Утро добрым не бывает

Этот день можно внести в топ самых ужасных и странных дней, если, конечно, он не поднялся в этом рейтинге на первую строчку. Обязанности между парнями были разделены согласно их способностям: Юнги и Джин отвечали за готовку (другого варианта тут и не было, никто ж не хотел отравиться, верно?); Хосок, Чонгук и Чимин выступали в роли Золушки — должны были до блеска отмыть дом, выкинуть весь мусор, как засрали, так и оттереть пятно на диване; самым «опасным» во всех смыслах, то есть Джуну и Тэхёну, поручили украшать дом к празднику со словами «только ничего не сломайте, ок?». Правда уже на десятой минуте все поняли, что как минимум на одну стеклянную ёлочную игрушку стало меньше. Кухня была просторная и удобная, поэтому парни, в готовке каждый своего блюда, не мешали друг другу. Единственным, пожалуй, ее минусом, и то только для Шуги, были высокие шкафы и как назло нужные специи, стоящие на самом верху. Отвлекать Джина от приготовления не хотелось, а идти за стулом было лень, поэтому, как люди тянутся к знаниям, Юнги тянулся к специям (и какой идиот вообще туда их поставил). Джин, как заботливая и внимательная «мамка» их группы, не мог не заметить пыхтения, уже прыгающего, Мина. Тем временем, проведя референдум и разрешив спор кнб, трио золушек решили, что Чимин и Хосок — явно проигравшие — будут вылизывать засратую комнату для празднеств, а Чонгук, походкой победителя направляется прибирать в столовой-кухне. Знаете, как бывает в романтических киношках, дорамах или манге, аниме, когда героиня не может что-то, лежащее высоко, достать, чуть ли не вплотную сзади подходит высокий (а как по-другому, иначе вместе им прыгать) самец главный герой, и с видом «пфф, детка, для меня нет ничего невозможного» достаёт ей это — вот и сейчас эта сцена вживую воплощается на глазах макнэ. В три прыжка Чонгук преодолевает расстояние в несколько метров, встаёт между галантным, теперь уже определенно не понимающим, откуда, черт возьми, нарисовался Чон, Джином и все так же прыгающим Юнги. И, как и было сказано ранее: с видом «пфф, детка, для меня нет ничего невозможного» — Чонгук достаёт нужные специи и торжественно вручает Шуге. Что Шуга, что Джин — оба не понимают откуда возник и так же испарился этот атлет, имеющий то ли крылья, то ли телепорт за пазухой, уже во всю моющий полы. Ему б не в айдолы, а в атлеты надо было идти или футболисты — уж с ним бы точно все выигрывали. Последние блюда праздничного меню были уже почти готовы, оставались лишь последние незначительные штрихи. Первым закончил свой кулинарный шедевр Мин, как внезапно раздался ещё один звон разбившейся стекляшки. И тишина. Ничего. Просто тишина. Нет криков типа «ОЙ, МЫ ТУТ РАЗБИЛИ «, «ХЁН, ПРОСТИ, МЫ НЕ СПЕЦИАЛЬНО» или чего-то похожего. Резко все, будто, вымерли, даже Джин, так увлеченно сервирующий свое блюдо отвлекся, вопросительно посмотрев на Юнги. На что последний лишь кивнул и направился в сторону, где только что что-то разгрохали. Чонгук, как сторожевой пёсик поплелся за хёном, не отставая ни на шаг.

***

Тэхен стоит над осколками, некогда бывшими любимой ёлочной игрушкой Шуги, и нервно покусывает нижнюю губу, переводит взгляд на Намджуна с немым вопросом «что делать?», но тот тоже весьма озадачен тем же вопросом. Вот как теперь сказать, что нет больше стеклянного кумамона? Внезапно дверь распахивается и в проёме, выгнув бровь, стоит любитель кумамона со своим верным соратником этого дня, Гуком, осматривая степень погрома. Повисла тишина, похлеще немой сцены в произведении Гоголя «Ревизор». Тэхен все также жуёт свою губу, нервно сглатывает. — Юнги-хён, прости, я не специально, — бормочет Тэ, подлетая и сгребая в охапку Юнги, — так получилось. Я не успел сообразить и поймать, игрушка выскользнула из рук. «Близко. Слишком близко» проносится в голове у макнэ, и теперь уже сглатывает он. Тэхен обнимает Шугу и просит прощения за неосторожность, обещает купить точно такого же кумамона и даже лучше. Чонгук кипит, пукан горит. Понять не может почему, то ли ему страшно, что Тэ что-то неладное с телом заподозрит, то ли… Нет, Чонгук не ревнует. Да это же нереально, он ведь парень, да и Юнги-хён тоже парень, по крайней мере был ещё вчера. — Да, понял я, что не специально, так что отпусти меня, Тэхен. — Юнги-хён, правда, мне жаль, ты же не злишься? — не унимался Ви. — Нет, конечно. Я знал на что шел, поручая вам двоим украшать комнату. Жаль игрушку, конечно, но переживу. — мягко говоря Шуга уже чувствовал дискомфорт от столь долгих объятий мертвой хваткой Ви. Чонгук — мальчик уже не маленький, безусловно, но все равно поступает, как опрометчивый ребенок: сначала сделает, а уже потом, когда время вспять не вернёшь, где-то спящий глубоко в сознании «взрослый Чон Чонгук», просыпается и начинается переосмысление произошедшего. Долго не церемонясь, тем более, что зрелище не устраивает, макнэ начинает протискиваться между хёнами, разрывая их пылкие, по мнению его самого, объятия. — Эй, Тэ-хён, прекрати так липнуть к хёну, вы слишком близко. — Я вообще-то извиняюсь, ведь разбил столь ценную вещь. И ничего не близко, как всегда же. — А вот и нет. — начинает петушиться макнэ. — А вот и да! — «парирует» своего пернатого собрата Тэ. — А во-… Джун, не успевший сбежать, наблюдал всю эту картину. По началу, да, он хотел сбежать, потом сюжет закрутил и приглянулся. Даже стал напоминать какую-то Санту Барбару или индийское кино, было ощущение, что сейчас кто-то да запоёт. К примеру, Чонгук с Тэхёном устроят караоке-марафон, попутно пританцовывая, а Юнги будет, просто охая и ахая, ведом ими двумя. Пока Намджун уже мысленно дошел до представления их одеяний, Юнги, как какой-то болванчик, дёргался то в одну сторону, то — в другую. И все бы ничего, да только Шуга не резиновый, а эти двое из ларца — сила есть — ума не надо, не особо-то и прекращают свои игрища. НамДжун, вернувшийся из своих фантазий, наблюдает, как Мин набирает в лёгкие воздуха побольше, и уже был готов услышать пение Шуги да пуститься в пляс. Но на минуточку, они-то не в кино… — А ВОТ И ЗАТКНУЛИСЬ ОБА! — рявкает Юнги. — Я, блять, не игрушка вам, двум петушилам. Развели тут состязание в перетягивание меня. Задрали оба, развели детсад. Тьфу, бляха муха, чуть руки не повыдерали. Вот так и завершилась корейская мелодрама «Болванчик Шуга и два петуха», развернувшаяся на просторах сознания Мона. Эх, хорошо ж начинали.