Несколько способов умереть.

Золотая безделушка беспокойно перекатывалась по пальцам, не соскальзывая вниз. Странно, но каждое касание грани к нежной коже, отдавало сильным жаром, словно нагретая кочерга касалась меня, а не украшение. Не раскаленная, а просто нагретая. Не болезненно, но весьма ощутимо. За кольцом пробегал алый след и тут же исчезал, словно змейка пытается догнать кролика. Чуть поодаль лежат Мерри и Пиппин, второй всё ещё, даже во сне, жуёт маринованный гриб, которыми вдоволь их снабдил господин Бомбадил. Сэм беспокойно спит метрах в пяти от нас, большее расстояние он не потерпел между нами. Малыш весь вечер то и дело косился на меня, опасался. Его можно понять, я сама себя боюсь. Два воробушка же отнюдь, прониклись ко мне нездоровым интересом, но Фродо быстро их интерес прищучил, приказывая не доставать меня. Вторая рука самостоятельно находит голову Фродо и пробегает пальцами по непослушным кудрям. Он спал словно младенец. Даже синяки под глазами, кажется, сошли с его лица, возвращая детскую безмятежность. Хоббиты взрослеют медленнее, но не настолько, как это делал мой старый друг. Он выглядел словно юноша, когда на меня уже должен был смотреть взрослый мужчина. Даже невзгоды не омрачали его невинное лицо. Меч лежал рядом, отдельно от ножен. Я плохой воин, но смогу защитить маленьких людей от Черных Всадников. За всю свою жизнь я никогда не встречала таких наёмников. Черные маги, орки, темные эльфы, пауки, тролли, однажды имела дело с горным гигантом, я тогда лишь пряталась от него, но не суть. Но нечисть на черных конях, от которых пахнет смертью — мне не знакомы. И откровенно говоря, знакомиться я не хотела. Но и бросать полуросликов не собиралась . Пробираюсь рукой за пазуху Фрода и прячу там кольцо, как можно дальше от посторонних глаз. Стыдно, но с души будто спадает груз, когда я возвращаю украшение. Но Фродо наоборот, начинает ерзать во сне. Сгорая от стыда, накрываю малыша рукой, обнимая и успокаивая. Магия дриад отлично сгодилась, дабы усмирить его внутренних демонов. Отчаяние и злость наполнили мои легкие и каждую каплю крови, что текла по моим венам. Меня бросили, оставили одну. Воспоминания о холоде, темноте и боли, пробежались по сознанию, словно я пережила это вновь. Полурослики бросили меня, оставив маленький мешочек провизии и выложенное веточками «прости». Со злости пинаю этот мешочек. Пусть лесные звери полакомятся. Как я могла проспать их уход, учитывая неаккуратность их народа? Даже спустя столько лет, меня всё ещё считают слишком слабой. Я им докажу, что я ничуть не хуже Мэри! Всем докажу. Может я и не владею мечом столь искусно. Но в мою душу не просочилась тьма, хоть и пыталась, а это уже значит больше, чем само кольцо всевластия. Я гнала Алхор так быстро, как никогда ранее. Если верить луне, я дремала не пару часов, а пару дней! Маленький толстяк что-то подсунул во флягу, которой поил меня. Маленькие уродцы. Тьма сгущается над землёй, а они оставили меня безоружной в лесу. Даже если не орки, то меня бы запросто загрызли волки. Какая-то часть здравомыслия хотела оправдать их действия, что они хотели защитить меня, не брав в опасный поход, но и поступать так со мной они не имели никакого права. Я давным давно проехала деревушку, в которой трактирщик, за золотой, поведал мне, что четверо друзей отправились в путь со Странником, по наставлению Гэндальфа, хоть того они и не видели многие месяцы. Скудные записи о воспоминаниях, помогли понять, что малыши встретили будущего короля. С ним они в безопасности, но это не умерило мой пыл. Сердце само указывало, куда держать путь, а кобыла послушно гнала. Даже маленькие привалы, не убавляют её запала, словно она ждала этой погони. Мыслями уже давно отчаялась догнать маленький отряд, даже на мгновение подумалось, что я и не должна догонять, должна остаться в стороне. Но холод, заполнивший каждую клеточку тела и тьма, протянувшая костлявые руки к душе, подсказали, я нашла их. Клянусь, я видела призрачные костлявые руки, тянувшие ко мне "пальцы — веточки" . С минуту я остановилась, рука вытащила меч, а всё тело замерло, борясь со страхом. Словно всё "зло" обитавшее в средиземье, черный туман облачал Черных Всадников. Дикий страх пронзает меня, хочется развернуть Алхор и уехать прочь. Я так и делаю, тяну одной рукой поводья, но лошадь не слушает и сама мчится в гущу событий. Издалека вижу троих полуросликов, что сжались в комок, под взором черных воинов. Зажмурившись, спрыгиваю с лошади, отправляя её укрыться и приземляюсь прямиком за спинами врагов. Удивительно, как это я не упала. Часть их них оборачивается на меня и поднимает одновременно клинки, желая просечь меня насквозь. Завороженная я смотрела на гигантов в черных плащах, готовых убить меня. Так и стояла, пока крик, полный боли, не отрезвил меня. На пустом, раннее, месте, лежал и корчился Фродо, а над них склонился Сэм, закрывая своей спиной от врага. Закричав (это придало мне сил и злости) я бросилась на врагов. Словно больные птицы, они пищали, уворачиваясь от эльфийского клинка, изредка давая отпор. И остальные воины желали обернуться, но их отвлек мужчина, что размахивал мечом и факелом. Не обращая на меня внимания, он боролся со всадниками, словно был рожден для этого. Не просто отвлекал, как я, а именно боролся, насмерть. Один из воинов тоже заворожено уставился на мужчину, который добивал его соплеменника и двинулся было в его сторону , желая напасть со спины. Не тут то было, разбежавшись, я вонзила меч в его тело, с легкостью пронизывая его, и под ошеломляющий писк вытащила обратно. Странно, но на мече не было крови, он был также чист как и ранее. Мужчина обернулся, с удивлением уставившись на меня, заметив меня впервые. Но интерес быстро пропал, когда он пошел в атаку на нового врага, а я метнулась к Фродо, расталкивая хоббитов. Пиппин хотел что-то сказать, но я шикнула на него. Полные слёз глаза Фродо уставились на меня. — П-прости. — Он едва шевелил губами, а лицо приняло болезненный оттенок. — Тише, малыш, потом обсудим. — Рукой накрываю рану, желая излечить, но плечо пронзает столь сильная боль, что я никогда не испытывала прежде. Настолько сильная, что даже крик теряется где-то в горле, обращаясь в хрип. Мужчина присел рядом, осматривая плечо моего друга и это оружие. - Его ранили моргульским клинком. Нам его не вылечить, нужна эльфийская медицина. Мечи, созданные из абсолютной черной магии и пропитанные ядом. Не знаю почему, но моя магия не действует на Фродо, мужчина прав, нам нужно немедленно отправляться к эльфам. Бросаю их на минуту, чтобы забрать вещи с лошади, шепнув лишь ей напоследок. — Найди меня, Алхор, когда будешь нужна. Ривенделл был чудовищно далеко и даже мелкое ранение становилось смертельно опасным вдали от помощи, не говоря уже о сильном яде. Мужчина, с Фродо на плече, бежал впереди, умело находя нужные тропы, а я замыкала процессию с факелом в одной руке и мечом в другой, он молча всунул факел мне в руки, даже не спросив, кто я. Боль пульсировала огнём в плече, но что-то не позволяло расторгнуть контакт с Фродо. Может я и не могу излечить его, но могу не дать заразе распространиться по его маленькому тельцу. Привал мы устроили у ужасных камней в виде троллей. Тех самых, которых одолел Бильбо. Мой маленький Бильбо. Невзирая на усталость, я села у малыша Фродо, скрестив руки над раной, света не было, но была пульсация и адская боль. Закусываю губу, дабы не кричать, но соленый вкус во рту, немного отрезвляет, а боль в губе отвлекает, но быстро забывается. — Что она делает? Где-то на отголоске сознания я услышала голос, но никак не отреагировал на него. — Мне плевать, если это спасает Фродо. Не мешайте ей. Не отвлекаясь от транса, рука хватает меч и направляет его прямиком на деву в белоснежном платье, что пришла за моим другом. — Если ты смерть, то проваливай, тебе тут не рады. — Я быстро теряю интерес к деве, возвращая всё внимание к черному сгустку яда, который всеми силами пыталась удержать в одном месте. Хотя бы большую его часть. — Опусти меч, дитя, я пришла ему на помощь. Ему здесь не выжить, он уже частично в мире мертвых. — Поднимаю голову, желая вспороть нахалке живот и едва не ахаю, увидев эту же деву, но уже без белёсого свечения и в обычной форме эльфийского воина (даже волосы заколоты). Пораженная её красотой, я попросту отдаю друга, позволив унести его и посадить в седло. На эльфийском они обсуждают, как повезут его в Ривенделл. А может и не красотой я поражена, а странной силой, что витает около неё. Мужчина свободно говорит на её языке, но он не эльф. Это лишь добавляет вопросов. Больше суток мы шли молча. Перепрыгивали камни, мочили ноги в мелких речушках, царапали лица об острые веточки. Или это всё делала лишь я. Малыши-хоббиты не рискнули заговорить со мной, после грубого ответа, а точнее направления, где им стоит побывать перед Ривенделлом. Арагорн (имя я узнала благодаря хоббитам) не соизволил со мной заговорить из-за гордости. А может и глупости. — Может представитесь? Вы не друг, но и не враг. — Мужчина даже не обернулся, так и продолжая идти вперёд. Хоббиты сзади стали активно и шумно переговариваться, да так, что я не могла разобрать и слова. — Поэтому тебе и не нужно знать. На протяжении всего пути я бы предпочла остаться странницей. — Если быть честной, я репетировала эту фразу во время первого похода. Произнесла громко, четко, смело и с высоко поднятой головой. Предложение было идеальным, но ожидаемого удовольствия я не получила. — О, не-е-ет. Это звание нужно заслужить, и я знаю, что Вы этого не достойны. Так каков реальный ответ? — Захотелось ударить Странника с ноги в спину, чтобы он упал и проехался своей физиономией по земле. — Хорошо, будь по вашему. Я Ариэль. Без рода и статуса. Ариэль, член отряда Торина Дубощита, друг каждого гнома, как поклялся мне его ближайший наследник и я нахожусь под защитой эльфов Лихолесья, пусть я никогда и не пользовалась этим правом. А также я названная сестра Бильбо Бэггинса. Этого должно хватить. — А ещё я единственная живая дриада и бывшая собственность принца Лихолесья, но это уже довольно личная информация. Странник остановился так резко, что я едва не врезалась в его спину. Он осматривал меня, как кобылу на рынке, словно оценивал, сколько за меня можно получить. И его можно понять. Я во второй раз в жизни сказала о своей, так сказать, близости с эльфами. В первый раз это было лет пятнадцать назад, я тогда держала маленький трактир. И сказала об этом из-за страха, когда трактир захватили отшельники и схватили меня. А я попросту не смогла себя защитить. И когда лысый мужчина с множеством шрамов избил меня и принялся раздевать, я выплюнула об эльфах. Словно мёд на душу для меня было побледневшее лицо разбойника и его трясущиеся руки. На следующий день они покинули город, а через неделю покинула его и я. — Насколько помню, так фигурировала лишь одна женщина по имени Мэри. Но она сейчас доживает свои годы в Одинокой Горе. — Раздражение вновь прошелестело внутри меня. Снова эта Мэри. Когда она уже пропадёт из моей жизни. — Моё имя фигурирует в конце договора. Меня называют там птичкой, а внизу сноска с моим именем. Но не рекомендую ко мне так обращаться, да и обращаться вообще. — Не дожидаясь реакции, я обошла Странника и направилась вперёд, сквозь лес. До Ривенделла всего несколько часов. Руки стала сотрясать дрожь сразу же, как на холме показались всадники в зелёных латах с фиолетовыми вставками. Крики и лязг мечей заполнил уши, и, я клянусь, что несколько секунд улицу Озерного города залило кровью и остатками плоти. Хорошо быть частью такой красочной компании — на меня попросту не обращают внимание. Хоббиты выбежали вперёд, громко переговариваясь и беспардонно тыча пальцами в каждого эльфа, что мы видели на своём пути. Арагорн тоже шёл впереди, не обращая на меня ни малейшего внимания, словно я была забыта для всего мира. Красивая эльфийка (глупое описание, ведь обратное просто невозможно), сопроводила всех мужчин внутрь замка. Другая эльфийка, явно моложе первой, взяла меня под руку и попыталась также завести внутрь, но я аккуратно забрала у неё свою руку и, извинившись, пошла дальше по тропе. Смутно припоминая дорогу, я дошла до утеса, застеленного мрамором и украшенного множеством вазонов с цветами и невысокими деревьями. Когда я опомнилась, то уже стояла вплотную к витиеватому парапету. И в прошлый раз я также стояла у парапета и не знала, что делать дальше. — Года проходят, а ты остаешься на месте. — Спокойный голос вывел меня из раздумий. Чуть резче, чем стоило, я развернулась и сразу же опустила голову при виде Владыки Элронда. Не зная, что сказать, я попросту отвернулась, устремив взгляд на горы, покрытые зеленью и красочными деревьями. — Но обучиться манерам ты так и не в силах, что неудивительно, учитывая твоё окружение. — Чем же оно хуже вашего, Владыка Элронд? Моё - не стыдится своего "я" и в частности эмоций. — По шуршанию тяжелых одежд, я поняла, что он встал рядом, также всматриваясь в открывающийся отсюда вид. — А достаточно ли ты уверена, дитя, что, всё что ты видишь, правда? Мудрец славится своей глупостью. Так мне сказал когда-то один друг. Показывая простоту и открытость, можно проникнуть в доверие и выпытать самое сокровенное, а ночью перерезать горло, да так аккуратно, что не испачкаются белоснежные простыни. — У вас плохие познания в анатомии. В артериях на горле слишком большое давление, чтобы кровь оставила чистым хотя бы один предмет в комнате. — И чем же это поможет вам, Ариэль? — Немного странно, что он помнит моё имя, ведь мы с ним лично практически не пересекались. Лишь косвенно и никогда наедине. — Так или иначе, вы будете мертвы. — Зато испорчу кому-то настроение. Это тоже многого стоит. — С минуту я молчала, и эльф тоже. — Зачем вы пришли? — Это мой дом, так что этот вопрос можно задать тебе. Но это не секрет для меня. — Теперь уже я ждала откровений от него. Я заметно нервничаю. Не зная, куда деть руки, одной сжимаю перила, а другой принимаюсь перебирать листья на длинном витиеватом стебле розы. Странно, не видела раньше такого цветка. И ощущается от немного не так. Неестественно, что ли. — Нравится? Келебриан любила цветы, особенно розы. И выводила их. К сожалению, садоводство ей не давалось и пришлось прибегнуть к услугам магов. Это, наверное, единственный сад в Средиземье, за которым ухаживает маг. — Тянущая теплота разошлась от пальцев по всей руке. Завороженная, я следила за ещё совсем зелеными бутонами, как они наливались силой и алой краской. В ускоренном темпе бутоны раскрывались, превращаясь в маленькие розочки. — А ты действительно не проста. Испугавшись, я отпрянула от цветка и от эльфа. Тот лишь сдержанно улыбнулся и сделал шаг в мою сторону. — Не подходите. — Разреши. — Он потянулся к моему запястью. — Я не причиню тебе зла. Не посмею. — Сомневаясь, я протягиваю руку запястьем вниз. Эльф бережно развязал сложную завязку на широком кожаном браслете, что закрывала почти всё мое предплечье. Ветер пробежался по раздраженной коже, заставляя меня поморщиться. Осторожно, словно боясь опалить меня, Элронд провёл пальцем по узору, очерчивая каждый листик. — Удивительно. Признаюсь, я надеялся, что Трандуил ошибся. Но мне ясен замысел вашего появления в нашей истории. Фродо не доехал бы до нашей границы без твоей помощи. Как и Леголас не узрел бы рассвет после битвы. Ты словно хранитель. Это невероятно. — Не вижу в этом чего-то невероятного. Все эльфы на это способны. — Специально не концентрирую на себе внимание. Браслет вновь закрывает след на руке. — Не все. И ты не эльф. Мы оба это знаем. — И я бы предпочла, чтобы вы умолчали об этом. Количество узнавших должно быть минимальным. — Не попрощавшись я побежала с площадки вниз по каменной лестнице. Но голос эльфа все равно настиг меня. — Мне жаль, но это не будет тайной ни для одного эльфа, который пробудет в вашем обществе дольше положенного. — Я даже не подняла голову и не обернулась. Но остановилась против воли. — Ваш запах манит и взывает к запретному. Это будет сводить с ума любого эльфийского мужчину, пока один из них не возьмёт шефство, не объявит права. — При всём моём уважении, Владыка Элронд. Но прожитые года сказываются на вашем здравомыслии. — Ты не сможешь это игнорировать. Я едва не сбила с пути несколько эльфиек и умело оббежала стражников. Я так и бежала витиеватой тропинкой, пока позорно не споткнулась о корень и не упала у длинной скамейки. — Полегче, милочка. Впервые вижу столь неуклюжую эльфийку. — Знакомый голос разлился теплом по телу, а большие ладошки обняли за локти, помогая сесть на колени. Седой старик, с пышной копной волос, большим носом и очень добрыми глазами. Хоббит стоял напротив и всматривался в моё лицо пытаясь узнать или вспомнить. Пальцы тянутся к его сморщенному лицу, не обращая внимание на пыль и грязь. — Бильбо, неужели это ты? — Глаза защипало от нахлынувших чувств. — Ты такой, — я хихикнула, — старый. — А ты всё так же невежественна, моя дорогая. Хотя с годами, хочется отметить, ты становишься только краше. Так же, стоя на коленях, я встретила объятия старого друга, счастливо вдыхая запах чая и пороха от его волос.