользь сообщала при каждой возможности. Она пила чай строго в пять, при этом наливая молоко раньше заварки, на переменах читала Чарльза Диккенса в оригинале, и все время вставляла в речь английские пословицы и крылатые фразы. Вот как сейчас, например: у доски переминался с ноги на ногу Томас, пытаясь объяснить, почему не подготовился к уроку, а сеньора Гомес, воспользовавшись очередной пословицей, решительно потребовала правды. И хотя сказано все было для Томми, для Лухан это прозвучало как инструкция на ее невысказанный вопрос. Девушка криво усмехнулась. Знак или совпадение? Честность, значит….***
После урока четвертый курс гурьбой выкатился в коридор, откуда уже некоторое время раздавался недовольный директорский голос. – …они совсем распоясались! Примите меры, Эредиа. Сердце Лухан радостно подскочило – собеседником Дуноффа был Блас: он хмурился, но выглядел здоровым и стоял твердо на обеих ногах. – О нет! А я уже стал верить, что он не вернется, – раздался позади стон Гвидо. – Так хорошо без него было… Лухан почему-то захотелось как следует стукнуть одноклассника, но она ограничилась неприязненным взглядом, вызвавшим легкое удивление Гвидо. Не обращая больше внимания на перешептывания и другие выражения неудовольствия учеников, она решительно протолкалась сквозь толпу к опекуну, который как раз закончил выслушивать жалобы директора и направился в сторону учительской. – Блас! Мужчина резко остановился и обернулся. Лухан на секунду показалось, что в глазах Бласа вспыхнуло что-то вроде ликования, но лицо его тут же приняло обычное самоуверенное выражение. – Что такое, Линарес? Неужели соскучилась? Несмотря на язвительный тон, Лухан почудились в его голосе довольные нотки. Это заставило ее почувствовать одновременно воодушевление и вину – она-то была уверена, что Блас ей выскажет по первое число, а то и наказание назначит. Впрочем, возможно, все еще впереди. – Я хотела поговорить. – Говори. – Блас скрестил руки на груди, всем своим видом демонстрируя нетерпение. – Эээ…может, лучше там, где поменьше народа? – Увидев, как он насмешливо изогнул бровь, Лухан уверено добавила: – Ты бы сам не хотел, чтобы кто-то услышал. – Мы снова на «ты»? А я-то порадовался, что твои манеры наконец немного исправились. Но чудес не бывает. – Блас внимательно посмотрел на упрямо сжатые губы девушки и вздохнул. – Ладно, пошли в учительскую. Лавировать в толпе не пришлось: при виде Бласа ученики расступались, как воды Красного моря перед Моисеем, и исчезали с фантастической скоростью. Шагая за старостой, Лухан вдруг заметила, что он слегка прихрамывает. «Это все моя вина…» Они свернули в пустой коридор, ведущий к учительской, и Лухан не выдержала: – Блас, тебе не больно? – Что за глупости, Линарес! – поморщился Блас, не глядя на нее. – Ты бы лучше…– Травмированная нога внезапно подвернулась, и он покачнулся. Лухан кинулась вперед и успела подхватить опекуна под локоть, удержав от падения. При этом сама она едва не рухнула под его весом, и другой рукой обхватила спину Бласа и вцепилась в его рубашку. Кое-как восстановив равновесие, девушка перевела дыхание и вдруг почувствовала, как пальцы Бласа сжались на ее руке. Сердце пропустило удар. Лухан застыла, боясь шевельнуться и еще больше боясь взглянуть на него. Блас тоже молчал, не разжимая руки и не двигаясь с места. Она слышала его дыхание совсем рядом…очень близко. Внезапно разорвав тишину, открылась дверь учительской, выпуская Мичи с кипой бумаг в руках. Лухан дернулась и резко отскочила от Бласа. Мичи подняла голову от документов и, увидев Лухан, возопила: – Опять?! Разве я тебе не сказала, детка, что больше ни на один вопрос… – Тут взгляд секретарши упал на старосту, и она умолкла – примерно на полсекунды, после чего с новой порцией децибелов обратилась к Лухан: – Ну вот видишь, жив-здоров твой ненаглядный Блас! Стоило такую суматоху поднимать? Лухан вспыхнула и залилась краской. Что это еще за подробности? Мысленно посылая секретарше лучи негодования, Лухан краем глаза заметила, как Блас кинул на нее внимательный долгий взгляд, отчего лицо девушки приняло еще более глубокий пунцовый оттенок. Видя, что Мичи готова с удовольствием развивать эту тему дальше, Лухан пробормотала что-то невнятное и, решительно обогнув внушительную фигуру секретарши, проскользнула в учительскую. Блас, ухмыляясь, зашел следом и закрыл дверь. – Здесь достаточно безлюдно для твоего разговора, надеюсь? Блас вел себя так невозмутимо, как будто это не его только что едва не застукали в коридоре колледжа в обнимку с несовершеннолетней ученицей. Он облокотился о стол и теперь выжидательно смотрел на девушку. Лухан кивнула и постаралась собраться с мыслями. Сердце все еще непозволительно быстро билось, как будто она пробежала марафон. «Чтоб тебя, Блас, с твоими выходками! О чем я говорить-то собиралась? Ладно, начну с простого». – Ммм…Блас, я хотела…извиниться за… Мужчина сделал нетерпеливый жест рукой, будто отмахиваясь от надоедливого насекомого. – Если это и есть твой разговор, то можешь не продолжать, итак все понятно. Сожалеешь, раскаиваешься…что дальше, Линарес? Встанешь на колени и посыплешь голову пеплом? – Лухан возмущенно хмыкнула. – Мне, конечно, было бы приятно посмотреть на это представление, но времени жалко. У тебя все? – Нет! – выпалила Лухан и решительно посмотрела в пытливые голубые глаза. – Я хочу предложить тебе…сделку. Блас удивленно поднял брови и расхохотался. – Сделку, Линарес? Ты меня заинтриговала! Сделка, к твоему сведению, это взаимовыгодный договор. Не знаю, что ты хочешь от меня, но ты уверена, что сама можешь мне что-то предложить? – Ну, может, сделка – не совсем правильное слово. Скорее…соглашение. – Вот как? – Блас, больше не улыбаясь, вглядывался в Лухан, как будто пытаясь прочесть ее мысли. Девушка сжала кулаки и пообещала себе, что он не собьет ее с толку, что бы он не говорил. Только не сегодня. – Любопытно послушать. Лухан глубоко вздохнула, как перед прыжком в воду. – Я обещаю больше не причинять тебе неприятностей, не лезть в твою жизнь, не нарушать школьные правила, стать... – Примерной девочкой? – с иронией перебил ее Блас. – Меня преследует ощущение дежавю, Линарес. Помнится, ты уже говорила что-то подобное. Но в прошлый раз это не сработало. – Пусть так, – покладисто кивнула Лухан, – но в этот раз я готова предоставить гарантии. Если ты тоже выполнишь свою часть соглашения. – Вот теперь мне действительно интересно, – протянул Блас, потирая подбородок и подходя ближе. – Если я нарушу свое слово, то…ты можешь запретить мне покидать колледж. Не только на выходных, а вообще. – Это плохая гарантия, – покачал головой Блас. – Ведь ты всегда можешь сбежать…что и сделаешь, не сомневаюсь. Нет… если ты готова отвечать за свои слова, залогом должно стать что-то посерьезнее. Повысим ставки. К примеру… за нарушение условий ты уйдешь из колледжа, навсегда. – Лухан вздрогнула, и Блас довольно усмехнулся: – Что, уже не так уверена, Линарес? Передумала? Девушка в смятении прикусила губу. Если она сейчас испугается и отступит, то момент будет упущен, а Блас только утвердится в своем презрительном отношении. Нет, как бы не было страшно, она должна идти ва-банк. Лухан решительно посмотрела на Бласа, который, чуть прищурившись, наблюдал за сменой выражений ее лица, и, казалось, ничуть не сомневался, что она сдастся. – Хорошо, Блас. – Лухан старалась говорить спокойно и твердо. – Я согласна. Я уйду из колледжа куда скажешь: в другую школу, в интернат или на улицу. Я согласна, если и ты согласишься. – На что конкретно? – В голосе старосты мелькнуло подозрение. – Ты, взамен, не будешь запрещать мне покидать колледж и общаться, с кем я захочу, и жаловаться на меня директору. Я обещаю не пытаться узнать что-то о твоем прошлом…или настоящем. Но если ты нарушишь слово… то сам мне все расскажешь. Во взгляде мужчины мелькнуло бешенство. Молниеносно преодолев разделявшее их расстояние, он схватил Лухан и прошипел: – Ты совсем страх потеряла, Линарес. Подумай как следует и скажи еще раз. – Ты сам предложил повысить ставки, Блас. – Лухан даже не пыталась вырваться из его зажима. Сейчас нельзя отступать, ни на шаг, иначе он просто уничтожит ее. – Для меня бросить колледж – не меньшая жертва, чем для тебя – рассказать о себе. – Ты ошибаешься, если думаешь, что стоит тебе захотеть, и я все тебе выложу! – выплюнул Блас. – Никогда этого не будет. – Мне все и не надо. Только… ответы на некоторые вопросы. Честные ответы. Староста неожиданно хмыкнул и отпустил девушку. – А кто сможет гарантировать, что я скажу правду? – Никто, – Лухан непроизвольно потерла руку, на которой обещал вскочить синяк. – Но я играю честно, Блас. Поэтому и ты не обманешь. Уголок рта Бласа дернулся, как будто он пытался заставить себя улыбнуться, и не мог. Сейчас она ясно видела, что под маской напускной язвительности скрывается растерянность, и Лухан безумно захотелось разбить этот барьер, сделать что угодно, только бы Блас смог быть настоящим. Но ее прямота, честно выказанные теплые чувства никогда не находили отклика в душе опекуна: напротив, он весь ощетинивался, облачался в броню из вражды и сарказма. Он не верил ей, до сих пор не верил. Он привык защищаться, даже когда никто не нападает. Как ей добиться его доверия, при этом оставаясь честной в своих поступках и словах? Только поставив на кон что-то настолько важное, как обучение в этом колледже, Лухан могла доказать Бласу, что она действительно не собирается ему вредить. Девушка чувствовала, что ходит по краю, когда сказала: – Я не волнуюсь, потому что намерена выполнить свои обещания. Если и ты готов… то твоя жизнь станет намного легче. Ведь этого ты хотел? Бласа как будто окаменел после этих слов, не сводя взгляда с лица Лухан. Наконец он вдохнул, провел рукой по лицу и резко произнес: – Договорились.***
На перемене к Лухан подлетела сияющая Мия. – Лухан! Можно с тобой поговорить? – Со мной? – удивленно вытаращилась Лухан. Мия, мягко говоря, не входила в ее круг друзей, даже в круг приятелей не входила. Прохладный нейтралитет, иногда накаляющийся из-за мелких разногласий, в основном по вине Мариссы – наиболее подходящее описание отношений Лухан с местной королевой красоты. – Да. – Нуу…говори, – скрещивая руки на груди и невольно копируя опекуна, согласилась Лухан. Мия обрадовано заулыбалась. – Дело вот в чем. У меня возникла идея снова устроить модный показ в колледже. Ты знаешь, модный дом Колуччи выпускает новую коллекцию, летнюю, в которой акцент сделан на … – Мия, а от меня-то тебе что надо? – перебила Лухан, видя, что та будет щебетать до завтра, если ее не остановить. Мия выглядела слегка обиженной, но тем не менее сказала: – Мне очень нужна твоя помощь в этом деле, Лухан! – Что?? Мия, ты меня с кем-то спутала. Я что, похожа на безмозглую курицу, которой нравится вышагивать по подиуму и слащаво улыбаться? – Да нет, ты не поняла, – терпеливо пояснила Мия, пропустив мимо ушей и «безмозглую», и «курицу». – Мне нужна помощь только в организации. Не обижайся, Лухан, – она окинула одноклассницу оценивающим взглядом и доверительно сообщила: – У тебя хорошая фигура, но ужасная походка! Я не могу выпустить тебя на подиум. – Какая потеря! Ты разбила мне сердце. – Лухан картинно закатила глаза и изобразила отчаяние. – Ну, если ты потренируешься ходить на каблуках… – Это был сарказм, Мия, – устало вздохнула Лухан. – И вообще, почему ты обратилась ко мне? Твои шестерки… прости, подруги, наверняка будут рады поучаствовать в этом представлении. – Лухан, не груби, – поморщилась блондинка. – Конечно, девочки мне помогают. Но у нас нет одной важной вещи – разрешения на проведения показа. Понимаешь, все обязательно нужно устроить на следующих выходных. Директор на это время уезжает в отпуск, а то бы я обратилась к Пилар, конечно. Получается, разрешение надо спрашивать у дежурного старосты. У Бласа. – И ты что…хочешь, чтобы я его попросила? – Лухан напряглась, подозрительно глядя на Мию. Неужели той что-то известно об их истории? Но следующей фразой Мия развеяла все подозрения: – Нет, конечно! Если его попросишь ты, он точно не разрешит, ведь вы враги. – Мы не враги, – неожиданно для себя живо возразила Лухан, чем немало удивила Мию. Она тут же пожалела о сказанном и попыталась объясниться: – В смысле… мы были врагами… но уже давно… то есть я хочу сказать, мы не…Блас и я… вроде как у нас перемирие. – Ааа, – протянула Мия и неожиданно понимающе улыбнулась, что почему-то разозлило Лухан. – Да в чем вообще проблема? Подойди к нему, похлопай глазами или что ты там обычно делаешь. Как будто он сможет тебе отказать. – В ее голосе слышалась досада. – Как обычно теперь не получится. После того, как я угрожала рассказать всем об их с Сол романе, Блас записал меня во враги. Как только я заикнулась, что у меня к нему просьба, он расхохотался и сказал не тратить времени, потому что плевать он хотел на любые мои просьбы. Поэтому мне и нужна твоя помощь. Бласа нужно нейтрализовать. Лухан фыркнула. – Отличная идея! Битой по голове – и в кусты. – Лухан, ну я же серьезно! Конечно, мы не будем его бить…надо как-то деликатно и незаметно… – Так, Мия, последний раз спрашиваю: чего ты хочешь и при чем здесь я? Мия сложила руки в умоляющем жесте. – Лухан, Ману сказал, что ты больше всех знаешь о Бласе, ты сможешь придумать, как его отвлечь! – То есть я еще и придумать сама должна? – восхитилась такой наглостью Лухан. – Ок, план такой. Я подкидываю в учительскую дымовую гранату, и пока все кашляют, мы врываемся в костюмах ниндзя, накидываем мешок на голову Бласа, связываем его и уносим через окно по карнизу. Кладем его на крышу и на следующий день убеждаем, что он сам туда залез, чтобы позагорать. И все под музыку из Джеймса Бонда. Так ты себе это представляешь? – Мануэль говорил… – Вот раз Мануэль говорил, пусть сам и придумывает. Мия, я не собираюсь рисковать ради твоего показа. Справляйтесь сами. Лухан развернулась, чтобы уйти, но блондинка поймала ее за рукав. – Подожди! Ты ведь еще не знаешь, ради чего мы его устраиваем! – И с торжественным видом конферансье, объявляющего гвоздь программы, Мия продолжала: – Мы снова организуем лотерею, а призами в ней будут наряды нашей новой коллекции. А все собранные деньги пойдут на благотворительность, в детские приюты! Лухан мысленно застонала. Это просто коварная шутка судьбы! Стоило только договориться с Бласом, как на горизонте тут же возникло искушение. Может, ничего страшного в том, что она немного поможет, не будет? Это ведь благородная цель… Просто небольшая ложь. Совсем крошечная, которая никому не повредит. Она всего лишь поможет детям…всего лишь немного схитрит… … всего лишь предаст его доверие. Тяжело вздохнув, Лухан покачала головой: – Извини. В этот раз я вам не помощник.***
Всю неделю вокруг только и слышались разговоры о показе. Шепотом, с оглядкой по сторонам и хихиканьем, студенты передавали друг другу последнюю новость. И то, что показ будет иметь статус «нелегального», только всех раззадоривало. Одновременно со слухами в колледже стартовала подпольная продажа лотерейных билетов, и ее темпы увеличивались с каждым днем. Лухан упорно держалась в стороне от мероприятия. Даже с Мариссой, то ли втянутую Мией, то ли втянувшеюся в авантюру по своей воли, эту тему она не обсуждала. Лухан была уверена, что подруга будет только счастлива одурачить старосту и уже что-то задумала, но решительно держала нейтралитет. А еще она немного презирала себя за то, что в этой ситуации волновалась за Бласа больше, чем за друзей. Слово «нейтрализовать», употребленное Мией и явно позаимствованное из лексикона Мануэля, имело множество значений, и чем больше Лухан думала об этом, тем больше переживала за возможные последствия для Бласа. «Ну не стукнут же они его, в самом деле… максимум – снотворное подсыплют в кофе… ерунда!» В день икс с самого утра весь колледж возбужденно гудел, и к вечеру общее напряжение достигло апогея. Раздраженная постоянными обсуждениями, Лухан укрылась в комнате и попыталась сосредоточиться на первой попавшейся книге, взятой в библиотеке. Не тут-то было: стоило девушке одолеть пару страниц, как в спальню ввалилась Марисса, потрясая сумкой, в которой что-то громко бренчало. – Лухи, ты чего сидишь? Пошли, через двадцать минут начало! – Я не пойду. – Не пойдешь? Да брось! Я тоже не любитель глупых зрелищ, но ведь это же ради детишек. А еще там будет выступление нашей группы! – Нет, Марисса, извини. Я твердо решила. – Лухан, но почему?.. – Потому что если Блас меня там увидит и сделает из этого свои выводы, у меня будут серьезные проблемы. – Во-первых, никого он не увидит, – фыркнула рыжая. – А во-вторых, когда это тебя пугали проблемы? Ну, назначит наказание, не в первый раз… Неужели ты его боишься? – Нет, – покачала головой Лухан. – Но я обещала ему… не нарушать правила. Иначе мне грозят неприятности. Марисса с недоверием и осуждением смотрела на подругу. Не в силах выносить этого взгляда, Лухан встала, захватив с собой книгу, и направилась к двери. Лучше ей быть подальше от всех, и подвал идеально подойдет, чтобы переждать несколько часов, пока показ закончится. – Ты изменилась, – тихо сказала Марисса ей в спину. – Раньше бы тебя это не остановило… Лухан вздохнула. – А теперь останавливает. Теперь мне есть, что терять.***
В подвале царила блаженная тишина. С комфортом разместившись под лестницей на старом пуфике, который очень кстати на днях пострадал от выходки второкурсников и был отправлен сюда на хранение, Лухан скрестила ноги по-турецки и уткнулась в книжку. Судьба была благосклоннее в этот раз и позволила девушке прочитать целых пять страниц, прежде чем ей снова пришлось прерваться: сверху вдруг послышался скрип открываемой двери, следом – шаги спускающегося по лестнице человека. Показались ноги в кожаных ботинках, черные брюки, белая рубашка… Оказавшись внизу, Блас огляделся и наткнулся взглядом на притихшую в уголке Лухан. Удивление на его лице быстро сменилось яростью. – Твои шутки, Линарес?? – Какие еще шутки? – Лухан вскочила с пуфика. Блас так стремительно рванул к ней, что она невольно попятилась и прижалась к стене. – Немедленно отдай мне телефон! – Какой еще… Лухан осеклась, услышав звук, от которого у нее внутри все перевернулось: звук поворачиваемого в замке ключа. Блас, тоже замерший на мгновение, выругался и кинулся вверх по лестнице. Подергал ручку двери и выругался снова. Последующие толчки и пинки не помогли – дверь была надежная, а ключи, как теперь осенило Лухан, находились за пределами досягаемости – на дне сумки Мариссы. Это и есть их план по нейтрализации Бласа??? Они не стали ничего выдумывать, банально заперли старосту на время мероприятия! Это было так тупо, просто и незамысловато, что Лухан даже не верилось в авторство Мариссы. «Ну ладно хоть не битой по голове». Они хоть понимают, как им влетит после того, как староста окажется на свободе? Тут Лухан наткнулась на дикий взгляд опекуна и поняла, что пока он не на свободе, влетать будет ей. – Ну, Линарес, можешь собирать вещи, – прошипел Блас, медленно надвигаясь на девушку. – Блас, послушай меня! – воскликнула Лухан, отступая. – Клянусь тебе, я не при чем! Я вообще здесь случайно оказалась, и совсем не понимаю, почему тут оказался ты! – Да ладно?! Не зли меня, Линарес, я сейчас итак готов тебя убить! – Ну и убивай! Я, что ли, рада быть запертой тут с тобой? Блас, ну неужели ты думаешь, что я бы стала подставляться так глупо? – со слезами в голосе крикнула девушка. – Я же не дура! Поверь мне, я не имею к этому отношения! Блас некоторое время продолжал сверлить воспитанницу взглядом, и гнев в его глазах пошел на убыль. Не до конца убежденный, он достал из кармана сложенный листок и помахал им перед лицом Лухан: – Ну а это ты как объяснишь? – Что это? – осторожно спросила девушка. В голову вдруг пришла мысль, заставившая ее занервничать: а если кто-то написал Бласу записку от ее имени с просьбой о встрече в подвале? Неужели ребята пошли на такую подлость? Блас раздраженно хмыкнул. – И мне хотелось бы знать. После обхода я обнаружил, что у меня пропал сотовый, зато на его месте лежала записка с обещанием рассказать важную информацию и вернуть телефон, если я соглашусь встретиться с анонимом здесь. У Лухан сделалось такое обалдевшее лицо, что староста, кажется, окончательно поверил в ее невиновность. – Ясно было, что это обычный детский розыгрыш. Но чтобы настолько детский… и если ты не при чем, зачем кому-то понадобилось запирать нас? – Да они не знали, что я здесь, – машинально пробормотала Лухан и тут же поняла, что сболтнула лишнего. Блас хищно прищурился, схватил ее за локоть и притянул к себе. – Что-то мне подсказывает, что ты знаешь больше, чем хочешь показать. Отвечай, Линарес: что происходит? – Модный показ, – обреченно призналась Лухан. – Таааак… – протянул староста не сулящим ничего хорошего тоном. – И? – Что «и»? Я в этом не участвовала, я же сказала, – проворчала девушка. – Я просто слышала, что они собирались устраивать его сегодня. Я не фанат гламурной девчачьей ерунды, знаешь ли. Пришла сюда, чтобы спокойно почитать без глупого хихиканья со всех сторон. – И кто же его устраивает? – Понятия не имею. Не интересовалась. – Вот это да! Какое благородство! Выгораживаешь Колуччи, а ведь вы даже не подруги. – Блас усмехнулся. – Стоит ли оно твоей учебы в колледже? – Я тебе уже сказала, Блас. Я слышала о показе, но ведь доносить тебе на кого-либо я не подписывалась. Сама я не нарушала правила, и ты не можешь обвинить меня в нарушении нашего соглашения. – Тут тонкая грань, Линарес. Это все софистика. Играешь в дипломата? – В любви и на войне все средства хороши, – ляпнула Лухан и чуть не прикусила язык. Что она несет?! Блас, уже набравший воздуха для новых упреков, споткнулся на полуслове и странно посмотрел на девушку. Заготовленная мысль явно вылетела у него из головы, и, похоже, он никак не мог сообразить, что на это ответить. Воспользовавшись его замешательством, Лухан высвободила руку и с независимым видом плюхнулась на пуфик. Старясь разогнать повисшее в воздухе напряжение, она весело сказала: – Ну, раз уж так получилось, давай устроим вечеринку! Будем рассказывать забавные истории из жизни и играть в «верю - не верю». – Угомонись, Линарес, – Блас вздохнул, огляделся в поисках места для сидения, и не найдя альтернативы пуфику, уселся рядом. – Ничего я тебе рассказывать не буду. После этих слов они провели несколько минут в полной тишине. – Но почему? – вдруг тихо и печально спросила Лухан. Некоторое время Блас молчал, глядя в одну точку. – Разве это не очевидно? – наконец холодно ответил он и отвернулся. От его ответа Лухан почувствовала почти физическую боль. Ей захотелось спрятаться, убежать подальше, исчезнуть, только бы не слышать этот бездушный тон. Она этого не заслужила, а Блас, кажется, считает своим долгом при любой возможности обидеть ее. И даже так… какая-то ее часть была счастлива от того простого факта, что он сейчас рядом. Твердо решив больше не разговаривать с Бласом, Лухан свернулась клубочком и закрыла глаза, сделав вид, что собирается спать. Так будет легче протянуть до того, как ребята наконец выпустят их из заточения, и она сможет отправиться к себе, а Блас – ловить нарушителей и раздавать наказания. Всего пара часов. А Марисса завтра получит от нее за дурацкую идею. За этими мыслями, в теплоте и уюте, она понемногу начала засыпать по-настоящему. – Линарес, спишь? – Тихий голос Бласа вывел ее из сладкой дремы. Лухан, все еще не желая разговаривать, притворилась спящей. – Линарес! – немного погромче повторил он. Девушка снова не отреагировала, стараясь дышать ровно и глубоко. Блас вздохнул и зашевелился, то ли собираясь вставать, то ли, наоборот, устраиваясь поудобнее. Лухан продолжала лежать с закрытыми глазами, внимательно прислушиваясь. Она не могла бы утверждать, но почему-то у нее было ощущение, что староста продолжает смотреть на нее. Сохранять неподвижность становилось все сложнее: прядка волос, упавшая на лицо, при каждом вздохе щекотала нос. Терпеть щекотку Лухан могла, но только бы не чихнуть! И вдруг она почувствовала, как Блас осторожно прикоснулся к ее лицу и убрал прядь волос. От этого прикосновения у Лухан по телу пробежала волна мурашек. Она сцепила зубы, чтобы не выдать себя вздохом. Девушка задрожала, когда ощутила теплое дыхание на своей щеке – Блас наклонился совсем близко, как будто пытаясь разглядеть что-то крошечное на ее коже. И едва слышно, со странной горечью в голосе прошептал: – Разве не очевидно, Линарес?.. Ее сердце рухнуло куда-то вниз и забилось как сумасшедшее. «Что ты делаешь, Блас? Что же ты со мной делаешь?!» Больше всего на свете ей хотелось бросить свое притворство и посмотреть на него, увидеть выражение его голубых глаз, сказать ему что-то... Но Лухан знала, что если откроет глаза, все исчезнет, растворится, как будто никогда и не было. И поэтому она продолжала игру, чувствуя, как жар и сумасшедшее волнение накрывают ее с головой. ______________________________ *Честность – лучшая политика.
