Стадии

План Хэ был простой, как пять копеек. Эта дурная идея заставляла его действовать воистину осторожно. Что сказать, изобретательность Хэ Тяня поражала его самого. Улизнув с урока физры, пока остальная толпа парней поднимала пыль с баскетбольного поля, он по-мышьи крался в раздевалку. Хэ Тянь уже третью неделю подряд получает неимоверный кайф от каждого укола в личность Рыжика. Их зубодробительные скандалы, основанные на сущей херне, так сильно стимулировали Хэ получать удовольствие от жизни, что, кажется, в какой-то степени Мо Гуань Шань стал необходимым компонентом для всего этого варева. Хэ открывает шкафчик Мо легко, стоит только хорошенько его лягнуть. Дверь со скрипом отходит вбок. Нда, думает Хэ, такая аккуратность, только кучи дерьма сверху не хватает для абсолютной идиллии. Он быстро находит телефон Мо. Собственно, в чем заключается идея. Как оказалось, Рыжий не может запомнить, как зовут Хэ. Эти постоянные «Тао Дунь, Сунь Ли, Ки Мао» и прочее выводят Хэ из себя. Поэтому он берет лист бумаги, пишет свое имя и пририсовывает в конце сердечко. Он планирует сделать селфи и поставить Рыжему на заставку. А еще лучше, поменять его аватар в профиле и пароль вместе с ним. Хэ Тянь чувствует идиотское веселье. На заставке телефона Рыжего оказывает черный БМВ. Ни ума, ни фантазии, решает Хэ. Но воплотить в жизнь задумку не удается. Экран сообщает: «Получено одно сообщение. Лекарства мама: «У Су Мина сломано ребро. Готовься, мои ребята знают, где ты ошиваешься». Стоп. Что? Лицо Хэ Тяня мгновенно бледнеет и следом свирепеет. Мимические мышцы дергаются. Память вытаскивает наружу тот день, когда Рыжик впервые у него переночевал. Что было до этого? Побоище, которое Хэ прекратил. Мужик, вылетевший из дома. Хэ думал, что Рыжий просто ревнует внимание матери. Но… Так ли выходит? Хэ думает. Что делать? Он копирует номер телефона, и… Удаляет сообщение. Только попробуй, решает Хэ, тронуть Рыжего, и я разорву всю эту контору. *** Хэ не медлит в решении вопросов. Он звонит сильно неблизкому знакомому, и просит пробить, чей номер. Просит узнать, кто это как можно быстрее. Потому что каждая секунда на счету. Хэ говорит в трубку: «Чем быстрее ты узнаешь, кто, где и почему, тем больше я тебе заплачу». Хэ уточняет: «И узнай, что от этого человека хочет семья Мо». Хэ повторяется: «Немедленно». *** Рыжий молча ест свой суп. Мама сидит напротив. Тикают часы. — Милый, — тихо начинает она и прикладывает ладонь к голове Мо. Выжидает секунду. Если сын не дернется, не скинет ее ладонь, значит… Можно продолжать. И продолжать можно — Рыжий замер. — Не нужно больше поступать, как… — Как что? — спокойно спрашивает Рыжий, когда мама запинается, и тут же себя поправляет: — Как кто? — Шань, я не имею в виду, что ты ведешь себя… — Как он? — Рыжий поднимает голову, и мамина рука ложится на стол, нервно перебирая пальцами. — Нет, — она мотает головой. Глаза грустные. Верхняя губа немного дергается. — Твой отец ни при чем. — Ага, — отмахивается Рыжий таким многозначительным «ага», что женщине становится грустно за свою неспособность найти подход к этому ребенку. — Су Мин привозил нам очень дешевые лекарства, — говорит мама Мо через минутную паузу. — Самые дешевые. — Да, — подтверждает Рыжий, — самые дешевые. Знаешь, почему? — Не надо, — тихо проговаривает мама. И Рыжий решает — я не буду. И следом же не выдерживает: — Потому что ты с этим чертовым корейцем спишь. Спала. Вот почему. Потому что часть денег он брал твоей красотой. — Милый, — надрывно просит она. — Мы с тобой не можем разбрасываться возможностями. — Это не возможность! — рыкает Рыжий. — Это… Дерьмо какое-то! На глаза непроизвольно наворачиваются слезы. Блять, думает Рыжий. Блять! Блять! — Шань, прости, я не… — Ты шьешь все эти вещи, продаешь их, у тебя отлично получается. Так вот и делай это! Это, а не хрен пойми что! Рыжий вылетает из-за стола пулей, и матери ничего не остается, кроме как молча принять решение Мо. Изнутри Рыжего всего выкручивает. В грудине очень давит. Хочется чтобы все это прекратилось. Одним махом. Очень сильно. И главное — немедленно. Мо ненавидит этот дом за кучу гребаных воспоминаний. Мо ненавидит эту черту характера своей матери — прогибаться под того, кто видимо сильнее. Мо ненавидит себя за то, что плакать хочется пиздец как сильно. И ненавидит Хэ Тяня за то, что наконец-то запомнил, как его зовут. *** — Господин Хэ, — произносят на том конце трубки. — Их около двенадцати в группировке. Барыжат наркотиками и медикаментами. Семья Мо заказывала у них лекарства, контролирующие крайние фазы биполярного расстройства. На данный момент глава банды, некий О Су Мин, кореец, в Сеуле. По имеющимся сведениям, возвращается через несколько дней. — Ясно, — задумчиво отвечает Хэ. А затем быстро и четко произносит: — От вас требуется: устранить всю эту компанию. Устранить так, чтобы О Су Мину не захотелось возвращаться в Китай. Ликвидировать всех и каждого, кто сунется их поддерживать. Анонимно доставить семье Шань трехмесячный запас тех медикаментов, которые они закупали. — Будет выполнено. Командирский тон Хэ Тяня благодарит подчиненного своего отца с официозом, а затем он кладет трубку. Хэ Тянь знает, что сейчас с Рыжим все хорошо. А теперь он знает, что с Рыжим все будет хорошо. *** Когда под дверями Рыжего появляется пакет с лекарствами, он — не сказать точнее — охуевает. Когда он вышвырнул паршивого корейца из своего дома, он думал, что не сумеет заработать нужную сумму, чтобы купить таблетки в срок. А теперь… — Боже, — ужасается мать. — Боюсь представить, что мы должны за все это… — Или кому, — тихо и задумчиво произносит Рыжик. Его закручивает на этой мысли. Кто мог ему помочь. Кто мог устранить последствия и еще бонус ему подкинуть. Казалось бы: такие парни не прощают побоищ. И, по идее, Рыжий ожидал какую-нибудь темную в переулке. Что-то мрачное и колюще-режущее, а не лекарства, ради которых он таскает мебель и неподъемные музыкальные инструменты. Дерьмо, думает Мо, я в жопе. В глубине сознания он знает, кто это. Но на поверхности — не хочет и думать о том, как именно придется возвращать должок. *** Хэ Тянь непрерывно думает о Рыжем. Он последовательно связывает звенья истории: этот кореец спит с матерью Мо, вероятно, в счет лекарств. Или в счет части стоимости. «Какая, нахуй, разница», — звучит в голове Хэ голосом Рыжика, и он соглашается — в сущности, это неважно. Итак, она с ним спит. Рыжий это узнает. Ну, или у него лопает терпение. Опять же: не в этом соль. Затем… Затем Рыжий срывается с цепи и происходит то, что происходит. Хэ держат в курсе люди его отца. Они не дают корейцу вернуться в Китай. Местная шпана избита и раскидана по отделениям полиции. Вопрос только в Рыжем. Что сделает Рыжий, когда узнает, что это именно Хэ ему помог? Это слишком непредсказуемо. Хэ морщит лоб. История может закончиться банальным криком: «Засунь свою помощь в свой анус!» А может — отказом Рыжего хоть как-то взаимодействовать. Он может… Оскотиниться? Да, пожалуй, что может. И, пожалуй, скорее всего так и сделает. Хотя сейчас Хэ слабо представляет, как это — когда Рыжий не то что не посылает и не огрызается с ним, а тупо молчит. В этот момент в дверь звонят. Хэ подрывается. Не многие люди знают, что он тут живет. А в свете последних событий, Рыжий, как и тогда в школе, мог прийти чинить разборки. Настроение Хэ Тяня зависает в прострации — он и радуется, что Мо пришел, и ожидает чего-то жуткого. Но... По крайней мере, Рыжик звонит, а не пытается снести двери. — Я тебе… много раз звонила, но ты игнорируешь. Уже вторую неделю не появляешься у меня. Я переживаю. Мио стоит тут, разодетая, как культурная сними-меня-пожалуйста. Ее красивые стопы фиксируются на изящном каблуке. Хэ оценивает стоимость ее босоножек, потому что не хочет зрительного контакта. Но, впрочем, это неизбежно. Глаза Мио опухшие и красные. Но Хэ почему-то не верится в ее слезы. — Я думаю… — начинает она сконфуженно. — Мне кажется, у тебя кто-то есть. Хэ вздыхает. Ладно, черт с тобой, проходи, будем последний разговор говорить. Потому что… Потому что… Потому что... Как ты догадалась? Рыжий важнее, решает Хэ. Решает, и на дне груди что-то схватывает ноющей болью. Рыжий нужнее. Блять, решает Хэ Тянь, кажется, я попал. *** Мио отказывается от коньяка, виски, вина, ликера, кофе, чая. Мио отказывается от рыбы, мяса, риса, суши, лапши. Она отказывается закурить. Но соглашается присесть. — Я боюсь, — говорит она. — Боюсь, что ты бросишь меня. Потому что, если честно, я очень в тебя влюбилась. «Очень в тебя влюбилась, — думает Хэ, — какая кривая формулировка». — Потому что, мне трудно об этом говорить, но я не представляю, как я буду существовать без тебя. В конце концов, ты был моим первым… У Хэ нет доказательств, но он не верит. — Я знаю, что ты считаешь меня просто… Содержанкой, — это слово дается ей с трудом. — Но… Я люблю тебя, Хэ Тянь. Хэ смотрит в ее глаза. И эти глаза на мокром месте. Хэ представляет глаза Мо на мокром месте. Если бы хоть когда-нибудь Рыжий позволил слезам навернуться на собственные веки, вероятно, произошел бы какой-то капитуляционный фарш. Хэ практически не может соединить два этих понятия: «ныть» и «Рыжий». Уж скорее, этот наглый пацан позволил бы себе разбить лицо, чем начать плакать при ком-то. — Ты меня слушаешь? — Мио чуть наклоняется вперед, стараясь заглянуть ему в глаза. И Хэ устало отвечает: — Надеюсь, ты понимаешь, что… Это «что» повисает в воздухе, как замедленная съемка. Хэ еще ничего не сказал и не сделал, но у него в груди разворачивается вторая Хиросима. Это не похоже на интуицию, мол, что-то не так. Мол что-то неприятное случилось. Нет. Хэ Тянь ясно чувствует — сейчас произойдет что-то необратимое. — Кто это? — вскрикивает Мио. — Она? Твоя новая подружка? Хэ выставляет ладонь вперед и жестом приказывает ей — заткнись. Заткнись, иначе я тебя сам заткну. В дверь раздается назойливый стук. Хэ берется за ручку, и он знает — боже, он уверен, — с Рыжим что-то произошло. Дверь открывается небыстро. В проеме показываются очертания коротко стриженной башки. Хэ Тянь не сразу понимает, но рыжие волосы на добрую треть рубиновые. По лицу виднеются практически черные разводы крови. Над глазом огромная гематома. Область под носом Мо больше похожа на переваренные внутренние органы. На его голых острых ключицах какие-то порезы. И краем глаза Хэ видит красные следы на двери — он стучал разбитыми кулаками. Рыжий не говорит ему ничего. Достаточно взгляда. Ебаного одичавшего взгляда. Желудок Хэ сворачивается в узел. Мо заводит руку за спину и следом прикладывается кулаком в солнечное сплетение Хэ Тяня. Тот сгибается пополам. Рыжий хватает его за волосы и поднимает лицо. Впервые, они оказываются так близко друг к другу. Хэ Тянь внимательно рассматривает лицо Мо: его острые скулы, печальные глаза и светлая кожа обезображены, превращены в желудочное месиво. Больше похоже, как если бы его голову зажали в дверном проеме, и закрывали дверь десятки раз подряд. На секунду у Хэ возникает ощущение, что сейчас Мо плюнет ему в лицо. Но... Он не делает этого. Мо дрожит, и, блять, выглядит как собака, пришедшая поглазеть на непутевого хозяина. Кажется, Рыжий и сам это чувствует. Потому что в следующую секунду он толкает Хэ что есть сил, и мгновенно исчезает. Прихрамывая, и теряя ориентацию в пространстве. Хэ Тянь понимает — сзади вышла Мио. Может, он увидел ее, несвоевременную и зареванную? Он не дал объясниться. Не дал и слова сказать. Не позволил оторваться от своих глаз. Хэ не понимает — какого хуя это было. Кто навалял Рыжему так сильно. Что за дерьмо. И почему в этом дерьме виноват Хэ. Он не знает ответов. Не знает, но чутко чувствует: он виноват. Или, по крайней мере, оказал значительное влияние на этот пиздец. Нутро Хэ сдавленно воет. — Это мой сосед? — раздается голос сзади. — Что он здесь делал? — Мне кажется, я жестко объебался, — испуганно произносит Хэ. И сам себе удивляется: что за ебаный страх потерять.