Тёплые моменты

      Было утро. Ночью я почти не спал и меня крайне удивило то, что, повернув голову в сторону электронных часов, стоящих на прикроватной тумбочке, я не обнаружил на них цифр больше 14:00. Зато, совершая утренний ритуал потягивания, разводя руки в разные стороны и смачно зевая, я обнаружил под своим боком лежащего ко мне спиной, мирно посапывающего тебя. Я невольно улыбнулся и устремил свой затуманенный взгляд меж твоих выпирающих лопаток, которых так и хотелось коснуться рукой. Но я вовремя остановил себя, зная, что у тебя слишком чуткий сон и он может прерваться в любой момент. За место этого я попытался сосчитать родинки на твоей гладкой спине, но отсутствие освещения, не сошедший сон и моё плохое зрение давали о себе знать. Мне удалось разглядеть лишь самые крупные экземпляры. И я снова захотел дотронуться, но снова одёрнул свою руку, которая уже тянулась в направлении твоей спины.        Я ещё раз взглянул на часы, удостоверившись, что цифры 7:09 мне не привиделись, и, стараясь как можно меньше шуршать новым одеялом, сел на кровати, свесив ноги на пол и нащупав ими свои тапки. Потёр до конца не отошедшие ото сна глаза и, перед тем как встать, ещё раз посмотрел на тебя. «Он очень милый, когда спит» — подумал я и мои губы расплылись в улыбке. Подойдя к столу, я первым делом прошёлся ладонью по столешнице в поисках очков и чуть не смахнул их на пол. Было бы обидно. И даже не за покоцанные линзы.       Одев очки и проморгавшись, я пошарился на стуле в поисках халата, но, не обнаружив его после первого соприкосновения со спинкой стула, я сошёлся на варианте спортивных штанов и кофты на голое тело. Я тихо вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь, и направился по коридору в сторону кухни, попутно попытавшись разглядеть себя в зеркальной дверце шкафа-купе, но увидел там лишь свой тёмный силуэт, идущий по ещё более тёмному помещению.       Одновременно со включением света, который на мгновение ослепил меня, я открыл дверь в ванную комнату, отделанную плиткой в палитре от светло-голубого до бирюзового цветов. Я ещё раз проморгался, давая глазам отвыкнуть от темноты, и в два шага оказался у раковины. Сняв очки и плеснув в лицо холодной водой, я понял, что до этого момента, оказывается, ещё спал. Пробуждение ледяной волной прошлось по моему телу и остатки сна сняло, как рукой. Вытеревшись полотенцем и поёжившись от ощутимой прохлады, я вышел из ванной и поменял режимами две кнопки выключателя. Свет позади меня погас, снова погружая квартиру во мрак. На смену ему загорелась люстра чуть поодаль от меня. В её-то сторону я и направился.        Пройдя от силы метра полтора, я оказался на пастельно-оранжевой кухне, которая всем своим видом так и хотела поднять настроение. Моментально задавишись вопросом «Чего бы приготовить на завтрак?», я остановился на варианте яичницы с колбасой и зеленью, как только вспомнил о своих кулинарных навыках. А точнее, об их отсутствии.       Я открыл дверцу холодильника и на меня повеяло лёгкой прохладой и дикой смесью запахов различных продуктов. Найдя в нём нужные ингридиенты и вытащив их на стол, я закрыл дверцу и протянул руку в сторону висящей на специальной настенной перекладине тефлоновой сковородки и приступил к приголовлению своего шедевра современной кулинарии. Налил в сковороду подсолнечного масла и поставил её на слабый огонь. Взял с сушилки среднего размера разделочную доску, нож и нарезал сначала колбасу, а затем и найденную петрушку. Разбил в кружку три куриных яйца и превратил отдельно плавающие белок и желток в единую желтоватую массу, засыпал в неё ранее приготовленные ингридиенты и ещё раз перемешал. К этому времени сковорода уже успела нагреться до нужной температуры и я, подойдя к плите и прибавив огонь, не раздумывая плёхнул содержимое кружки на разгорячённую поверхность. В этот самый момент на кухне раздалось громкое шкворчание. Оно было настолько оглушающим после утренней тишины, что я даже немного испугался. Но вспомнив тебя, твой чуткий сон и отсутствие двери на кухню, я испугался ещё больше и поспешил снова убавить огонь, шёпотом матеря через чур громкую сковороду на чём свет стоит.       Добившись уменьшения громкости шипения, я вспомнил про соль, которую забыл добавить на этапе замешивания. Взял щепотку из солонки и распределил её по всей площади сковороды. Поставил на соседнюю конфорку чайник с водой, предварительно сняв с его носика свисток и приступил к ожиданию.        Заметив, что из носика чайника валит густой пар, я вскочил со стула, взяв с собой кружки, и кинулся к плите. Я поставил кружки на стол, выключив конфорку, достал из стенного шкафа, висящего надо мной, железную коробочку с чаем. Положил по одному пакетику в каждую кружку, убрав коробку обратно, и поспешил залить их кипятком. Когда первый пункт идеального завтрака был готов, я бросил взгляд в сторону сковороды и был разочарован, когда не увидел там готового к употреблению румяного блюда. Из-за маленького огня в конфорке под яичницей оно готовилось через чур долго. «Но это лучше, чем шуметь на весь дом и разбудить тебя,» — подумал я, поправив очки на переносице, и понял, что несказанно прав.        Когда было видно, что до полной готовности осталось совсем немного, я даже не отходил от плиты, а лишь упёрся руками в столешницы по бокам от неё, поставив на одну из них две узорчатые тарелки, приготовил лопатку и ждал.        Какого было моё удивление, когда тёплые руки обвили мою талию со спины и я почувствовал мягкий поцелуй на своей шее. Я повернул голову вправо и встретился взглядами с тобой, по-хозяйски положившим свой подбородок мне на плечо и прижавшимся ко мне. Уже потом я понял, что ты надел мой халат, в недолгих поисках которого я находился некоторое время назад. Я расплылся в улыбке и не смог удержаться, чтобы не поцеловать тебя в макушку. И в лоб. И в нос. И в щеки. А про губы я вообще молчу: мягкие, пухлые, любящие — ну как тут удержаться? — Всё-таки разбудил… — озвучил свои мысли я, не скрывая досады в голосе. — И тебе доброе утро, — последовало в ответ. Ты не обиделся, это было видно по твоим блестящим глазам. Я чмокнул тебя в лоб и в этот момент из сладкого забвения меня вывел запах вкусной еды. Я отвернул голову обратно к плите и, лицезрев на сковороде румяную, аппетитную и не пригоревшую, как это часто бывает, яичницу, выключил конфорку. Деревянной лопаткой я разделил блюдо на две части и, путём наклона сковороды и придерживания еды лопаткой, разложил яичницу по тарелкам.        Не успел я поставить пустую сковородку обратно на плиту, как ты схватил тарелки и понёс их на стол. Я в который раз за это утро улыбнулся, взял кружки с чуть остудившимся чаем и понёс их по тому же направлению.        Успев дважды перепутать кружки, я сел за стол напротив тебя, посмотрел на часы и мы, пожелав друг другу приятного аппетита, приступили к трапезе.        Скажи мне кто-нибудь пару лет назад, что я буду с такой любовью готовить завтрак не какой-нибудь Лене из параллели или Кате из класса помладше, а своему лучшему другу, я бы ни за что не поверил. Но чем чёрт не шутит.        Когда наши тарелки опустели, ты незамедлительно направился с ними к раковине и по кухне разнёсся шум воды. Я сделал последний глоток остывшего чая, взял наши чашки и понёс их к тебе, положив к остальной испачканной посуде. Теперь настала моя очередь обнимать тебя за талию со спины, на что ты улыбнулся, синхронно со мной.        То ли я забылся в своих мыслях и на какое-то время выпал из реальности, то ли ты как-то очень быстро помыл посуду, но не прошло и пары минут, как шум воды прекратился и ты развернулся в моих объятьях, сомкнув свои руки вокруг моей шеи.        Ты улыбнулся и будто бы хотел что-то сказать, но вместо этого затянул меня в долгий поцелуй, говоря «спасибо», вероятно, за приготовленный завтрак. — Всегда пожалуйста, — сказал я по прекращению поцелуя и мы расплылись в улыбке. Такое «спасибо» мне нравится намного больше, чем просто слово.  — Что бы я без тебя делал? — раздалось вдруг от улыбающегося тебя. — Даже не знаю…       Я хихикнул и моя улыбка стала ещё шире, чем прежде.  — Ходил бы голодный, — отшутился я, продолжая улыбаться во все тридцать два. Ты почти обиделся на моё высказывание, состроив недовольное выражение лица, но тебе хватило одного короткого поцелуя в лоб, чтобы перестать наигранно дуться на меня.       В ту секунду, когда ты поправил очки на моей переносице и зачесал назад своей пятернёй мою светлую чёлку, назойливо лезущую в глаза, попутно вовлекая меня в очередной поцелуй, я сам для себя решил — это определённо точно именно то, чего мне не хватало всю свою жизнь.