Сокровище

- Матурин, какого чёрта? – сквозь зубы прошипел Пеннивайз, пока цепь извивалась вокруг его шеи, то и дело, надавливая, чтоб не дать лишний раз вдохнуть. Оковы не поддавались ни магии, ни силе, которая, кажется, только убывала. Положение было, откровенно говоря, хреновым. Последняя надежда оставалась на демоническую сущность, но и та не думала просыпаться после возвращения в человеческую форму, что ставило мужчину в тупик. Вокруг была холодная сырость. Ведьма не спешила выходить из тьмы, да и видеть её не шибко-то хотелось. Скорее, прикончить. А это Пеннивайз сейчас, к своему превеликому сожалению, сделать не мог. Зато ненавистный голос чётко слышал. - Что не так? – с искренним изумлением поинтересовалась хозяйка местности. – Ты сам ко мне наведался. И чего ещё ждал? - Ты сама меня позвала. – злобно процедил мужчина, понимая, что ведёт себя очень глупо. Ему огрызания ничем не помогут. Но оставаться спокойным было выше его сил. - Да неужели? – ехидно протянула Матурин. – Даже вот не знаю, – задумалась она. – На кой ты мне? - А то ты не знаешь. – рявкнул Пеннивайз. – Тебе мало. Добить меня решила. - Ой, ну что ты, – мужчина почувствовал, как она театрально взмахнула рукой. – Ты думаешь, я настолько злопамятная? Вот прям жила веками с мыслями о тебе. - Ага. – собственно, он так и думал, иначе к чему такое гостеприимство? - Вот делать мне нечего, как о тебе думать. – фыркнула Матурин, а мужчина с удовольствием ощутил в её голосе явное раздражение, прорвавшееся сквозь наигранную лестность. Хоть ничего хорошему её злость ему не сулила, но хоть побесить напоследок было в удовольствие. - Может, не будешь томить своим бездарным представлением и покончишь с этим? – с надеждой предложил Пеннивайз. Он уже смирился с тем, что выбраться не удастся, а надеяться на какое-либо чудо было не в его стиле. Не хотелось только оттягивать неизбежное. Матурин не ответила. Её молчание тяготило и, казалось, тянулось вечность, пока дама не процедила холодным голосом: - Так просто ты не отделаешься. Слух мужчины уловил отдаляющиеся шаги, и, чертыхнувшись, он угрюмо посмотрел вниз, но, предсказуемо, не разглядел ничего.

***

Дальнейшее проживание в замке негостеприимной хозяйки Пеннивайз считал худшим за всё своё существование. Его донимали цепи, не дающие даже вдохнуть в полной мере, не то, что ощутить свою силу; жратва, которую иногда посылала ему телекинезом ведьма. Мужчина подозревал, что эти объедки даже людишки не стали бы есть; тошнотворный тон Матурин во время их односторонних бесед. То приторно-сладкий, то уныло-кислый, то ледяной и злой. А ещё мысли. Самое бесящее. То, что ни покидало Пеннивайза ни на минутку. Они не давали побыть наедине с собой и насладиться одиночеством в отсутствии ведьмы. Он много думал, и в большинстве своём о том, о ком думать меньше всего хотелось. А ведь они так и не встретились... Маленький ублюдок наверняка был рад, когда грозный дракон вдруг не прилетел и оставил его дома. Это осознание заставляло скрежетать зубами. Но злость быстро сменилось на куда больше ненавистное состояние - волнение, за которым приходила скука. Пеннивайз, противореча самому себе, беспокоился за Билла. Но тревожило его не то, что мальчишка сам по себе ходячее бедствие, а явный интерес Матурин к нему, изредка едва уловимо проскальзывающий в её вечных монологах. Мужчина знал, к какому разговору она его подводит, и нехорошее предчувствие только усиливалось. Щенок завладел всем его вниманием. Непонятные мысли крутились в голове, не давая сосредоточиться ни на одной. А, может, он сам пытался не дать себе зацепиться за них. Отгораживался лишь одним желанием – не дать Матурин добраться до Билли. Легко думать, трудно сделать – в этом Пеннивайз убедился довольно быстро, когда в очередной раз попытался безуспешно освободиться, но проиграл заколдованным железкам. Он понял, что предпринять что-то в его незавидном положении практически невозможно. Оставалась надежда на последнее, но в неё не сильно верилось. - Ты слышишь меня? – Пеннивайз уже сбился со счёта в попытках добиться ответа. Но ему неизменно вторило молчание. – Вот чёрт! – прошипел мужчина, изо всех сжимая кулаки и чувствуя, с каким трудом ему это дается. Слабость разливалась по всему телу, отбивая всякое желание бороться.

***

Мужчина сидел, прислонившись к стене своей решетчатой тюрьмы. В один из дней Матурин пришла в отчего-то приподнятом настроении и даже осветила округу, показав, в каком месте находится Пеннивайз. Хотя это мало ему помогло. Затем ведьма к ещё большему изумлению освободила его конечности, но теперь цепи обвили его туловище, и дышать стало труднее. Тем не менее, он был рад хотя бы возможности ходить и двигать руками, а дыхание, как уже говорил тот, к кому он никак не мог достучаться, стало просто привычкой. Но нужной, как кислород. Она напоминала ему о том, что он ещё не сгинул, и у него есть обязанность перед мальчишкой. Или скорее прихоть. Но отказываться от неё Пеннивайз не собирался. Только тот, кто, возможно, мог помочь никак не желал или не в силах был отозваться. Мужчина хмыкнув, заметив своеобразную иронию в том, что силе что-то не по силам. Но звать не прекращал. И однажды его старания были вознаграждены короткой встречей.

***

Пеннивайз очнулся в кромешной тьме, явственно ощущая, что находится не в реальности. Вроде бы он даже спал и как-то смог пробиться в глубину своего сознания. Хотелось выть от радости, но мужчина не поддался эмоциям, применив свой безупречный контроль над ними, сломать который удавалось только мальчишке. И Матурин иногда. Убедившись, что глаза ничего не могут нашарить в темноте, очень схожей с той, что наполняет его нынешнее жилище, Пеннивайз сделал пару неверных шагов и позвал: - Шут, ты здесь? Он никогда не пытался узнать имя того, кто когда-то спас его от дракона, да и надобности в этом не было. С тех пор, как они слились воедино, у них не состоялось ни одного разговора. Пеннивайз даже невольно почувствовал себя виноватым и уже успел вообразить себе, что его давний знакомый обиделся, и сейчас придётся вымаливать прощение. В очередной раз обернувшись, мужчина так и застыл с не вырвавшимся из горла зовом. Пред ним предстал всё тот же комик в образе шута с колпаком на голове, обрамлённым тремя бубенчиками, и кинжалом в руке. При виде этого оружия Пеннивайз сдавленно сглотнул, вспомнив, как близко познакомился с этим ножичком при весьма болезненных и унижающих обстоятельствах. Шут заметил его настороженный взгляд и неожиданно широко улыбнулся, продемонстрировав два ряда... радужных зубов. - Вкуса у тебя как не было, так и нет. – с отвращением пробормотал мужчина, комментируя то ли раскраску челюсти, то ли весь облик в целом. - А мне нравится. И тебе, кстати, тоже. – голос комика был всё такой же безжизненный и бесполый, да ещё и стал тусклым. Пеннивайз окинул шута ещё одним оценивающим взглядом, и до него дошло, что комик тоже слаб, как и он сам. Видимо, это из-за их взаимосвязи. Это было удручающе для мужчины. Ведь его сила слаба и, судя по подрагивающим ногам, слабеет прямо на глазах. Даже расхотелось спорить с его ответом, о том, что Пеннивайзу нравится его вид. Да к чёрту вид, главное состояние. А оно не утешающее. - Да сядь ты уже. – раздражённо махнул рукой мужчина. – Еле держишься. - Как и ты. – с едва заметной насмешкой заметил шут. Пеннивайз не стал спорить, вместо этого мельком кивнул, и они уселись на невидимую поверхность друг напротив друга. - Учти, у нас не очень много времени. – вдруг произнёс комик. – Скоро она тебя разбудит. Пеннивайз задумчиво кивнул, мысленно подтверждая свою догадку о сне. Затем он тряхнул головой, сосредоточившись на разговоре, и спросил: - То есть, ты её видел? Ты знаешь о ней? - Конечно, – как ни в чём не бывало, ответил шут. – Я всё о тебе знаю. О ней. И... – лукавая улыбка. – О Билли. Мужчина фыркнул, стараясь скрыть не вовремя проснувшееся смущение, и недовольно кинул: - Не называй его так. - А как же мне его называть? – неподдельно удивился комик. – Билли Бой? Щенок? Несносный мальчишка? - Нет. Просто Билл. – Пеннивайз с удивлением отметил, что и сам едва ли хоть раз называл так парня. Как-то само собой прикипело называть его уменьшительно-ласкательным именем или эпитетами, наглядно характеризующими этого несн.... – Так, хм, проехали. – отмахнулся от ненужных мыслей мужчина, замечая ехидную ухмылку собеседника, явно прочитавшего его мысли. Вот чёрт! Пеннивайз поспешил сменить неловкую для себя тему. – Ты можешь мне помочь? – серьёзно спросил он, с замиранием ожидая ответа. Мёртвое сердце будто ожило от волнения и сжалось в груди. Шут извиняющее развел руками и всё же ответил: - Ты же видишь, что я не в лучшей форме, чем ты. Точнее, у нас одинаковое состояние. Те цепи и меня сковывают. Пеннивайз разочарованно вздохнул. Сердце вновь окаменело от понимания всей безнадёжности ситуации. Чтоб хоть немного отвлечься, он спросил первое, что пришло на ум. - Что с тобой было, когда я был в форме дракона? Он никак не ожидал, что на кукольном лице комика вдруг проступят самые настоящие эмоции: злость и обида. - Что было? – а вот голос оставался бесстрастным. – То, что ты не удосужился ни разу убедиться хотя бы в моём присутствии. Пеннивайз деланно виновато пожал плечами, думая, что убеждаться не было необходимости. Он чувствовал силу, и этого хватало. Янтарные глаза собеседника едва не метали искры. Мужчина чертыхнулся, вспомнив, что шут прекрасно умеет читать его мысли. Наверное, потому что они здесь, в его подсознании. И все мысли тут, как на ладони. - Ты не хочешь поинтересоваться, как мне было скучно, когда ты спал?! - цедя каждое слово, бестелесно вопросил комик. - Ну прости-прости. – не слишком покаянно попросил Пеннивайз, угрюмо думая, до чего он докатился. Просить у кого-то прощения?! Да он даже у Билли этого никогда не делал, хотя пару раз готов был признать свою вину... Но на словах никогда! - Хватит думать о своём Билле. – перебил его размышления шут, и не дожидаясь своей порции возмущений от бывшего дракона, добавил: – Он нам ничем не поможет. - Нам никто не поможет. – скрестив руки на груди, всё ещё злясь пробурчал мужчина. - Ага. – согласился комик. По виду Пеннивайза он отметил, что тот выглядел разочарованным, явно надеялся, что сейчас шут озвучит какой-то могучий план, и они тотчас освободятся. – Не смотри на меня, как на предателя. – ответил на его мысли комик. – Ты сейчас слаб, и цепи не дадут тебе ничего сделать. Я в том же положении. - И что теперь? – забыв про свой гнев, взволнованно спросил Пеннивайз. - Ну, ты мог бы очень хорошо попросить прощения у ведьмы, и, возможно, она бы смилостивилась и нас освободила. – предложил шут. - Исключено. – безапелляционно отрезал мужчина. – И с чего бы мне просить у неё прощение? - Это же ты заварил эту кашу. - Она! Комик чрезвычайно картинно закатил глаза, щёлкая зубастой радужной пастью. - Оба! – наконец, заявил он. – Но твоей вины больше. А страдаю я! - Тоже мне жертвенная овечка. Пеннивайз не хотел соглашаться с обвинением, но понял, что спорить некогда. Время неуловимо бежало. Нужно было что-то срочно решать. - У меня нет других вариантов. – «обнадёжил» мужчину шут. – Сделай это. Или, может, мне заставить тебя? – и он угрожающе вскинул, блеснувший серебром и драгоценностями, клинок. Пеннивайз неожиданно понял, что страха перед ножичком он уже не чувствует. Даже не прочь сам напороться на него... - Можешь убить меня. – презрительно протянул он. – Покончишь с этим, наконец. - Э, нет. – вдруг покачал головой комик и от греха подальше спрятал клинок. – Умрёшь ты, могу умереть и я, лишившись носителя. - Хах, выходит твоя жизнь зависит от меня? – мужчина даже смог выдавить из себя язвительную усмешку. - Выходит так. – нехотя согласился шут. – Но лучше бы она зависела от сильного тела. Жаль, рядом с тобой нет такого... - Что ты име... Пеннивайз не успел договорить, как комик исчез перед глазами, а его самого утянуло из сознания и, как оказалось, из сна. Противный женский голос словно вопил прямо в ухо, хотя Пеннивайз был уверен, что Матурин ни за что не подойдёт к нему ближе, чем на пару метров. Не от страха. От отвращения. Раскрыв глаза и проморгавшись, мужчина огляделся, но предсказуемо никого не увидел рядом с собой. Зато за клеткой послышались недовольные слова: - Наконец, проснулся. - И тебе доброго утра. – тем же тоном пробурчал Пеннивайз. Он буквально каждой клеточкой тела ощущал скверное настроение Матурин, а это значило, что время долгожданного разговора наступило. Повернувшись к прутьям клетки, мужчина встретился лицом к лицу с хозяйкой замка и глубоко вздохнул, приготовившись слушать вспоминать.