Глаза их полны заката

— Может, не перед концертом? — спрашивает Антон, вздрагивая от прошедшего вдоль позвоночника электрического разряда. Руки словно оплетаются тугими ремнями шокеров, оставляющих яркие следы болезненных ожогов и парализующих сознание. Антон хочет оказаться под объективами камер, где всё это — лишь игра, но здесь он один на один с человеком, от которого уже нет спасения.        — Нет, я хочу решить все сейчас, — спокойно отвечает Арсений, не обращая внимания на напряжение, сковывающее Антона.        — Что именно ты хочешь решить, я не могу понять? Что-то я, блядь, сомневаюсь, что ты хочешь предложить быть вместе, — усмехается Антон, пытаясь вывести разговор в шутку и фарс, но выходит жалко. Голос срывается на последних словах, опускаясь до едва различимого шепота.        — Нет, — спокойный снисходительный голос Арсения режет слух. — Я хочу обсудить, что нам с этим делать, и как мы будем с этим справляться.        «Мы». Антон вздрагивает, когда слово оседает в сознании ядовитой дымкой. Легкие выпускают остатки воздуха, заставляя пересохшие губы чуть приоткрыться, так и не выпустив не озвученный вопрос. Антон пытается сесть в кресло удобнее, опираясь на мягкие подлокотники, но руки не слушаются.        — Антон? — переспрашивает Арсений, не дождавшись ответа. — Я много вчера думал об этом и, в первую очередь, хочу извиниться за свою реакцию. Я не должен был.        — Должен, — Антон поднимается и заглядывает Арсению прямо в лицо. Глубокая синева оттеняет усталость, тёмными кругами осевшую под глазами. — Не пизди себе хотя бы. Эта реакция от тебя вполне ожидаема.        Антон замечает, как Арсений делает глубокий вдох, а голубая нить вены ударяет о кожу на виске легкой пульсацией. Тщательно скрываемое раздражение чувствуется в воздухе, накаляя нервы.        — Ты и не мог отреагировать по-другому. Это понятно каждому, — напирает Антон, стараясь уловить каждую деталь, едва заметно прорисовывающуюся эмоциями на лице Арсения. Антон видит редкие взгляды Стаса в их сторону и понимает — Арсений не сам решил сменить гнев на обсуждение. Это лишь просьба, и почему-то становится больнее.        — Мы же друзья, — слова Арсения вновь больно бьют под солнечное сплетение, оставляя первые трещины на ребрах. — И нам тур работать вместе. Мы не можем подвести всех из-за недопонимания.        Заученные слова Антон слышит словно издалека, пряча взгляд в кулису, куда уже подходят Дима и Серёжа. Кажется, все световые пушки направлены именно на них с Арсением, притягивая взгляды и перешептывания, слышимые отовсюду. Но на сцене глухая тишина ударяется в микрофон, отзываясь голосом Стаса.        — Проверяем звук.        Антон первым разрывает зрительный контакт и подходит к Оксане, держащей в руках микрофоны. Арсений, уже успевший закрепить гарнитуру, отходит к своему креслу, едва заметно качая головой. Антон чувствует невысказанный вопрос, трепещущийся на длинных ресницах Оксаны. Взволнованный взгляд лёгкой дрожью пробегает по лицу Антона, замирая на глазах. Оксана приоткрывает губы, вместо голоса выпуская лишь выдох, тёплым дыханием обдавая шею. Антон приподнимает уголки губ и кивает, Оксана улыбается в ответ. И кажется, что поняли друг друга, поддержали, но ворох вопросов и недосказанности бьет изнутри о рёбра, не пускающие их наружу.        Оставшийся до концерта час пролетает в ускоренной перемотке, не успев начаться. И Антон уже стоит за кулисами, слыша громкие аплодисменты и музыкальную отбивку, бьющую по ушам.        — И Антон Шастун! — голос Стаса вырывает из какофонии знакомым звуком имени, и Антон делает неуверенный шаг. Он чуть медлит, словно забыв, что нужно делать. На спине чувствуется легкое касание руки Оксаны, и Антон выбегает вперёд, приветствуя зрителей.        Антону не комфортно. Последний раз он так неуверенно чувствовал себя перед публикой, когда впервые вышел на сцену КВН со школьной командой. Тщательно отрепетированные сценки вылетают из головы, а слова не идут на язык. Самое худшее его выступление — одноклассники ждут его реплики, руки трясутся, Дима подсказывает из-за кулис. Свои слова он так и не вспомнил, сказав первое, что пришло на ум, представляя, как его с позором выгоняют из команды за испорченное выступление. Та придуманная на ходу шутка уже стерлась из памяти, но по актовому залу школы пробежал смех, нарисовав улыбку даже на строгом лице директора. Команда тогда не победила, но они радовались даже тому, что не заняли последнее место.        После выступления Дима подходит к нему:        — Молодец, хорошо справился, — Дима одобрительно хлопает его по плечу, улыбаясь.        — Да я ж чуть все не испортил. Все слова забыл, — Антон думает, что этот их новый наставник саркастично смеётся, готовясь прогнать неудачника из команды.        — Зал смеялся — цель достигнута, — говорит Дима и добавляет. — Если лажаешь на сцене, делай это уверенно. Импровизируй.        Тогда это помогло. Антон уже не так боялся забыть текст на выступлении и выступал куда более расслабленно. Но что делать, если напряжение сковывает так, что не можешь даже импровизировать, Дима тогда не сказал.        Сценический свет, ослепляя, слишком сильно бьет по глазам. Микрофон то и дело соскальзывает с уха, и Антону приходится дрожащими пальцами поправлять его. Вопросы Стаса путаются в голове, разгоняя все придуманные ответы.        — Антон в немом восторге, — слышит он голос Серёжи совсем рядом, выныривая из оцепенения. Кажется, его спросили впечатления о городе.        — Да, — неуверенность проходит по горлу хрипотцой. — Я погулял вокруг гостиницы вчера. Дворы просто очаровательны.        Зал отвечает на его улыбку смехом, разряжая обстановку. Антон делает глубокий вдох, собирая все своё внимание вокруг Стаса, рассказывающего правила первой импровизации. Хочется записать, будто он слышит это впервые.        — Участвуют Дмитрий Позов и Сергей Матвиенко, — Стас меняет Антона в последний момент. Сережа кивает, выходя вперёд, а Антон расслабляется. Звучит отбивка «Это рэп», голоса Димы и Серёжи смешиваются с музыкой, и Антон слышит свой смех словно издалека.        — А теперь нам понадобится ваша помощь, — Стас выбирает зрителей из зала. Антон чувствует легкий толчок в спину и оборачивается. Дима кивает ему в сторону сцены, Серёжа ещё немного подталкивает вперёд.        Антон видит двух девушек, поднимающихся на сцену, и Арсения, галантно подающего им руку. Импровизация «Куклы». Антон выходит на середину, автоматически улыбаясь вышедшим. Слова Стаса, задающего ситуацию, не могут пробиться сквозь глухой набат бьющегося о рёбра сердца.        Антон чувствует легкое прикосновение девушки к руке и улыбается ей, пряча своё замешательство в уголках губ. Она тянет его вперед, протягивая руку Арсению, смеющемуся над неуклюжестью своих движений. Их ладони соприкасаются, и по запястью пробегает легкое покалывание, электрическими разрядами забираясь в вены. Антон поднимает глаза на Арсения, стоящего сейчас так близко. Звонкий смех девушек, пытающихся сдвинуть их с места, уходит тихим эхом на задний план. Антон чувствует легкое пожатие руки и уверенный взгляд синих глаз напротив. Волнение спадает на короткий миг, давая спокойствию пробраться внутрь вместе с лёгким покалыванием на запястье. Импровизация продолжается, смешивая звонкий смех зрителей в единую мелодию.        Остаток концерта Антон сосредотачивается на импровизациях, слишком усердно продумывает шутки, боясь впасть в забытье, сковавшее его в самом начале. Собственный голос слышится издалека, а смех кажется пропитанным фальшью. Антон чувствует, как Дима старается вытягивать шутки, подыгрывая в каждом новом выходе; как Серёжа комментирует малейшее действие, переводя наигранность и неуклюжесть действий комедию; Стас уделяет больше внимания общению с залом, отвлекая зрителей; а Арсений не отводит от него взгляда, пронзающего холодом насквозь.        Антону кажется, что ледяной металл стрел вонзается в грудную клетку, оставляя колотые раны, от одной лишь сосредоточенности синих глаз. Обжигающее чувство стыда пробирается по рёбрам в лёгкие — мысли об испорченном выступлении отравляют сознание, отматывая пленку памяти к той самой школьной сцене КВН.        Концерт подходит к концу, и Стас предлагает записать традиционное видео. Антон в объяснении не участвует, стоя в стороне и стараясь удержать на лице маску радостной улыбки. Нужный дубль удаётся с третьего раза, а Антон уже чувствует испарину, проступившую на лбу мелкими блестящими бусинами. Сквозь тонкую ткань футболки он чувствует жар, идущий от плеча Арсения и оставляющий яркий след на бледной коже. Антон надеется, что его улыбка хотя бы кажется настоящей, не выдавая переживаний, бьющих мощным гейзером изнутри.        Стас благодарит зрителей за видео и предлагает им сделать общие фото в холле ДК. Зал наполняется тихим гулом, пока зрители поднимаются со своих мест. Тонкий проблеск радости, заполнивший Антона с окончанием концерта, разбивается о тихие перешёптывания фанатов и осознания, что вечер ещё не окончен. Ближайший, в лучшем случае, час ему не отпустить контроль, а раздражённые нервы натягиваются до предела – ещё немного и лопнут, оставив его ни с чем.        Когда Антон заходит в гримёрку, все уже готовы и ждут только его. Дима разговаривает по телефону с дочерью, которая отказывалась ложиться спать, пока он ей не пожелает спокойной ночи. Антону не нужно закрывать глаза, чтобы представить Катю, с нежной улыбкой уговаривающую ребёнка лечь спать и не отвлекать папу. А Дима только рад: расставаться с семьёй – самая сложная часть всей работы для него. Антон знает это, но всё равно завидует другу, ведь после долгого тура тот всегда вернётся в любящий дом к своим родным. И эта мысль опять отдаётся глухой болью где-то внутри, заставляя Антона быстрее отвернуться от друга, пока к горлу не подкрался тяжелый ком горечи, уходящий только с вырывающимся из лёгких дымом сигарет. Серёжа и Арсений проглядывают новые отметки в Инстаграм, переговариваясь друг с другом. Антон опять ловит взволнованный взгляд Оксаны, подошедшей снять с него гарнитуру, и едва заметно улыбается девушке. Приятно чувствовать её теплую заботу, легкое волнение, но это не помогает, когда Антон знает, что он скорее всего его ненавидит. Обычно всё не так. Он всё испортил.        — Давайте поскорее, а то до ночи не уедем, —торопит Стас и первым выходит из гримёрки, за ним тут же отправляется Оксана и все остальные. Антон идёт последним, спрятав руки в карман толстовки и уже не чувствуя, как ногти вновь впиваются в старые отметины-лунки, пытаясь унять дрожь, так и не ушедшую с пальцев. Петляющие коридоры ДК выводят их к галдящим фанатам, и Антон снова натягивает на себя радостную маску улыбки.        Очередь кажется нескончаемой. Строгий голос Оксаны, торопящей людей, держит сознание Антона на плаву, не давая отключиться и упустить нить происходящего так, как было во время концерта. Неестественная улыбка уже нашла место на губах и даже собственный голос кажется ему далеким и не настоящим. Антон чувствует присутствие Арсения. Их плечи соприкасаются на каждом снимке, и это только продолжает пускать электрические импульсы по коже.        Долгий вечер подходит к концу, немного расслабляя до боли натянутые нервы. Просторный холл ДК, наконец, пустеет, оставляя после себя звенящую тишину, неестественно бьющую набатом по слуху. Антон хочет скорее устроиться в тесное кресло автобуса и забыться, утопив всё своё внимание в музыке. Он задерживается только на улице, наполняя лёгкие морозным воздухом, который скоро вытеснится сигаретным дымом. Антон ждёт Диму, грузящего их сумки в автобус и переговаривающегося о чём-то со всеми остальными. Антон не хочет подходить и заставлять снова прервать обсуждение. Ему тяжело выдерживать беспокойные взгляды и лёгкое сочувствие, поселившееся на уголках губ друзей. Поэтому он остаётся у входа в ДК, издалека наблюдая за всеми.        Дима говорит со Стасом и качает головой, пытаясь отыскать в рюкзаке зажигалку. Стас оживлённо жестикулирует, что-то доказывая, и Антон даже поодаль чувствует сквозящую нервозность в его голосе. Оксана останавливает свой взгляд на трещинах асфальта, искусно ускользающих во все стороны. Девушка не поднимает глаз и едва заметно кивает, соглашаясь то ли с Димой, то ли со Стасом. Серёжа в разговоре не участвует, только внимательно слушает, пряча шею в широкий ворот куртки, стараясь не пустить назойливый ветер забраться под кожу. Арсений перебивает Стаса, не дав договорить, и спор угасает, отпустив всеобщее внимание. Они начинаются забираться в автобус, а Дима, нашедший всё-таки зажигалку в рюкзаке, закуривает на ходу.        Дима подходит и, ничего не спрашивая, протягивает другу сигарету. Антон закуривает, сжимая замёрзшими пальцами никотиновую палочку – символ его спокойствия и саднящей в горле горечи. Они курят молча, не смотря друг на друга. Каждый знает, что молчание — лучшее завершение слишком длинного дня, полного беспокойного моря переживаний.        — Тох, в порядке? — Дима спрашивает только это, когда они подходят к автобусу. Антон натягивает уже привычную улыбку, но уголки губ сводит. — В полном, — он кивает другу, а Дима только хлопает его по плечу. Знает, что врёт, но ничего не скажет.        Антон уходит в глубь автобуса и тут же отгораживает себя от реальности наушниками, из которых громкими битами бьёт музыка, насильно отгоняя непрошенные мысли. Он слышит, как все обсуждают концерт и комментарии зрителей, листают только что выложенные фото фанатов и смеются. Хочется скорее заснуть до утра в новом городе тура, оставив багаж воспоминаний сегодняшнего дня здесь. Антон прикрывает уставшие за день глаза. Ноющая боль расползается по венам вместе с тягучей усталостью, но жалости нет. Он честен, а это главное.        Рядом кресло старого автобуса отдаёт легким скрипом, непрошено влезая в гармонию музыки. Через полуприкрытые веки Антон видит, как кто-то садится на соседнее сидение.        — Блядь, Поз, — еле слышно вырывается вместе с шумным выдохом.        Антон закрывает глаза, не желая говорить с Димой и выуживать из себя новую ложь. Он чувствует лёгкое прикосновение к руке, обдающее запястье морозящим холодом, который тут же оплетается вокруг браслетов дрожью. Антон открывает глаза и едва заметно поворачивает голову, опуская взгляд вниз. Чужая ладонь накрывает его руку сверху, слегка сжимая замёрзшие пальцы.        Рядом сидит Арсений.