Утро добрым не бывает

И вот уже битый час Юнги отвечает на одни и те же вопросы Чонгука, в десятый раз спрашивающего: — А как так получилось? То есть, ты проснулся и обнаружил, что с тобой что-то не так? А что ты чувствуешь? Как тебе в этом теле? Что дальше делать намерен? А что, если ты… — Чонгук, ты думаешь, если десять раз задать одни и те же вопросы что-то изменится? На одиннадцатом кругу этих же вопросов я гарантирую тебе нехватку пары-тройки зубов и поход к твоему любимому врачу — стоматологу. Прочисть свои забитые хер пойми чем уши и вникай в то, что я скажу в последний раз. Я и сам не ебу в сути происходящего. Я просто проснулся, просто пошел и, когда дошел до зеркала, я просто обнаружил «это», — тыкая пальцем в свое тело верещал Юнги, который уже из последних, правда, сил держится, чтобы просто не вцепиться в тупо задающего те же вопросы Чона. — Но в это просто трудно поверить, хён! — А то сам я не заметил, знаешь ли! — Ты расскажешь ребятам об…? — Ни-за-что и тебе не советую, если все же хочешь до старости со своими зубами доходить. — Понял, не дурак. — Да ну? А по тому, что я тебе час на одно и то же отвечал и не скажешь. — А как ты объяснишь волосы? Они ведь не могли просто взять и отрасти у тебя за ночь? — поинтересовался Гук, немного все же опасаясь за свои красивые белоснежные зубки. Вот, что делать с волосами ещё ладно, придумать можно, к примеру, просто подстричься, и Чонгук будет ассистировать, но вот грудь. Грудь — это уже совсем другая история, она выпирает. И, согласитесь, будет довольно странно, если за ночь у парня внезапно булки появились упругие, вместо прекрасных, пусть и не сильно натренированных, но все же грудных мышц.

***

Отправив макнэ на турбо поиски газет и журналов, какие только он может найти в их доме, Шуга подготовил стул, ножницы, зеркало и дожидался своего засланца. Как только засланец вернулся со своей, удачно завершившейся, миссии, Юнги велел запереть дверь, во избежание непрошеных зрителей их мини салона красоты, который вот-вот развернется. И вот, спустя мгновение, на полу уже были разложены подходящие газеты и журналы, сверху поставлен стул, на который приземлился Юнги. Теперь от навыков в стрижке Чона зависела его прическа. Стрёмно. Пиздос просто, как стрёмно. Будем надеяться, что руки у него откуда надо. Он, конечно, умелый малый, но кто его знает… — Хён, а может тебя пришельцы похитили? — отстригая прядь начал Чонгук. — Как думаешь, если тебя в научный институт сдать, много дадут за тебя? И будет ли это прорывом в истории человечества? Прикинь, прославишься на весь мир! Нда, Чон Чонгук, твое счастье, что от тебя на данный момент зависит прическа Юнги, иначе звонить бы тебе уже стоматологу, эх. — А может тебя, блять, сдать лучше? Как за мегопустоголового, точно что-нибудь да дадут. Феноменальный идиотизм. До сих пор понять не могу, как ты школу то вообще закончил? — цедит Юнги, сжимая свои кулачки. И вот, после обмена любезностями, со стрижкой покончено. И слава богам, что все живы и зубы на месте, и стрижка-то успешно прошла, почти что без сучка, без задоринки. Теперь дело за упругим. Будь то кино или манга, если главной героине нужно переодеться в мужика, а формы у нее пышные, обычно она утягивает грудь жгутом или бинтом. Где-то Мин уже видел это и жгут как раз у него есть, которым он пользуется лишь, когда получает растяжения после тренировок, а получает их не так уж и часто, что очень даже хорошо. Сняв майку и кинув ее на кровать, Юнги идёт к шкафу за жгутом, попутно объясняя функции Чонгука: — Малой, сейчас будешь меня утягивать. — …угу. Да, такого цвета лица Чонгука, кажется, ещё не было — пунцовое. Щеки горят, будто два помидора, спелых, сочных и краснючих. Сердце колошматит туда-сюда, будто километров десять пробежал, как минимум. — Что с тобой? Чего застыл? Бери жгут и обматывай, — времени шалберничать не было. Скоро должны остальные проснуться. И Чонгук взял жгут. Его взгляд варьировался между жгутом и телом такого непривычного Юнги. Благодаря Намджуну и его коллекции 21+, Гук, в общем-то видел обнаженное женское тело, но… Сейчас что-то не то. Совсем. Видеть через экран и напрямую перед собой — разные вещи. — Да быстрее ты! Скоро все проснутся, а мы не сдвинулось с мертвой точки, — торопит Шуга. Чон сглатывает. Но получается это слишком уж громко, кажется, будто на другом конце планеты было даже слышно. — У тебя что, гормоны разбушевались? Вяжи туже и нормально, а то, блять, упадет ещё и пиздец. И вот утянутый в прямом смысле Мин Юнги надевает футболку пошире да подлиннее, разворачивается к похожему на сваренного рака Гуку: — Ёбушки воробушки, вот так зрелище, Гукки, помидорки отдыхают. Ну, так что, как я тебе? — Н-нормально, в-все, как раньше, — в глаза Гук не смотрит и лишь показывает палец вверх. Интересуется можно ли ему уже идти, и получив одобрительный кивок, быстро удаляется восвояси.

***

Смутившийся макнэ зрелище довольно милое и абсолютно не состыковывающиеся с тем, каким нагибатором может он выглядеть на сцене. Будто два разных человека, ей-богу. Мин плюхается на свою кроватку, закрыв глаза, думает о том, что теперь будет и что делать, не проболтается ли Гук и о его пунцовом лице. Точно. Мин же ему бесплатное стриптиз шоу устроил. Ну да ладно, на будущее ему будет, чтоб не робел при виде девушек.

***

Гук на всех парах несётся в ванную. Нужно срочно принять наисвежайший душ, прохладный такой, выбивающий любые ненужные и странные мысли. А мысли и реакция его тела, если вы понимаете, о чем я, очень противоестественны в отношении хёна, являющегося объектом его подражания, за которым он наблюдал постоянно, давая себе слово, что станет таким же самостоятельным, взрослым. Спустя час водных процедур, Чон выходит и наблюдает картину: все хёны стоят по струнке Мина Юнги смирнее некуда, а все почему? Да потому, что, когда все эти увальни вылезли из своих берлог, на их гогот выполз и Мин из своих раздумий, чтобы дать всем пиздюлей за такой срач. — Все вы, мужики, свиньи! — заключил утянутый. — Хён, — тянет Чонгук, — как и ты! Ты ж тоже мужик, да ещё какой! — истерично посмеиваясь заключает младший, думая, что всё, всё сейчас в тартарары слетит. Парни не понимающе чешут затылки, мол и так же понятно, что Мин — мужик. Мин мысленно шлёпает по лбу себя из-за слишком нельзя-доверить-тайны-Чона, и представляет его поход не то что уже к стоматологу, а вообще ко всем врачам, ведь из-за него и впрямь могут спалить, он же всем своим видом показывает, что знает что-то, чего не знают другие.

***

А самое прекрасное в сегодняшнем дне то, что сегодня Рождество и, конечно же, парни надумали и сегодня расслабиться, отдохнуть от ежедневной суеты, тренировок и просто напиться. По негласному правилу «мелкому не наливать», естественно, Чонгук будет ЗОЖником. Не то чтобы Чонгук действительно им был или что-то вроде этого, просто, когда напьется, он становится адово доставучим: мочит коры по поводу и без (Джину конкурент), дразнит Чимина с его ростом (слишком он ржачно реагирует), пугает Хосока до усрачки (не хотелось бы скорую вызывать, в случае чего, но телефон в эти моменты наготове), устраивает петушиные игрища с Тэхёном (спасайся все и вся), пародирует все, что движется, а если не движется — двигает и пародирует. В общем, не умеет пить от слова совсем. Это самое «напиться и забыться» Мину ой, как было необходимо сейчас. Цели или задачи на сегодня для него: 1. Следить за тем, чтобы Чонгук держал язык за зубами, а рот на замке. 2. Генеральная уборка. 3. Напиться и вырубиться. Юнги, в отличие от Гука, дойдя до нужной кондиции, засыпал, а не бегал, как сраный веник с пропеллером в жопе, явно туда же ещё и ужаленный.