Жалящая боль (Sting)

Когда это случилось в первый раз, это было далеко не приятно. Это не было чем-то большим и страшным. Это были лишь небольшие капельки крови, собирающиеся на невозможно тонкой красной полосе, которая расцвела поперек запястья Лэнса, чтобы, когда крови было достаточно, она протекла короткой дорожкой вниз по руке. Он дрожал с головы до ног. Частично из-за сдерживаемых всхлипов, разрывающих его тело, которые он отказывался выпускать. Частично из-за адреналина, стучащего в его венах, который заставлял его одновременно паниковать и чувствовать себя бессмертным, что-то вроде волны тошноты, подступающей к горлу. Болело сильнее, чем, казалось, должно было. Маленький, неглубокий порез поперек его внутренней стороны запястья выглядел словно печально длинный порез от бумаги, но он был от ножа для той самой бумаги, что Лэнс сегодня стащил из класса искусств. Но небольшая дорожка крови быстро приближалась к сгибу его локтя. А так как Лэнс не хотел ничего испачкать, он вскочил и быстро и тихо, насколько это было возможно, побежал в сторону туалетов в конце коридора, молясь всем богам, что мог вспомнить и забыть, чтобы никто не проснулся и не заметил на его поспешном пути. К счастью, сегодня так сложились звёзды, что все спали, даже когда Лэнс пару раз споткнулся и наступил на игрушку-пищалку в виде мыши, оставленную кошкой именно для подобных случаев. Ледяная вода из крана болезненно жгла порез, превращаясь в браслет из холода, что окружал его запястье перед тем, как стечь дальше в раковину и вниз до локтя. Но она сделала свою работу, смывая кровавый след и останавливая новую кровь. Со временем кровь совсем остановилась, хотя теперь порез распух, но зато жалящая боль сменилась лёгким покалыванием. Когда он поверил, что на коже не появится больше крови, он вытащил руку из-под струи и вытер рану, возвращаясь (уже более тихо) обратно в комнату. Он быстро спрятал нож в наволочку, под подушку перед тем, как залезть в постель. Адреналин медленно утихал, пока он лежал в кровати, жужжащий страх сменялся тихим спокойствием, омывающим его тело, успокаивая его дрожь и прогоняя его нежелательные мысли впервые за долгое время. Теперь он сможет к этому привыкнуть. Боль, что была такой резкой, бледнела в сравнение с мирным спокойствием, что он ощущал всем телом. Лэнс даже не мог винить себя за это неверное решение, упиваясь его результатом и соскальзывая в свободный от кошмаров сон первый раз за много месяцев.

________________________________

Когда это случилось в первый раз, Кит понятия не имел, что происходит. Его выдернуло из мертвого сна посреди ночи, заставляя его удивлённо вскрикнуть перед тем, как замереть на месте, чтобы он напряжённо послушал, идут ли за ним наблюдатели, чтобы наказать за то, что он разбудил других. К счастью, никаких звуков не последовало, и Кит потянулся к настольной лампе, чтобы посмотреть, что, черт возьми, впилось в его запястье. Сначала под мягким светом лампы, приглушённым старым торшером, он не заметил ничего, что могло бы причинять эту боль на внутренней стороне его левого запястья. Но когда он поднес руку ближе к свету, он видел тонкую, почти незаметную синюю полосу, которой определенно там не было раньше. Конечно, он слышал все эти рассказы о соулмейтах и их отметках, но он всегда думал, что это ещё одна из вещей, что существует для других людей. Людей, которые просто хорошо ладят с другими людьми и знают, как общаться. Многие его соседи уже получили свои отметки. Царапины, что не принадлежали им, раскрашивали их колени в разные цвета. Они странно радовались фантомным болям, что пришли от людей, которых они даже не видели. Это казалось странным и ненужным, и Кит не хотел чувствовать чужую боль, и наоборот. Не говоря уже о возможности раскрасить его кожу из-за чьей-то неосторожности. Конечно, он всегда был осторожнее, чем следовало. Не хотел случайно беспокоить кого-то своей болью. Но даже если пару раз он чувствовал боль, что казалось не была его, он не волновался. Да, было немного одиноко, но из-за отсутствия этих самых отметок, он решил, что у него просто нет соулмейта, чтобы раскрасить его кожу. И честно говоря, это его никогда не беспокоило. Но вот оно здесь. Неоспоримое доказательство того, что Кит был не так одинок, как предполагал. Но тогда почему вид бледной синей полосы на запястье заставлял его живот неприятно скрутиться? Он не понимал, что могло стать причиной такого шрама на чужой коже. Он был в странном месте и слишком длинным, чтобы быть порезом от бумаги. Но был недостаточно широк, чтобы быть обычным порезом. Может, кошка поцарапала. Киту понадобилось слишком много времени, чтобы заснуть, после того, как он выключил свет. У него не было достаточно воображения, чтобы начать представлять, как бы выглядел тот другой человек, но его разум все ещё крутился, пытаясь сложить кусочки паззла вместе. Сложить его эти немногие доказательства в путь, которому он не мог последовать. Но, в конце концов, усталость взяла над ним верх, и он видел сны, подернутые бледно-синим цветом, которого не замечал раньше.