Тёплые моменты

      Каждый день ты улыбаешься.       Улыбаешься благодарно, когда проснувшись с утра видишь у себя на столе кружку свежесваренного чёрного кофе с молоком, как ты любишь.       Улыбаешься облегчённо, когда наконец приходишь с учебы домой, туда, где каждый день тебя с нетерпением ждут.       Улыбаешься смешливо, когда снова наблюдаешь меня, пытающуюся накормить привередливого рыжего манчкина каким-то якобы мясным магазинным кормом из пакетика.       Улыбаешься заинтересованно, когда, заходя в комнату, видишь разложенный застеленный диван, тарелку с разного рода вкусностями, бутылку какой-нибудь газировки, меня, закутанную в большой тёплый плед, и до боли знакомую заставку на экране телевизора.       Улыбаешься восхищаясь, когда я, предугадывая окончание твоей нынешней пачки «Бонда», приношу из магазина новую.       Каждый день я улыбаюсь.       Улыбаюсь задорно, когда, приходя с учебы, застаю тебя за танцами на дискотеке для одного; переключаю трек на что-нибудь из нашего любимого и превращаю действо в дискотеку для двоих.       Улыбаюсь любя, когда ты, уходя за кофе, будто читаешь мои мысли и приносишь мне чашку моего любимого цитрусового чая.       Улыбаюсь заботливо, когда учу тебя пользоваться навороченной кофеваркой, подаренной родителями на какой-то из многочисленных праздников. К слову, ты так и не разобралась в функциях этой “шайтан-машины” и каждый раз с удовольствием предоставляешь “магию” современного приготовления кофе мне.       Улыбаюсь искренне, когда застаю тебя за приготовлением твоего коронного незамысловатого обеда. Или завтрака, Или ужина. Да хоть полдника! Твоя фирменная яичница, приготовленная по секретному рецепту, не сравнится ни с чем, что я когда-либо пробовала.       Каждый день мы улыбаемся.       Мы улыбаемся радостно, когда уютные посиделки, замотавшись в один плед на двоих, внезапно переростают в разнос квартиры под популярную музыку, орущую в колонках на полную мощность.       Мы улыбаемся вежливо прохожим, когда идём по улице словно угашенные какими-то веществами и на нас оборачиваются люди.       Мы улыбаемся счастливо, когда держим путь в сторону клуба, где пройдёт концерт нашего любимого исполнителя, билеты на который ты успела ухватить со скидкой еще несколько месяцев назад.       Почти восемь лет назад, встретив тебя, я неосознанно приобрела смысл жить и двигаться дальше. Уверена, что ты тоже. Кто бы что ни говорил, но ни один человек на этой планете даже на сотую долю процента не заменит мне тебя. Как бы он ни старался, он не сможет так же вкусно заварить мне чай и принести его к моей постели. Не сможет переплюнуть наши с тобой ночные посиделки с ноутбуком, чипсами и играми для девочек. Ни за что не вскочит резко из-за стола с полуехидной улыбкой, не включит внезапно музыку из периода с семидесятых по девяностые и не переиначит моё представление о спокойных занятиях перед сном, ни с того, ни с сего закатив домашнюю вечеринку. Ни за что с такой тоской и любовью не посмотрит на манчкина и двух наших шиншилл, насыпая им в миски сухой корм перед уходом на учёбу.

***

      Есть на моей памяти один особенный день, запомнившийся нам надолго. Один из твоих дней рождения.       Сегодня, в такой важный день, я не на шутку задержалась в колледже и пришла уже в потёмках, не предупредив тебя о задержке. Только по дороге домой, сидя на одном из сидений маршрутного автобуса, я сняла телефон с беззвучного режима и увидела десятки пропущенных вызовов от тебя. В тот же момент иконка батареи в строке состояния смартфона начала предательски мигать красным и спустя несколъко секунд устройство отключилось. И когда аккумулятор успел разрядиться?       Когда я наконец добралась до дома, я старалась зайти в квартиру как можно тише, что бы ты не сразу заметила моё присутствие. Благо на кухне, где ты курила, задувая сизый дым в настижь открытое окно, громко работал телевизор и мне удалось прокрасться в свою комнату незамеченной. Там я быстро спрятала в шкафу под одеждой чёрную, средних размеров картонную коробку с большими отверстиями по бокам, украшенную большим красным бантом, прикреплённым к крышке коробки. Только после того, как я погрозила коробке пальцем, сделав рассерженное выражение лица, я спокойно прошла в коридор, сделав вид, что только вошла и радостно крикнула такое привычное “Я дома!”, которое раздалось по всей квартире гулким эхом и перекричало кухонный телевизор. Ты точно меня заметила, так как теперь телевизор “перекрикивал” приближаюшийся быстрый топот босых ног, обладательница которых в следующее мгновение уже висела у меня на шее, облегчённо улыбаясь. А вслед за ней из спальни, неспеша перебирая своими короткими лапками, грациозно выплыл манчкин, громко мяукнув в знак приветствия.       Мы с тобой планировали в этот день устроить небольшую вечериночку, похожую на наши предыдущие, только с алкоголем вместо газировки и праздничным тортом вместо чипсов.       Мы даже накануне съездили в гипермаркет за несколько остановок от дома (что мы делаем не часто даже по праздникам) и, скинувшись со степендий, купили пару бутылок красного полусладкого вина и небольшой тирамиссу. Но колледж и обилие накопившейся работы помешали этой распланированной чуть ли не до мелочей идиллии и тебе пришлось весь день томиться в неизвестном одиноком ожидании, изредка поглядывая из окна на автобусную остановку и стряхивая тёмно- серый пепел с очередной сигареты в стеклянную банку из-под кофе, который закончился еще несколько месяцев назад, но с тех пор банка заполнилась пеплом лишь на половину.       Я поприветствовала тебя и поспешила извиниться за сорванные планы и такое сильное опоздание, оправдывая его неотложной работой. Ты даже слушать не захотела мои аргументы и улыбнулась, сказала, что не держишь на меня обиды и всё более чем хорошо. Я несомненно была рада это услышать и, в качестве искупление вины, решила взять инициативу по возрождению угасающего праздника на себя.       Я попросила тебя пройти в комнату, а сама что есть мочи понеслась на кухню, снося всё на своём пути. Забежав, направилась к холодильнику, на ходу открывая дверцу. Я достала оттуда вышеупомянутые вино с тортом и уже собиралась идти в комнату, как мой взгляд наткулся на маленький оранжевый прямоугольный предмет на ковре, постеленном на полу кухни. Я присела на корточки и без труда признала бычок от сигареты. Бедняжка, так побежала меня встречать, что и окурок до банки не докинула. Улыбнувшись и положив хабарик туда, где ему самое место, я придержалась изначального маршрута и через считанное количество секунд уже стояла в дверном проёме и лицезрела то, как ты кормишь одну из шиншилл, с более тёмной шерстью, посадив её на руку.       Эти создания заворожили меня и я убрала принесенные гостинцы на тумбочку у телевизора, поспешив присоединиться к тебе. Манчкину наскучило бесцельное хождение по пустым комнатам и вскоре я почувствовала кошачье тепло у ног. Это был тот редкий момент умиротворения, когда все проблемы уходят на второй план и всё, что становится единственно важным, происходит в пределах полутора метров вокруг нас. Нет той обыденной суеты, есть только я, ты и наши пушистые питомцы.       Не знаю точно, сколько мы так сидели, пару минут или пару часов, но любая идиллия имеет свойство рано или поздно прерываться. Ты запустила шиншилл обратно в домик и я вспомнила про тающий торт и вино, принесённые нелкольким количеством времени ранее. Я поставила торт в центр напольного ковра и рядом снимать водрузила напитки. Ты сразу ухватилась за горлышко одной из бутылок и притянула её к себе. Отвлёкшись на распаковку кофейного лакомства, всё, что я могла слышать, это шелест фольгированной обёртки и скрип проволоки. К моменту, когда ты начала свою игру в перетягивание пробки с бутылкой красного полусладкого, я успела закончить с коробкой и уйти на кухню за двумя чайными ложками и пузатыми бокалами на тонких ножках. Не успела я войти в дверной проём, как по комнате разлетелся громкий звук, отдалённо напоминающий хлопок. От неожиданности я вздрогнула всем телом и на миг закрыла глаза. Когда я чуть укоризненно посмотрела на тебя ты во всю улыбалась и строила выражение лица из серии “Упс, сорян, прошу к полу”.       Дуться на тебя было абсолютно незачто и я поспешила составить тебе компанию в распивании чуть меньше чем элитного алкоголя на жестковатом ковру времён Советского Союза. Пока ты увлеченно рассказывала мне о своём сегодняшнем превесёлейшем времяприпровождении один на один с пачкой сигарет и пушистыми братьями меньшими, я прислушалась к окружающей обстановке и услышала тихий лай, доносящийся прямиком из шкафа.       ”Твою ж Бога душу мать!”- только и пронеслось в моей голове, когда ты с явным недопониманием уставилась на мою кислую мину и стала пытаться поймать положением своего тела мой чуть отстранённый взгляд, будто блуждающий между пространством и временем.       Я одёрнула себя, зажмурив злаза и сделала вид, что всё больше чем хорошо, надеясь, что ты не услышала этот предательский лай. Но после твоего вопроса “А что это за звук? Ты тоже это слышала?” я поняла, что сюрприз окончательно испорчен. Это чистой воды карма за моё опоздание, ей Богу!       Чтобы окончательно не угробить всеобщее настроение, я резко и быстро выдохнула, поднялась с пола и направилась в сторону шкафа, предварительно попросив тебя закрыть глаза. Естественно, ты меня не послушала и одним глазом наблюдала, как я роюсь в шкафу, согнувшись пополам. Когда я начала выпрямляться, ты сразу же закрыла свою “лазейку” и сделала вид, будто всё это время так и сидела. Теперь ты могла только слышать мои шаги, то, как я двигаю торт по ковру, как бутылки вина, покрывшиеся испариной, стукаются друг об друга, отрываясь от пола и вновь приземляясь на один из многочисленных красных узоров жесткого ковролина. Потом на место вышеупомянотого праздничного банкета опустилось что-то более тяжелое и явно не из пластика.       Я официально разрешила тебе открыть глаза и наконец в полной мере удовлетворить своё детское любопытсто. На этой стадии ты увидела перед собой только большую картонную коробку с красным бантом и дырками в торцах. Уже через секунду комочек красных лент валялся где-то сбоку, а твои шерудивые ручонки уже рвали нарощенными ногтями малярный скотч, скрепляющий лопасти крышки.       И вот коробка открыта. Я бы с удовольствием расписала на многие страницы тот восторг, смешанный с изумлением и крайним непониманием, который завладел тобой и твоим выражением лица, эти беающие от коробки ко мне и обратно глаза, не находившие себе места, твой приоткрытый рот, застывший в немом крике, который ты поспешила закрыть руками, те слёзы, которые стремительно навернулись на глаза и вот-вот наровившие стечь вниз по твоим розоватым щекам, но таких слов на земле ещё просто не существует.       Долгую минуту мы сидели молча, пока ты не отлепила руки от своего лица и не достала из коробки уже успевшего заскучать маленького серого щенка породы хаски. Когда ты взяла его на руки, слёзы, которые ты всеми силам пыталась усмирить, начали предательски течь из глаз, оставляя после себя солёные мокрые до- рожки на твоих щеках и капая на твои домашние штаны, ковёр, щенка, который начал слизывать их сначала с себя, а затем и с твоих щёк.       Глядя на эту завораживающе-умилительную картину, всё, что я могла сказать не расплакавшись вслед за тобой было задорное ”Сюрприз!”, эхом ударившее о стены комнаты. Положив маленький комочек счастья к себе на колени, ты принялась окончательно опустошать коробку. Помимо самого главного, там была мягкая чёрно-белая лежанка с вынимающейся подушечкой, двойная мисочка для корма и воды в жёлто-синих цветах, зелёная расческа для вычесывания шерсти с загнутыми зубцами, двухкилограммовый пакет корма на первое время с изображением щенка нам неизвестной породы на упаковке и красный кожанный ошейник с золотистой пряжкой и множеством дырочек для регулировки размера.       Я собралась отодвинуть уже пустую коробку подальше, но не успела я водрузить её на новое место пребывания, как ты накинулась на меня с объятьями, положив голову на моё плечо и неразборчиво шепча что-то на ухо. Из всего потока слов я сумела выловить лишь “Спасибо” и “Я люблю тебя”, но и этого было достаточно слихвой.       Хоть я не могла видеть твоё лицо в таком положении, я готова поклясться чем угодно, что в этот момент ты улыбалась от уха до уха, а слёзы хлынули с новой силой.       Мы долго обнимались, пока новоприбывший член нашей семьи, склонив голову вбок, косил на нас недоумевающий взгляд.       К слову, вино с тирамису в тот вечер благополучно отправились обратно в холодильник.