Взгляд, в небо обращенный

После коронации Эмили Корво ждал проблем. Нельзя посадить ребенка на трон и не встретить никакого сопротивления со стороны несогласных. Он знал, что был не единственным, кто беспокоился; Каллиста подняла эту тему за день до коронации. - Скоро ей будут нужны советники, - сказала гувернантка, убирая за ухо выбившуюся из прически прядь волос. - Не лорд-регент, конечно, только не после случившегося. Но народ не станет доверять десятилетней девочке, правящей, как ей заблагорассудится, и не важно - законная она императрица или нет. - А мне можно будет выбирать самой? - спросила Эмили со своего места за столом у окна, где она рисовала что-то выпрошенными у Соколова красками. Каллиста испуганно взглянула на Корво, но тут в соседней комнате с пронзительны звоном разбилось что-то хрупкое, и она была вынуждена уйти проверить, что же там стряслось. - Просто советники мамы были ужасно скучными. Я бы хотела, чтобы среди моих были необычные и интересные люди. Например, моряки или стражники! Она так эмоционально жестикулировала, что с кисточки на бумагу летели брызги краски. Обнаружив, что испортила рисунки, Эмили недовольно застонала. - Ты можешь помочь выбрать, - улыбнулся Корво, - но, к сожалению, выбирать тебе придется из представителей аристократии и нескольких старых пыльных философов. Эмили обиженно надула губы, но, мгновение спустя, примирительно вздохнула. - Ладно. Я придумаю что-нибудь. - Надеюсь, Вы объяснили ей, что нельзя! - донесся до них голос Каллисты, которая была достаточно далеко, чтобы хорошо слышать их разговор. - Он сказал «может быть»! - в голосе Эмили проскакивали смешинки. И, не смотря на то, что Каллиста потом отругала их обоих, Корво понял, что впервые за очень долгое время почувствовал себя по-настоящему спокойным. Недели проходили одна за другой, а придворная жизнь была все такой же размеренной и скучной, какой Корво помнил ее. Вскоре у Эмили появился свой Совет. Лорд-защитник лично проверял каждого кандидата, претендовавшего на место советника (представители от Пендлтонов и Бойлов предсказуемо отсутствовали). Однако, несмотря на все возможные риски, бунты не разгорались, покушения не совершались, из ниоткуда не появлялись иные претенденты на трон, надеясь использовать юный возраст Эмили против нее. Город был слишком занят собственным выживанием, и они провели следующие несколько месяцев, отчаянно стараясь помочь горожанам. Однако пока не было найдено лекарство от чумы, они лишь топтались на месте, пытаясь удержать город от гибели. Трудно было поверить, но Соколов и Пьеро вспомнили о своих прежних товарищеских отношениях и, объединив усилия, смогли добиться результата, которого никогда бы не смогли достичь по одиночке. С концом эпидемии город, наконец, начал исцеляться. Здоровые горожане приступили к долгому и медленному процессу его восстановления — начали сжигать трупы и изничтожать свидетельства давешнего упадка. Когда Корво решил тайно проверить настроения среди людей, то обнаружил, что подданные, объединенные общей надеждой и облегчением, отзывались о своей новой императрице не иначе как положительно. Появление проблем, которых он ожидал, казалось все менее вероятным. Фактически, самую большую опасность представляли только плакальщики. Лекарство, изготовленное Соколовым и Пьеро, стало чудом, которого отчаялись дождаться, и люди принимали его с легкой душой, счастливые, но с плакальщиками все обстояло совершенно иначе. К ним, диким, доведенным болезнью до безумия, было опасно даже приближаться. Весьма рискованно было окружать их и давать лекарство насильно, не говоря уже о том, что это дело шло чертовски медленно. Но вскоре обнаружилось, что плакальщиков гораздо больше, чем кто-либо мог представить. - Я не говорю, что нужно бросить их, - сказал как-то капитан Карноу после очередного своего доклада, - я лишь предлагаю сперва сосредоточить наши силы на помощи здоровым. Требуется много времени и человеческих ресурсов, чтобы обезвредить плакальщиков, а у нас и так слишком мало людей в запасе. Когда Корво передал его слова Эмили, она категорически с ним не согласилась. - С каждым днем их умирает все больше, - лицо Эмили выражало несгибаемую решимость. Лишь упрямо выпяченный подбородок напоминал, что она совсем еще ребенок, от которого в ней оставалось все меньше. Корво тянул виски из стеклянного бокала, наблюдая, как свет от огня подчеркивает черты ее лица в вечерних сумерках. Это была их новая традиция, почти полностью скопированная с той, что была у него с Джессаминой: встречаться по вечерам, чтобы выпить и поговорить; принять ее пришлось после того, как юная императрица заявила: «Мне уже почти одиннадцать, Корво», - и прежний обычай с укладыванием спать пришлось признать устаревшим. Он не стал говорить ей, что продолжает приглядывать за ней иногда, когда ночи такие тихие, что он слышит, как бьется его сердце. Эмили смотрела на него поверх своего стакана с теплым молоком и упрямо хмурилась, будто бы он с ней спорил. - Я разговаривала с Пьеро. И он сказал, что они все еще люди. Просто они больны, а мы теперь можем вылечить их. Это мой долг — помочь, даже если это трудно. - Я знаю, - совершенно серьезно ответил Корво. - И считаю, что это верное решение. Его слова ее успокоили; с задумчивым видом она села поудобнее и откинулась на спинку кресла. Ее сходство с матерью никогда еще не проступало настолько четко. Разве Джессамина не говорила то же самое перед самой своей смертью? «Они мои подданные и если это в наших силах, мы должны спасти их от чумы. Всех без исключения». Корво пришлось отвести взгляд и несколько раз сморгнуть, отгоняя обострившуюся на секунду глухую боль утраты. Он почти испугался, когда маленькая ладошка коснулась его руки. Он снова посмотрел на Эмили и встретил печальный и понимающий взгляд. - Как ты думаешь, - тихо спросила она, - мама была бы рада? Одобрила бы она мои действия? - Конечно, - на мгновение он крепко сжал ее ладонь. - Она бы гордилась тобой. Корво и сам гордился ею. Но Карноу был прав. В городе еще царила разруха, остальные острова пока не сняли морскую блокаду, а недавняя чистка среди коррумпированных членов городской стражи оставила их в такое нелегкое время с меньшим количеством людей, чем было необходимо. Корво рассматривал эту проблему с разных углов, обдумывал ее решение, но старался игнорировать одну конкретную, недавно пришедшую на ум, идею. Но дела обстояли так, что идеальное решение не находилось, а он начинал чувствовать себя несколько бесполезным. Джессамина была весьма деятельной императрицей и часто устраивала приемы при дворе, и нередко сама выходила в город к своим подданным, что создавало для Корво дополнительные хлопоты. Эмили, хоть и разделяла любовь матери к своим людям, пока не имела ни опыта, ни знаний, необходимых императрице; все ее время, за исключением тех случаев, когда она появлялась при дворе, было посвящено занятиям. Даже свободные от обучения дни она проводила все чаще в компании взрослых, втягивая их в свои любимые игры. За стенами Башни, под защитой стражи Эмили оставалась в безопасности, а лорд-защитник составлял графики патрулей и собирал отчеты и жалобы, которые она потом читала в свободное время. Корво извел уже несколько чучел для тренировки в попытках снять накопившееся напряжение; он любил представлять, как поздним вечером истопчет окрестные крыши вдоль и поперек, как исходит всю Башню, Переносясь с места на место, чтобы поддерживать свои навыки на должном уровне, ну и чтобы измотать себя, вдобавок ко всему. Он, как никто другой, был рад, что правление Эмили началось мирно, но из-за невозможности отвлечься Корво становился беспокойным, а место, что раньше казалось домом, превратилось в тесную клетку. Он терпел еще несколько дней, выполняя бесполезную работу, прежде чем сдался и поделился с Эмили своей идеей. - Ты будешь в безопасности, - уверил он ее, сам не зная, чего хочет: согласия или отказа. - А я буду появляться тогда, когда мое присутствие при дворе будет необходимым, или когда ты захочешь выйти в город. Но большую часть времени ты будешь проводить со своими учителями и советниками, а дворцовая стража всегда будет поблизости. Эмили беспокойно прикусывала щеку изнутри, пока он излагал свой план. Когда он закончил, она задала лишь один вопрос: - Ты уверен? Нет, он не был уверен, но... - Я считаю, что могу помочь, - честно признался он. - Однако если ты хочешь, чтобы я остался, то я так и сделаю. - Нет, - она покачала головой, хотя ее широко распахнутые глаза выдавали ее волнение. - Если ты можешь спасти людей, то ты должен это сделать. Но я ведь буду видеться с тобой, правда? - Я буду возвращаться обратно каждый вечер, обещаю, - уж это он был просто обязан ей гарантировать. Эмили уже достаточно потеряла. - Хорошо, - ее лицо все еще выражало неуверенность, но голос не дрожал. Корво протянул к ней руки, и Эмили повисла у него на шее в крепком объятии. Он тоже обнял ее и, прижав к себе покрепче, повторил про себя свое обещание. Он всегда будет возвращаться к ней. * Утром он вошел в кабинет Карноу и сунул ему в руки записку от Эмили прежде, чем тот успел сказать хоть слово. Капитан городской стражи растерянно моргнул и принялся читать. С каждой прочтенной строчкой его брови поднимались все выше и, наконец, он взглянул на Корво с откровенным недоверием. - Вы хотите помочь в отлове плакальщиков, - его выражение, исполненное сомнения, не изменилось, когда Корво коротко кивнул. - Оставим в стороне тот факт, что желание добровольно к ним приблизиться я, откровенно говоря, считаю странным, но Вы хотите оставить императрицу без защиты ради этого? - Она не останется без защиты, - Корво неприятно кольнул его обвиняющий тон. - Или Вы не верите в собственных людей? Однако спор ни к чему бы не привел, поэтому Корво усмирил свое негодование и продолжил: - Вы сами помогли мне подобрать для нее охрану. И раз она согласилась с предложенными кандидатурами, значит с ними она чувствует себя в безопасности. Я лично заблокировал все иные входы в Башню, кроме официальных, так что никто не сможет прокрасться мимо стражи. Никто, кроме, разве что, Дауда и его китобоев — и этой неприятной темы он не касался с того памятного напряженного разговора с Эмили, спустя всего несколько дней после событий на Кингспэрроу. Но, несмотря на личную неприязнь к ассасину, то же предчувствие, что тогда остановило его руку в Затопленном квартале, сейчас говорило ему, что с этой стороны Эмили защищена. А Корво давно научился доверять своим инстинктам. (В последний раз, когда он пренебрег ими, его предали, отравили и бросили умирать). Тем не менее, он несколько недель исследовал возможные пути прохода в Башню; итогом стали несколько новых охранных постов, гора из дохлых крыс, что он находил в переходах, и уверенность, что найти альтернативный путь внутрь будет весьма и весьма затруднительно. Карноу, морща лоб, обдумывал его слова. - Что ж, - вздохнул он, - нам пригодилась бы помощь кого-то с Вашими способностями. Но Вы будете работать с командой, - предупредил капитан. - Я знаю, что Вы привыкли действовать в одиночку... - Я работал в команде и раньше, - возразил Корво и не соврал. Правда, ему это не нравилось, но его предпочтения сейчас не вязались с его обязанностями. - И на данном этапе я знаю о плакальщиках немного больше, чем Ваши люди. Думаю, все они с этим согласятся. Корво так и не нашёл времени, чтобы обсудить с капитаном то, что случилось в Аббатстве, но Карноу понял прозрачный намек на время, проведенное лордом-защитником под маской, с неохотой улыбнулся и кивнул. - Будь по-Вашему. Если Вы так решительно настроены, я не собираюсь Вас отговаривать. Пойдемте, представлю Вам отряд, который выходит в патруль следующим. Дни, проведенные Корво в сражениях и попытках избежать встречи с плакальщиками во время его частых визитов в трущобы и канализацию Дануолла, окупились. Вскоре стражники, с которыми он отправлялся на патрулирование, стали позволять ему, вооруженному огромным количеством усыпляющих дротиков и въевшейся привычкой незаметно подкрадываться к людям, первым заходить в дома; сами они следовали за ним и вытаскивали на улицу бессознательные тела, оставленные им позади по мере продвижения вглубь помещений. Он действовал эффективно, не подвергая опасности стражников, с которыми работал, а если случайно выходил за границы человеческих возможностей, двигаясь быстрее или прыгая выше, чем положено, то отделывался лишь косыми взглядами да редкими шепотками за спиной. С магией ли, без нее, - с его помощью городская стража справлялась гораздо лучше. А поскольку Аббатство до сих пор пребывало в немилости, - Корво так и не смог заставить себя почувствовать вину за это, - стражники предпочитали обсуждать увиденное между собой, нежели доносить о ереси Смотрителям. Принимая все это во внимание, ему, вероятно, не стоило удивляться, когда, спустя несколько недель с начала своей новой деятельности, он оказался в Винном квартале, с подозрением разглядывая, к несчастью, знакомый дом. - Люди начали заезжать обратно в свои дома. И теперь поступают жалобы, - рассказал Карноу прошлым вечером. - Странный свет, громкий шум и смех посреди ночи. Одна женщина даже клялась, что видела, как с одной стороны здания дождь шел вверх. От его внимания не укрылось то, как внезапно одеревенели плечи Корво; Карноу умолк и вопросительно приподнял бровь. Корво лишь покачал головой; он не знал, как объяснить странную тягу Чужого к изменению направления течения воды, хотя, было бы интересно взглянуть на выражение лица капитана, попытайся он найти нужные слова. - Вероятнее всего, шумят плакальщики, но люди могут быть немного суеверными, а учитывая это и Вашу... репутацию, я подумал, что было бы лучше всего, если бы там сперва осмотрелись Вы, - тактично закончил капитан. Говоря о репутации Корво, он мог иметь в виду его репутацию бойца. Но они оба знали, что говорил он совершенно о другом. Следующим утром Корво вместе с патрулем отправился на бульвар Клеверинг. Он убедил сопровождавших его стражников остаться в начале бульвара и пообещал позвать их, как только закончит. Он не успел уйти, а они уже смешались с дозорными, несущими караул в этой части города, обмениваясь новостями и прикуривая сигареты. * «Разумеется. Это просто обязан был быть он», - скрестив руки на груди, Корво буравил взглядом гнилую дверь в доме по указанному капитаном адресу. После стычки со Старой Ветошью, когда он оставил ее, усыпленную дротиком, в катакомбах, Корво не слышал о ней ни слова. Он вздохнул, размял плечи и на ходу зарядил арбалет. Ему оставалось только надеяться, что она не решила вернуться в свое старое убежище, что на этот раз слухи окажутся просто слухами. Ему совсем не хотелось выяснять, простила ли она его за то, что он украл ее добычу, - по ночам его еще мучили кошмары, в том числе о слепящем тумане и крысах, пытающихся сожрать его живьем. Дом не сильно изменился с тех пор, как он был тут в последний раз; заграждения убрали, но старые матрасы и груды хлама и мусора, что хозяйка выбрасывала на улицу, до сих пор гнили под балконом. Корво толкнул ветхую дверь; та отворилась с не предвещающим ничего хорошего скрежетом ржавых петель, и он вошел в сумрачную прихожую, применяя Темное зрение. Не считая нескольких крыс на кухне, движение в поле зрения отсутствовало; он быстро осмотрел лестницу и второй этаж, но не увидел ничего, кроме странных надписей на стенах и подвешенной лодки, стойко напомнившей жуткую огромную крысоловку. Корво не расслаблялся. Печь на кухне еще была теплой, в ней тлели угли, а воздух здесь не был затхлым, как в любом другом заброшенном доме. Что-то ускользало от его внимания. Он открыл дверь, ведущую в проулок за домом, готовый ко всему, но... снова ничего не нашел. Заглянув за угол, он увидел пустой, но нетронутый алтарь Чужого. Раздосадованный и напряженный, Корво вышел наружу. Чем дольше он стоял там, тем беспокойнее становился, но из теней так ничего и не появилось, - ни стаи крыс, ни тумана, - не было ни единого признака, что Старая Ветошь вообще тут была. Он уже развернулся, готовый уйти окончательно, как что-то зашуршало и хрустнуло под его сапогами. Корво взглянул вниз и тут же остановился; он стоял в круге из символов, которые практически сливались по цвету с камнем, которым был вымощен проулок. Под подошвой вперемежку лежали кости и темные перья. Корво склонился ниже, чтобы рассмотреть находку внимательнее: кости слишком маленькие, чтобы быть человеческими, но бурая краска при ближайшем рассмотрении оказалась красноватой и подозрительно напоминала... - Так ты все же пришел, - голос Старой Ветоши заставил его подпрыгнуть от испуга и вскинуть арбалет, целясь в дверной проем. Казалось, будто она состарилась еще больше: морщины стали глубже, а спина горбилась сильнее, но ее слепые глаза безошибочно смотрели на него; Корво почувствовал, как холодеет от страха. Она не двигалась с места, что дало крохотную надежду, что, возможно, она простила его, что, возможно, не будет новой схватки. - И это-то после того, как ты был так груб со мной в последний раз, - она погрозила ему пальцем, отчитывая, словно умудренная годами матрона. - Нынешние джентльмены совсем не отесанные. Они просто не знают как вести себя с леди. И тут она исчезла, но появилась снова прямо перед ним, бросив в лицо полную пригоршню какого-то порошка. Корво отскочил в сторону, выстрелил усыпляющим дротиком и принялся отчаянно тереть слезящиеся глаза. - Это не поможет, дорогуша, - ее голос стал скользким и ядовитым, и Корво вертелся на месте, пытаясь разглядеть ее сквозь слезы, но земля внезапно ушла у него из-под ног. Он посмотрел вниз и выругался: круг из начертанных рун горел, исходя черным дымом, а рыжее пламя вздымалось вверх, окружая его. Огонь и дым свились во вполне осязаемые путы, переливающиеся светом и тьмой, и обездвижили Корво, удерживая его тело в воздухе. - В тебе сокрыт такой потенциал, - казалось, что голос Старой Ветоши звучал отовсюду. - Но не волнуйся. Я найду ему должное применение. Он боролся с магией, но с равным успехом он мог бы пытаться вырваться из цепей; руки и ноги практически потеряли подвижность, а огонь распространялся быстрее. Старуха что-то бормотала и смеялась, но он не слышал ее за грохочущим в ушах пульсом, а магия змеилась все выше и выше по его телу. Корво задержал дыхание, чтобы не вдохнуть ненароком, когда огонь достигнет лица, и, секунду спустя, его зрение затмили языки пламени. Только тогда он осознал, что огонь не жег и не ранил, лишь зудел на коже, как энергия Бездны, когда он использовал ее для Переноса. Он выдохнул с облегчением и закрыл глаза от головокружительного мерцания света и тьмы, а затем снова натянул путы, тщетно пытаясь найти в них слабое место. Он не оставлял попыток высвободиться, сделать хоть что-нибудь, кроме беспомощного болтания в воздухе, но пламя вдруг... исчезло, растворилось так внезапно, словно впиталось в его кожу. Сила, удерживающая его в воздухе, тоже пропала, и он рухнул на колени, в круг до сих пор дымящихся символов. Он с удивлением осмотрел себя. Зрение было нечетким, а глаза жгло от дыма и той дряни, что старуха бросила в него; Корво не чувствовал себя раненым, а огонь ничем ему не навредил, лишь испачкал копотью кожу. Насколько он мог судить, ничего страшного не произошло. Растерянный, но довольный таким исходом, он торопливо перебирал в голове варианты дальнейших действий и достал из складок плаща пистолет, как только ему в голову пришла подходящая идея. Он поднялся на ноги, дико огляделся и обнаружил Старую Ветошь перед алтарем; она излучала то же смятение, что испытывал он сам. Она простояла так всего мгновение, прежде чем ее лицо исказила злобная гримаса, а пальцы когтисто скрючились, но все, что было нужно Корво, - этот единственный миг сомнения. Щурясь сквозь дым, он прицелился в одну из масляных ламп, что были разбросаны вокруг алтаря, и выстрелил. Хоть лампы и были меньше, чем привычные баки с ворванью, мощности взрыва было достаточно, чтобы начать цепную реакцию. Волна света и жара сбила зажмурившегося Корво с ног и швырнула в стену. Сквозь звон в ушах он слышал, как визжала от боли Старая Ветошь, но звук удалялся. Когда яркий свет за веками померк, Корво открыл глаза и понял, что он остался один. Не считая дыма, застилавшего проулок, не осталось никаких признаков того, что Старая Ветошь вообще была здесь. Ткань, украшавшая алтарь, все еще горела и едко дымилась, а стена дома почернела от взрыва. След от взрывной волны обрывался недалеко от места, куда отбросило Корво. Тот лишь порадовался, что не рвануло сильнее. Он поднялся на ноги, кашляя от дыма. На коже не было ожогов, но ее ощутимо тянуло, а вдоль его позвоночника ползла дрожь. Голова неприятно закружилась, когда он выпрямился и побрел обратно в дом, прочь с задымленного проулка, держась рукой за стену, чтобы не терять равновесие. В кухне он остановился, чтобы еще раз проверить, не ранен ли. Что бы ни замышляла Старая Ветошь, очевидного вреда он так и не обнаружил, лишь странное ощущение блуждало по телу, но, скорее всего, это лишь последствие взрыва. Голова перестала кружиться, но зрение внезапно обострилось, и все приглушенные сумраком цвета внезапно стали ненормально яркими и четкими. Он безостановочно моргал, пытаясь избавиться от этого наваждения, и пробирался через дом к выходу, к солнечному свету и людям. К тому времени, как он дошел до бульвара, у него наготове уже была убедительная история для всех, кто спросит о взрыве, - и в ней не упоминались ни магия, ни ведьмы. Он быстрым движением пригладил волосы и надеялся, что его лицо не покрыто сажей. Завидев его приближение, стражники засуетились, выстраиваясь в шеренгу; очевидно, они были слишком далеко, чтобы увидеть или услышать его схватку со Старой Ветошью. - Все хорошо? - спросил офицер, что был постарше остальных, - кажется, его звали Оливер, но патрульные менялись слишком часто, чтобы Корво мог всех запомнить. Он уже собрался ответить, но его внимание привлек бак с ворванью около отключенной стены света. Он остановился и с подозрением уставился на него. Цвет сияния был не привычно бледно-голубым, а скорее пурпурным, переливался странно, и он был готов поклясться, что видел, как на секунду свечение усилилось... - Лорд Аттано? - Корво вздрогнул, когда кто-то коснулся его плеча. Стражники подошли ближе, когда он отвлекся, и некоторые из них смотрели на него с беспокойством. - Что-то не так, сэр? Возникли какие-то трудности? Корво лишь покачал головой и выжал из себя извиняющуюся улыбку; висок кольнуло болью от резкого движения. - Я обо всем позаботился. Теперь можете пройти туда. - Так точно, сэр! - патруль выдвинулся по направлению к зданию. Бросив еще один взгляд на бак и убедившись, что ворвань в нем снова приобрела привычный цвет и неподвижность, Корво привалился к ближайшей стене и задышал глубоко, пытаясь успокоиться. - Лорд-защитник? - позвал его один из стражников, замыкавших строй; еще совсем юный, с невразумительным пухом на щеках. - С Вами точно все хорошо, сэр? - Я в порядке, - в горле першило, и Корво, прокашлявшись, махнул рукой, отсылая парня к остальным его товарищам, приступившим к осмотру дома. Пусть он чувствовал себя странно, скоро ему должно было стать лучше. В конце концов, это не первая его схватка, после которой все зудело, а перед глазами плыло. Чтобы ни хотела сотворить Старая Ветошь, у нее определенно не получилось. Но до конца дня он оставался тревожен, а мир вокруг казался то слишком громким, то непривычно ярким, то просто каким-то странным. Он заставлял себя сосредотачиваться через силу и чувствовал на себе обеспокоенные взгляды стражников. К счастью, ни в одном из осмотренных ими домов не было плакальщиков, и патрульные отправили его домой пораньше. Он не стал ужинать, когда вернулся в Башню, лишь сделал небольшой крюк, чтобы найти Эмили. Увидев Корво, она разволновалась, но, когда тот сослался на усталось, поцеловала его в щеку и велела отдыхать, пожелав спокойной ночи. Добравшись до своей спальни, он не нашел в себе сил стащить с себя всю одежду и рухнул на кровать полураздетым. «Я просто переутомился», - решил он про себя. Усталость, нервозность и шок от более, чем неприятной встречи со Старой Ветошью. Нужно было отдохнуть. Утром он будет чувствовать себя лучше.