Стадии

Рыжий подрывается с дивана, как подожженный. Мерзкая лихорадка проходит по всему телу. Рядом на диване спокойно себе спит Мао Тэнь. Мо пробует вспомнить, давал ли он разрешение вот так заваливаться спать в отведенное ему место. Нет, думает Рыжий, срать, что это твоя хата, я не напрашивался. Вообще, ужин прошел хорошо. Насколько это возможно. Хэ измеряет это матом Рыжего, Рыжий не измеряет это вообще. Если Мо матерится часто, значит, дела так себе. Впрочем, он матерится постоянно. Но Хэ Тянь тешит свое самолюбие, что наконец-то просек фишку. Он открывает черные глаза и, пока взгляд не сфокусирован, не может понять, что именно в его квартире не так. Нет, голова четко помнит все, что произошло. Как вечером Рыжий ни слова не говоря (ну и задница, ни тебе «спасибо», ни «благодарю»), отправился спать на диван. Посреди ночи Хэ решил… Что попало он решил. Как это вообще должно смотреться: один парень приходит к другому посреди ночи. Но, с другой стороны, это его ведь хата. Собственная. Хотя, если вернуться к первой стороне, это же Рыжий… Будет криков, скандалов, тотального несоизмеримого ни с чем пиздеца, ругани… Диван оказывается удобным и нагретым. Рыжий, как обнаружилось, спит калачиком. «Что за прелесть», — насмехается Хэ Тянь и устраивается рядом. И, правда, диван безумно теплый. Рыжий источает тепло, как генератор. Только посмотрите — оранжевая башка аки солнышко нагревает собой землю. Покусанные губы Мо спокойно подрагивают в такт дыханию. Сейчас его лицо расслаблено, а потому не такое страшное. Отлично, думает Хэ, ты не такой уж и уродец, как мне казалось. И вот теперь, на нагретом телом Рыжего диване, Хэ открывает глаза после сна. Он понимает: ночью было тепло, но сейчас что-то не так. Хэ Тянь не дурак, и ему даже не нужно повышать голос, и все-таки… И все-таки дурная надежда на дне его сонной груди вибрирует каким-то тухлым спазмом. — Эй! Красотка! Хэ Тянь уверен — если подчеркивать материальную несостоятельность Рыжего, его хрупкость или красоту (ну, правильнее будет сказать — неуродство), он будет в ярости. Это заставляет улыбнуться. И тут же — прекратить улыбаться. Никто не начинает орать. Никто не скандалит. Никакого тяжелого предмета не прилетает Хэ в лоб. Странно, что Хэ ощущает потребность в том, чего никогда не имел. Мало кто фанатеет от утренних разборок, криков и ядовитых брызг матом. А Хэ кажется, хоть они и не ночевали вместе ни разу до этого, хоть они и не друзья, и хоть их знакомство длится не больше пары недель… Ему кажется, что этой гребаной жизни не хватает именно такого рыжего пиздеца. *** Рыжий сидит на спортплощадке. Руками больно сжимает себя за предплечья. Скулы напряжены. Челюсти плотно сомкнуты. Картина маслом а-ля «Рыжик в послеобеденный час». По одному его виду можно составлять план книги «Что будет, если проснуться с Ли Вэнем на одном диване». Какого, вообще, хуя, он оказался там? Но что бесит куда больше — если бы, блять, он только мог перестать об этом думать. Боже, если бы только комок из-под горла ушел, и эта неконтролируемая агрессия куда-то делась. Да, Рыжего это злит. Он абсолютно уверен, что его это бесит. И что при первой же встрече он надерет Хэ зад. Впрочем, встреча происходит слишком быстро, чтобы собраться с мыслями. Хэ подсаживается на скамейку и закуривает. Рыжий только собирается подорваться, но тяжелая ладонь падает ему на плечо. — На, — говорит Хэ, — ты не забрал. В руках у Рыжего оказываются обещанные полтыщи. Он шикает. Ясно, блять, разочарованно проносится в голове у Рыжего, и изо рта вырывается: — Ты что, думаешь, что способен все на свете купить, мудила? — Да? — Хэ осведомляется как бы между прочим. — Вообще-то могу. — Ну ты и урод, — Рыжий кривится, готовится выбросить деньги прямо в эту скалящуюся морду, но затем в нем просыпается прагматичность. Деньги ему нужнее… Нужнее только, чем что? Чем испорченные отношения с этим дегенератом? Чем собственное достоинство? — Расслабься, Малыш Мо, — говорит Хэ, и Рыжий скрипит: — Хватит так меня называть. — У тебя что-то с голосом, — игнорирует Хэ. — Переорал вчера? — Ты пидор, что ли? Вопрос срывается с губ Рыжего так, как будто он уже давно хотел это спросить. Повисает минутная пауза. Впервые Мо смотрит на Хэ так внимательно. Разглядывает его профиль, потому что Хэ Тянь выглядит задумавшимся. Понимаете, блять, он задумался! Не стал, как нормальный человек, орать (ну, хотя бы говорить), мол, ты тупой, я нормальный и адекватный. Он сидит и думает. Он обдумывает. Рыжий напрягается. — А что, ты хочешь мне что-то предложить? — наконец отзывается Хэ Тянь, и следом надменно хихикает. — Пиздец, — Рыжий выдыхает, как будто его действительно прижали. Как будто эти полминуты он был на волосок от смерти, а теперь Тао Мао смеет еще смеяться. — Ты ожидал положительного ответа? Мо уходит резко, грубо толкнув Хэ в плечо. Имеет ли смысл что-то скрывать? По крайней мере, от себя самого… Да. Да, Мо ожидал положительного ответа. В таком случае, он хотя бы смог основательно уебать Хэ Тяню. *** 23:02:12. Неизвестный номер: «Не хочешь поговорить, Малыш Мо?» 23:04:16. Вы: печатает… печатает… печатает… «Не могу». 23:04:49. Неизвестный номер: «Не можешь или не хочешь?» 23:04:57. Неизвестный номер: «Впрочем, какая разница». «Вы добавили контакт «Ускоглазый говнохлёб». 00:26:16. Ускоглазый говнохлёб: «Не говори только, что ты спишь». 00:26:34. Вы: «Работаю». 00:27:01. Ускоглазый говнохлёб: «Где? Кем? Почему ночью?» 00:27:17. Вы: «Не твое дело». 00:27:17. Рыжик: «Не твое дело». 00:27:40. Вы: «Что, подрабатываешь определенными услугами?» 00:27:56. Рыжик: «Ты охуел? Мне тебе уебать?» 00:28:12. Вы: «Выдохни, шучу. Так что делаешь?» 00:28:30. Рыжик: «Мебель таскаю. Надо идти. Не знаю, откуда у тебя мой номер, но удали, или я сменю симку». Хэ радуется. По-настоящему радуется, как радовался, наверное, только в глубоком детстве, когда еще не знал, что ценность вещей далеко никакая не ценность, а ощущение радости от игры или маминого поцелуя — детская неосведомленность о причинах такого поведения взрослых. Но теперь. «Мебель таскаю. Надо идти». Рыжий сообщил ему, что делает. Сказал, что не может больше говорить. Предупредил, а не послал. Ну, практически не послал. Хэ улыбается, когда изо рта валит дым. Хэ улыбается, когда представляет себе бессмысленные картинки перед сном. *** Рыжий таскает на своих костлявых плечах по ощущениям миллиардкилограмовое пианино. Его напарник толстый и медлительный. Он спереди, то есть направляющий в их тандеме подъема. Нахер, спрашивается, пианино в том доме, где нет гребаного грузового лифта? Время — 10 утра. Он успеет на третий урок, если они будут работать в темпе. Потому что успеть надо. Матери не нужно знать, что Рыжик прогуливает. Не нужно знать ни о каких проблемах. В конце концов, Мо Гуань Шань сам — одна громадная проблема, которая не поддается никакому решению. Но… В темпе не получится. На четвертом этаже, за несколько рывков до финала, у Рыжего звенит телефон. Да блять, думает Рыжий, лишь бы не от коммунальщиков. Но это не коммунальщики. — Не видно тебя что-то, — раздается на том конце трубки. — Удивительно, да, меня не видно там, где меня нет, — язвит Мо, и чувствует, как на том конце трубки улыбаются. Уголки губ дергаются. Рыжик сдерживает улыбку. Хмурится. Какого это хуя ему улыбательно. Охуеть, думает Мо, теперь я отвечаю улыбками этому гребаному Сяо Туню. — Радует, что ты еще способен на логические цепочки. — Хуечки, — огрызается Рыжий. — Ты придешь в школу? — Какая, нахуй, разница? — Ты как будто из черного района, — устало констатирует Хэ. — Я жду ответа. — Да приду, — нехотя отвечает Рыжий. — Пока. Рыжик кладет телефон в карман и готовится заносить эту хреновину в узкую квартирную дверь. — Надо же, — поддевает его напарник. — Че? — не понял Рыжий. — Улыбаешься по-дебильному, и дергаешься, как застуканный. Рыжий дергается. Как застуканный. *** Хэ заказывает два кофе. — Один латте без сахара, и один… Что-нибудь. — Угощать будете? — спрашивает симпатичная бариста. — Да, — говорит Хэ. — Сделайте что-то максимально невкусное. *** Они встречаются за школой. На лавочках, где проводят большие перемены целые компании. Рыжий плюхается напротив Хэ и не смотрит ему в глаза. Ощущение застуканности не проходит. — Воняешь, — говорит Хэ. — Не принял душ после работы? — Отъебись. Слова сталкиваются друг о друга молниеносно. Разбиваются и снова повисает тишина. Хэ протягивает Мо стакан с кофе. Рыжий поднимает взгляд и встречается глазами с Хэ Тянем. Он дергает бровями, мол, я долго держать стакан буду, бери. Рыжий смотрит, и не может въехать. Какого хера он ощущает себя так… неловко? Так... сконфуженно? Как будто его припаяли лицом к самым постыдным вещам, которые он когда-либо делал. Хэ наклоняет голову, оголяя зубы. Но улыбка не злая. По крайней мере, так задумывалось. — Если возьмешь у меня кофе, это не будет выглядеть по-пидорски. Бум! Сразу запахло жареным. Стоило только вылететь этим словам изо рта Хэ, как в ту же секунду Рыжий дергается, выкидывая руку вперед. Он с размаха бьет по ладони Хэ Тяня. Стакан с кофе дергается в руке, расплескивая горячую жидкость по крепкому запястью. — Заруби себе на носу, — мрачно рычит Мо, — я тебе не подружка. Еще раз ко мне подойдешь — я отмудохаю тебя, кусок дерьма. Рыжий кипит, шипит и шпарит. От него исходят искры, смесь стыда и гнева. Мышцы собраны, напряжены и готовы кинуться в бой. Но стоит ему развернуться, чтобы свалить нахер, ловкие пальцы Хэ хватают его за ворот футболки сзади. В следующую секунду голова Рыжего оказывается в захвате Хэ Тяня. — Пей сраный кофе! У губ Рыжего оказывается край картонного стаканчика. Остатки кофе вливают ему в горло. Рыжий пыхтит, брыкается, но пьет. Пьет, иначе в его горле окажется сам этот стаканчик. Как только рука Хэ отпускает Рыжего, он делает несколько шагов назад, и падает на лавку. Смотрит на высокого, крепкого и сильного Хэ Тяня снизу вверх и ни о чем не думает. Между ними проходит поток ветра. В школе звенит звонок. Хэ Тянь разворачивается, поднимает стакан, остатки из которого оказались во рту у Рыжего, на его футболке и на полу. Выбрасывает в урну. Он поворачивается и вопросительно поднимает брови. Ну-ка, Мо Гуань Шань, скажи мне что-то. Скажи хоть что-то. Обматери меня. Пошли. Скажи, какой я мудак, что применил к тебе силу. Пригрози отбить мне печень. Что угодно. — Ну? — не выдерживает Хэ. Он не выдерживает, но тон по-прежнему холодный. Он кипит, хоть и сохраняет грозный вид. Хэ хочет что угодно от Рыжего, пусть только не молчит. Не ведет себя как обиженка, ведь сам же засранец. Пусть сделает хоть что-то. Рыжий таращится, и сам от себя не ожидает, когда произносит: — Я пью с сахаром. *** 21:14:10. Ускоглазый говнохлёб: «Как жизнь?» 21:14:22. Вы: «Нормас». 21:14:42. Ускоглазый говнохлёб: «Опять работаешь?» 21:15:00. Вы: «Типа того». … 21:34:01. Вы: «А ты?» 21:34:10. Ускоглазый говнохлёб: «Сижу в ванной». 21:35:10. Вы: «Какая мерзость». 21:36:12. Пользователь Ускоглазый говнохлёб прислал фото. Ёбаный позор! Вселенская стыдоба! 21:36:27. Вы: «ЕЩЕ РАЗ ПРИШЛЕШЬ МНЕ СВОЙ ХУЙ, Я ТЕБЯ УЕБУ!» 21:36:40. Ускоглазый говнохлёб: «Нормальный же, че ты?»