4
16 апреля 2018 г., 08:30
— Ты не умеешь сосать, — Сычен фыркает недовольно, что заставляет Юту оторваться от члена младшего и взглянуть на него вопросительно, потому что судя по тяжкому дыханию и еле слышному стону, такое ему всё равно по душе, так к чему эти комментарии?
— Уж извини, не было раньше опыта, — фыркает японец в ответ, взгляд делая чуть недовольным, а член в руке сжимая сильнее, пальцами ведет, надавливая.
— Как будто у меня он был, — усмехается Сычен в полустоне от такого.
— Когда ты впервые отсасывал мне — это было очень нелепо, если тебе интересно, — Юта понижает тон, будто стараясь вернуть моменту сладкую интимную атмосферу, которую Сычен сбил. Разок проводит языком по твердому члену и добавляет, поднимая голову и заглядывая в глаза. — Но ты все равно был нереально охуенен.
— Рад, что тебе понравилось, — тяжким выдохом из-под опущенных ресниц.
Юта чуть улыбается одним уголком губ и продолжает. Продолжает теперь не только ласкать член Сычена языком и помогая себе рукой, но и второй рукой аккуратно подбирается к анусу парня; поглаживает чуть в районе, словно намекая, а через долю секунды проникает внутрь сразу двумя пальцами и начинает двигать ими. У Юты пальцы длинные и тонкие, а еще такие любимые Сыченом, особенно когда он ими трахает во всю, еще при этом и обхватывая губами его член.
Единственное, о чем эти двое жалеют — что не начали свои отношения раньше, когда с ними в комнате жил Доен, и в этом и соль, что не жил толком, в общежитии почти не появлялся. Жить в комнате с Тэилем угрюмо однако, потому что уединения либо в ванной, где надо бы потише, да не хочется и не очень-то получается; либо как сейчас, в раздевалке, после тренировки и после недоуменных взглядов на их обоюдное: «мы задержимся, еще потренируемся», потому как тренироваться сил нет ни у кого и совсем уж. Тринадцатый час тренировок? «Лол, ну удачи, че».
Секс, конечно, той еще физической активности требует и казалось бы, куда после таких тренировок еще потеть, но для него сил и желания хоть отбавляй, потому как оргазм, который оба получают, явно того стоит. Один поцелуй, одно касание, одно: «блять, как же я тебя хочу» и все — энергии хоть отбавляй, чтобы придавить одному другого к стенке, задыхаться от страстного поцелуя и стягивать одежду, словно на скорость, после чего — до искр в глазах и будто до потери пульса.
— Блять, трахни меня уже, — Сычену бы язык иногда оторвать надо за похабность, да Юте так только больше нравится.
Точнее сказать, Юта в восторге. У него с Сыченом каждый раз, как первый — такой же крышесносный и безрассудный. И кажется, что подобное с Сыченом вообще никогда не может надоесть, а наоборот — хочется все больше, больше, больше и больше, потому как младший абсолютно каждый раз найдет, что сделать, как повернуться, как двинуться или что сказать, чтобы Юта нервно сглотнул, затаил дыхание и снова бесповоротно рехнулся.
Юта входит в Сычена резко, не тянет — обоим так нравится куда больше; при этом он крепко и грубо сжимает его ягодицы, толкаясь.
Сычен не сдерживает себя; никто сейчас не сдерживается ни в каком плане. У Сычена голос низкий, и Юте, казалось бы, слушать такие стоны должно быть непривычно, как минимум, если уж не странно, но ни черта — Юту это сводит с ума еще больше. Юту вообще Сычен с ума сводить вдруг начал от и до.
Он ускоряет темп, атмосфера становится пошлой до невозможности; слышатся шлепки от соприкосновений, несдерживаемые стоны, тяжелое дыхание. В раздевалке становится невыносимо жарко, тела обоих будто горят, а местами начинает выступать пот, который раз за день — только то, что происходит сейчас, куда приятнее, чем просто тренировка.
Юта прикусывает Сычена за шею; так, чтобы не оставить следов старается, но вовсе не нежно и не аккуратно — так совсем не интересно. Юта уже знает — Сычен любит острые ощущения, Сычен любит чувствовать все ярко и так, чтобы до невозможности. Пожестче да погрубее — равно как и фразочки, которые он выпаливает, когда они с Ютой наедине.
Юта любит целоваться; обхватывать своими губами пухлую нижнюю губу Сычена и оттягивать ее, а Сычен обожает после в ответ кусать Юту за губы так, чтобы до крови, а потом с трещинами на губах, пока другие думают, что они просто обветрились.
Это совсем даже не больно в таком накале страстей; это потрясающе. Юта себя всего готов на растерзание отдать, лишь бы еще, еще и еще это все продолжалось бы. Сильнее, ярче, безумнее.
Сычен тянет руку к лицу Юты; Юта наблюдает как завороженный — смотрит на приоткрытые губы Сычена, из которых доносятся хриплые стоны; смотрит на это чуть покрасневшее лицо; смотрит на то, как смотрит на него Сычен — так же, заворожено.
Сычен соприкасается своей ладонью с щекой Юты, чуть поглаживает; Юта тянется лицом к лицу Сычена ближе и чуть снижает темп, будто чувствует, что Сычен чего-то хочет. Он не целует — он покорно ждет, пока Сычен соберется с силами и выберет момент, чтобы на одном дыхании сказать.
— Придуши меня.
Быть может, перед сном Юта задумается, почему он ни на долю секунды не удивился тому, что сказал Сычен, поразится, как они вообще до такого дошли, но не сейчас. Сейчас он не думает и не теряется ни на мгновение — он моментально кладет руку на шею Сычену, снова ускоряя темп и лишь с ухмылкой проникает языком в рот младшего, одарив его грязным и мокрым поцелуем, бешено сплетая свой язык с его языком, прежде, чем начать сжимать его шею в своей ладони.
— Сильнее, — Сычен еле говорит, но пытается; прямо в рот Юте. Тот отрывается от сладких губ Сычена, дыхание которого с каждой секундой начинает опалять всё сильнее, как и тот начинает жадно глотать воздух, которого не хватает уже категорически и во всех смыслах, в том числе и буквальном.
Но Юта не останавливается, наоборот — он только сильнее начинает надавливать, а толкаться в Сычена еще быстрее, до запредельного, насколько может. Каждый толчок задевает простату, и у Сычена искры в глазах появляются от этой бури ощущений. Он крепко сжимает плечи Юты, насколько может, впиваясь в них ногтями.
Юта кайфует от этого зрелища, Юта кайфует от Сычена, Юта кайфует от того, что оргазм почти настиг его. Сычен же кайфует от всего. Для него они сейчас трахаются в шаге от буквального значения «до потери пульса», и это до умопомрачения охуенно.
Оба задыхаются от ощущений каждый раз, но сейчас Сычен задыхается по-настоящему, вот-вот и будто потеряет сознание; в глазах начинает темнеть, но он не терпит это всё — ему действительно это нравится, потому как этот ряд того, что он сейчас чувствует — сумасшествие, от которого нельзя отказаться, хочется дойти до конца, потому что знает, что ничего более яркого и полоумного никогда не испытает больше и не прочувствует. Ну, если только точно так же и с Ютой; и это он обязательно.
Сычен изливается себе на живот с тяжким хрипом, не имея даже нужды, чтобы ему помогли рукой. Юта сходит с ума по этой картине, по тому, что они вытворяют. Он убирает руку с шеи Сычена как только тот кончает и начинает будто рычать, как может, теряя сознание и из последних сил. Юта делает еще несколько толчков, добивая этим Сычена, что все еще в прострации после такого оргазма и не в силах даже начать приходить в себя, а затем кончает следом, изливаясь в младшего.
Отдышка после секса всегда тяжелая, но сейчас Сычен будто учится заново дышать; судорожно ловит ртом воздух, щеки пылают, вокруг все плывет и еле-еле картинка перед глазами пытается стать чем-то дельным и цельным.
Юта мажет губами по груди Сычену, по шее, облизывает ушко — это выглядит так, будто он довольный кот и таким образом благодарит младшего за оргазм. Выцеловывает каждый миллиметр Сыченовой кожи; где-то проводит языком, где-то чуть обхватывает губами, одновременно с этим нежно поглаживая его спину.
Сычен дает ему понять, что вроде как отошел и потихоньку приходит в себя, когда хватает его за подбородок и заставляет поднять на себя взгляд.
А затем выпаливает все еще с одышкой и с паузой между каждым словом такое громкое и не очень уместное в данной ситуации.
— Я тебя люблю.
Юта усмехается чуть самодовольно и тянется за поцелуем, который выходит не очень продолжительным за счет того, что он понимает, что Сычен до конца в себя еще не пришел, да придет не скоро.
