2
7 марта 2018 г., 22:34
Об этом непродолжительном разговоре, об этом уверенном «да, хотел бы» Юта вспоминает еще несколько дней. Вспоминает, отмечая для себя, что лучше до конца жизни вычеркнуть подобные шуточки, а еще желая схватить Тэену сердечный приступ. Винить других Юта не любит, но упорно говорит себе, что если бы Тэен не начал нести такую поеботину, черта с два Юта бы теперь по ночам думал о том, как бы это было — их секс с Сыченом?
Да если бы только думал, картинки сами лезут в голову, а пара таких картинок — Юта уже с тяжкими вздохами пытается добрести до туалета, чтобы стянуть с себя трусы и начать надрачивать на друга. Лучше просто некуда!
Вот это, блять, приехали.
Еще через пару дней Юту неистово начинает раздражать скиншип. Чувствовать на себе прикосновения друга, на которого дрочишь по ночам, отзывается в голове Накамото непристойными мыслями и ярым желанием.
Мысли Юты меняются по пятьдесят раз на день. То это мысль: «это пройдет», то наоборот: «нихуя это не пройдет, я не успокоюсь теперь пока не трахну его».
Сычен во время ужина, как невоспитанный ребенок, ест руками, а после облизывает свои пальцы, в упор глядя именно на Юту. Вообще-то, он смотрит на Юту вопросительно, пытаясь понять, почему именно японец начал в упор смотреть на него, наблюдая за действиями и напрочь забыв о своем ужине. Юта потерял из виду всех, кроме Сычена на непродолжительный период времени и конкретно залип, пока эту картину не прервал Тэен, хорошенько ебнув китайца по рукам и матюгнувшись, что остальным сидящим за столом неприятно наблюдать за отсутствием у парня норм этикета.
— А мне очень даже приятно, — вырывается у Накамото, на что японец тут же быстро осекается.
— Не думай, что когда-нибудь это будет твой член, — с гадкой улыбочкой проговаривает Донхек. — У нас запрет на потрахушки, забыл?
Улыбка с лица Донхека слезает, когда младший получает смачный подзатыльник от лидера, который даже слова не говорит, решив, что подзатыльник говорит сам за себя.
Донхек потирает голову и шипит, Юта нервно сглатывает, Сычен почему-то улыбается. Доен твердит что-то про то, что такими темпами шуточки про суицид скоро сменят свою позицию в топе лучших и уступят ее шуточкам про пидоров.
Юта испытывает чувство дежавю, когда этим вечером они снова вместе с Сыченом чистят зубы, когда друг снова задает аморальный вопрос, когда Юта снова давится, а Сычен стучит его по спине, как ни в чем не бывало.
— Так ты бы хотел, чтобы я облизывал твой член, как делал это сегодня со своими пальцами?
Сычен зачастую выглядит нелепым, с долькой детской наивности, имеет самый чистый и светлый образ в группе, но, как говорится, в тихом омуте черти водятся. Юта думает, что это каким же, блять, чертем надо быть, чтобы так измываться над его девственной душонкой, и продолжать так мусолить тему, которая вдруг стала для Накамото больной.
— Слушай, шутки шутками, но прекращай, границы переходишь, — Юта старается быть как можно серьезнее, а еще избегает с Сыченом зрительного контакта, потому что на языке вертится: «пиздец, как хочу».
И, кстати, он это почти сказал, желая поставить Сычена в такое же нелепое положение, как тот его в прошлый раз. Но Накамото не уверен, что у него хватит сил потом похлопать китайца по плечу, сказать, что это шутка, и в нелепом положении в итоге снова окажется он.
— Ладно, больше не буду спрашивать, — спокойно отвечает Сычен, чуть плечами пожимая.
У Юты ощущение складывается, что тот видит ситуацию вообще иначе, нежели сам Накамото. Эта легкомысленность Юту немного убивает, словно Сычен только что спросил разрешения оставлять свои носки в одном шкафчике с Ютой, а второй не то расслышал, и Сычен сейчас смотрит с пущим спокойствием, как бы говоря: «хорошо, я понял. Тебе не обязательно с такой грубостью отвечать. Спокойно, друг, спокойно».
Но Юта как-то нихуя не спокоен.
— Как будто бы ты мне отсосал, если бы я сказал, что хочу, — нервно срывается с языка Накамото, потому что это спокойствие Сычена с его шуточками по горло сидит. И плевать, что Юта первый шуточки шутить начал.
— А ты хочешь? — Сычен внимательно смотрит Юте в глаза, изогнув брови.
У Юты пульсирует венка на шее, он понимает, что стоит промолчать хотя бы, раз уж к пиздабольству душа не лежит, но как-то не выходит.
— Да, хочу, — со всей своей уверенностью заявляет он, и если бы он сказал, что это шутка, никто бы не поверил уже после такой интонации. Разве что, если бы он процедил это чертово «шучу» сквозь зубы, скидываясь на хуевый настрой, но Юта не делает даже этого.
Сычен и не ждет.
— Хорошо, — все с той же пущей спокойностью отвечает Сычен, и у Юты в голове знаки вопросов, может, он опять не то расслышал, не то сказал взаправду и сейчас дал согласие на то, чтобы Сычен сушил свои трусы на его кровати? Этот вариант, ну или вариант того, что это сон, кажется куда более правдоподобным, чем-то, что Сычен с одобрением отнесся к тому, что сказал Юта.
Но дальше — лучше.
Сычен подходит ближе к Юте, смотрит японцу в глаза, а руки ложатся на его бедра, и он начинает медленно-медленно приспускать домашние шорты парня.
В голове у японца снова каша. И нервозность, и знаки вопросов, и возбуждение, что он сейчас в шаге от того, что представлял по ночам последнее время, но главное, он опять чувствует, что сыкует всей происходящей ситуации. То, что все это реально происходит — не верится. Какой-то бред чистой воды. В голове одни сомнения, и Накамото уверен, что он сейчас опять вернется в свои школьные годы, когда знакомишься с новыми ситуациями и не знаешь, что делать в той или иной, потому что Юта уже готов выпалить в панике: «ты что, реально собираешься? Нет, нет, нет, мы не можем». Юта проговаривает это мысленно, потому что в реальности язык от шока не поворачивается.
Да и что будет потом? Сычен посмеется, довольный, что вышел на новый уровень пранка этой ночью, а Юта опять ни на секунду не сомкнет глаз. Ну уж нет, так не будет. Юта пойдет до конца. И ему интересно, как далеко сейчас сможет зайти Сычен со своими шуточками.
Или не шуточками?
Сычен смотрит в глаза японца с такой уверенностью, будто уже знает, что победил.
«Думает, я отступлю?» — проносится в голове Накамото, когда он заглядывает в эти хитрые темные глаза напротив. Юта плохо понимает, что сейчас за игру между собой и Сыченом он начал мысленно, но знает точно, что сам он все происходящее не прекратит ни в коем случае.
Сычен тоже ничего прекращать не собирается; он лишь ухмыляется, когда шорты оказываются спущены до колен. А стоит китайцу провести по члену через ткань трусов, он замечает, что Юта во всю возбужден и улыбается ласково, прежде чем прильнуть губами к губам Юты.
У Юты шарики за ролики; Титаник столкнулся с айсбергом, тараканы танцуют самбу и, в общем, это пранк, который вышел из-под контроля. Юта с уверенностью бы сказал, что эта шутка обошла даже то, как Марк подавился кофе и продолжал давиться им, не желая раскрывать рта, все выплевывать, потому что иначе придется вытирать, а еще Тэен пизды даст. Вообще-то, это была не шутка, но это было смешно. И да, Юта нихуя не скажет, потому что Тэен пизды даст. Он любитель, да еще и делает это от всей души, вложив в пиздюли все негативные чувства, что накопились внутри него с момента прошлых пиздюлей, которые он отвесил.
Кстати, о Тэене. Юта бы кончил в разы быстрее, если бы не страх, что лидер в любой момент зайдет в ванную, которая не закрыта на замок, ведь они тут, вроде как, просто зубы чистили, и ебнет их чем-то очень тяжелым. Например, фикусом, который как раз стоит в горшке рядом с входом в ванную, а еще не упустит возможность накормить Накамото землей за все его грехи, потому что именно японец тот, кто чаще всего нарушает их свод правил совместного проживания.
Хотя, если японца спросили бы, сожрал бы он горшок земли за то, чтобы еще раз испытать все то, что происходит сейчас, ответ скорее был бы да, чем нет.
Не прерывая поцелуй, от которого оба уже задыхаются, Сычен запускает руку в трусы Накамото и накрывает своей ладонью его член, ощущая тяжкий вздох японца в поцелуе. Начинает двигать рукой, медленно надрачивая и мгновением после отрывается от губ друга, да опускается перед ним на колени, отчего Юта словно дышать перестает. Ну, морально он уже скончался.
— Я не думаю, что у меня выйдет это сексуально, — произносит Сычен, стягивая с Юты белье. — Но я уверен, что тебе понравится.
— Какой уверенный, — усмехается Юта.
Сычен ведет ладонью по члену, приближается к нему лицом, но прежде чем взять член в рот, смотрит на Юту снизу вверх и почти шепчет.
— Я слышал, как ты шептал мое имя во сне.
Юте на секунду становится неловко за подобное, но о какой неловкости вообще может идти речь, когда перед ним на коленях стоит его друг и ласкает языком его член.
Уверенность Сычена вполне оправдана, сказать, что Юте нравится — ничего не сказать. Сычен в минете явно не профи, мягко говоря; то, как нелепо он водит губами по члену по всей его длине, как старается сосать в быстром темпе, помогая рукой и сбиваясь с ритма — все это Юту забавляет немного, да, это выглядит не очень сексуально, но эта нелепость дико заводит. Заводит то, что это делает Сычен, что оживает картинка, которая была у Юты в голове еще прошлой ночью. И вообще, дрочка — это, конечно, хорошо, но, естественно, что чужие губы и ласковые руки лучше. И Юта сейчас чуть ли не звереет от накатившего вдруг возбуждения. Пару мгновений — «чуть ли» стирается из ситуации, японец желает больше и лучше, желает разрядки и чего-то более острого, чем он сам себе ночью представлял. Не думая, по инерции как-то — отдается моменту, хватает Сычена за волосы и начинает двигать бедрами, буквально трахая младшего в рот.
Сычен вовсе не выглядит так, будто он против. Даже более того, он начинает чуть постанывать сладко и усердно пытается заглотить член Накамото как можно глубже; у него выходит с некоторой попытки взять по самые гланды с еще большим стоном, а после этого продолжает сосать, не отрываясь от члена вовсе, в то время как с уголка губ стекает вязкая слюна.
Юта наблюдает за тем, как Сычен сосет его член сверху вниз и, прежде чем кончить, осознает, что это в разы лучше, чем то, что он себе представлял. Да он и представить не мог, что Сычен может так искусно заставить его кончить.
Юта кончает прямо в рот Сычену, у младшего глаза чуть слезятся от нехватки воздуха, но он послушно проглатывает, что может, а остатки спермы также стекают с губы по подбородку, и Юта думает, что это выглядит пиздец пошло, извращенно и так, как ему нужно — охуенно, одним словом.
