Тёплые моменты

      В центре круга, сложенного из стволов поваленных деревьев, потрескивал поздний костёр. Рыжие языки пламени размеренно танцевали в такт никому не известной песни, то переплетаясь между собой, то расходясь в разные стороны. Яркие искры подлетали вверх, но быстро затухали под действием холодного ночного воздуха. Сквозь давящую тишину то и дело прорезались гитарные аккорды, еле-еле слышимые днем, но в полуночной тишине они были единственным источником звука и оттого звучали, возможно, даже слишком громко.       Все ученики давно спали. Дети, вырванные на пару дней из городской суеты, уставшие от долгожданных физических, а не умственных, нагрузок и распределённые вечером по комнатам, уже давно сопели, утыкаясь носами в мягкие перьевые подушки.       Это был шанс для некоторых учителей спрятаться от лишних ртов, ушей и глаз, побыть наедине с собой. И Карина с Юлией с радостью и превеликим удовольствием им воспользовались. Они воскресили потушенный при детях костёр и разместились на самом ближнем к нему бревне. Длинная клетчатая юбка в пол скрывала стройные ноги Юлии, сложенные одна на другую, а худые плечи, не спрятанные чёрной майкой и покрытые не сошедшими за лето веснушками, грела тёплая бордовая шаль с милейшими кисточками по всему периметру махрового полотна. Карина, отдав пару сухих поленьев на растерзание пламени костра, села рядом с Юлией, придвинула ближе взятую с собой корзинку и возвратила черную классическую гитару в свои руки. В её лакированной поверхности отражался причудливый танец яркого пламени, пожирающего сухие поленья и ветки, отдавая взамен свет и тепло.       Карина продолжила медленно перебирать струны, извлекая из гитары все новые и новые ноты, которые складывались в незатейливую мелодию. Все, что оставалось Юлии, не знакомой с музыкальными инструментами от слова «вообще», это восторженно наблюдать за движениями пальцев своей спутницы и наслаждаться желанным спокойствием.       За все время, что они провели у костра, ни одна из них не проронила ни слова. Возможно потому, что они понимали друг друга и без них. Возможно потому, что нечего было сказать. Но самым точным будет то, что им это попросту не нужно.       Пальцы Карины всё так же бегали по струнам, но в какой-то момент в её глазах загорелись таинственные огоньки и импровизированная мелодия струн начала приобретать всё большую и большую осмысленность и слаженность и в конце концов преобрела чётко прослеживающийся такт. Достаточно резкий, но от этого не менее приятный слуху. Под влиянием ритма Юлия даже начала постукивать стопой по земле. Совсем вскоре под аккомпанемент обескураженного взгляда Юлии и трещания костра Карина начала негромко петь.       После долгого молчания голос немного дрожал и похрипывал, но он довольно быстро пришёл в норму. Уже после первых строк, произнесённых Кариной, сердце Юлии пропустило удар. Она приложила руку к груди. Неужели это адресовано ей? В поиске ответа она повернулась на Карину, пристально наблюдающую за реакцией женщины. Уловив немой вопрос в глазах Юлии, Карина положительно кивнула, улыбнулась и продолжила петь.       У Юлии что-то ёкнуло в груди. Стало как-то тепло и приятно, но не от костра, а изнутри. Как будто от грелки, заботливо положенной мамой на грудь во время простуды. Только не было ни мамы, ни простуды. Была Карина, сидящая рядом и поющая ей песню, видимо, собственного сочинения. Подумать только: она написала ей песню! От одной этой мысли у Юлии густо покраснели щёки и зардели кончики ушей.       Улыбки во все тридцать два расплылись у обеих на губах. Закончив петь, Карина всё еще продолжала тихонько наигрывать мелодию песни. Женщины подняли друг на друга глаза и заулыбались ещё шире (хотя, казалось бы, куда больше?).       За всем этим они и не заметили, как на бревне напротив материализовались ещё двое преподавателей — Андрей и Сергей. Они увлечённо наблюдали за дамами, одинаково широко улыбаясь. Юлия чертыхнулась, переведя взгляд на мужчин. Её счастливое выражение лица сменилось ужасом на грани с паникой. Карину это чувство не оставило в стороне: её лицо побледнело, а в глазах читался настоящий испуг. Посторонние узнали о их маленькой тайне. Историчка и ОБЖшница.       Юлия пришла в себя первой и уже хотела начать оправдываться в двусмысленности увиденного мужчинами. Но Андрей уверенным жестом приподнял свою левую руку, густо покрытую седым волосяным покровом, в которой лежала правая, бледная и гладкая, рука Сергея. Последний на этот жест очень смутился, густо зардел и отвёл взгляд куда-то в землю, когда Андрей не выглядел ни капельки обескураженным или взволнованным. Казалось, что для него это своеобразная норма. Биолог и Математик.       Дамы облегчённо выдохнули и рассмеялись. Вслед за ними смех захватил и мужчин. Тут-то и начался первый за всё это время диалог.       Остаток ночи педагоги провели бурно обсуждая школьные и лагерные мелочи, рассказывали истории из жизни, много и от души смеялись, хором пели бардовские песни под аккомпанемент Карины.       Но голод вскоре напомнил о себе. Тут-то Юлия и вспомнила про прихваченные с собой сардельки. Озвучив своё предложение всем присутствующим, она дотянулась до корзины и достала из неё начатую днём пачку мясного лакомства, в то время, когда на лету подхвативший мысль Андрей прошелся вокруг полянки в поисках длинных веточек. Пройдя через некоторые предварительные приготовления, сардельки наконец оказались над огнём. Сергей сидел у самого костра на придвинутом заранее пеньке и следил за готовностью их перекуса, периодически прокручивая палочки с нанизанными колбасками.       Уже совсем скоро Сергей, объявив о готовности перекуса, раздал всем присутствующим по палочке с сардельками и преподаватели приступили к трапезе. Так умиротворённо они не чувствовали себя уже давно.       Только под утро энтузиазм учителей поубавился в связи со скорым пробуждением доселе спящих учеников. Они просто сидели у затухающего костра, отдающего им последнее тепло. Карина вновь не спеша наигрывала что-то на гитаре. Юлия изо всех сил старалась не засопеть, положив голову на плечо Карины. Сергей уже не стеснялся, почему спокойно позволил себе лечь на бревно, положив голову на колени Андрея. Одну ногу от согнул в колене, а вторую небрежно свесил со своего временного лежбища, немного покачивая ею вперёд-назад. Андрей в свою очередь нежно поглаживал недлинные тёмные волосы Сергея, вслушиваясь не в издаваемые гитарой звуки, а в утреннюю природу леса: в пение птиц, далёкое постукивание дятлов, редкое квакание лягушек, шелест листьев. Скорее рабочая привычка, нежели собственное желание.       Когда солнце уже начало показываться меж макушек деревьев, Андрей впервые за ночь взглянул на свои наручные часы — 7:23. Время тут же было проговорено вслух и методом общих обсуждений педагоги начали собираться обратно в лагерь. Карина прошлась вокруг бревенчатых скамеек и выудила из-за одной из них неполную канистру воды, оставшуюся со вчерашнего дня, и залила догорающие угли. Юлия положила пустую упаковку от сарделек в корзину, а Сергей с Андреем аккуратно раскидали использованные в качестве шампуров веточки.