Я ждать и расставаться не умею

Тишина ночного леса обволакивала всё вокруг невидимой глухой пеленой. Откуда-то доносилось уханье совы и протяжный волчий вой, в котором Тэа слышался отчаянный стон или плач. Едва держась на подгибающихся ногах, женщина добрела до рыбацкого домика старика Арне. Зайдя внутрь она, несмотря на боль, пронизывающую всё тело и безразличную усталость, тщательно заперла дверь изнутри и добралась до постели. Широкий деревянный настил, покрытый шкурами, казалось, сможет защитить от всех угроз и напастей, притаившихся снаружи. Превозмогая боль, Тэа опустилась на них. Позор душил её, после случившегося не хотелось жить. Первый раз Тэа испытала нечто подобное и гордая натура протестовала. Илве была строгой матерью, но о том, чтобы ударить девочку даже речи быть ни могло, вельва скорей сама была готова вцепиться в любого, кто посмел обидеть её дочурку. Харольд, несмотря на свою силу и мужественность, был неизменно почтителен и ласков с молодой женой, и Тэа всегда отвечала ему тем же. Они оба были совсем юными и очень любили друг друга. А сейчас женщина была разбита и унижена. Неожиданно возникло воспоминание о беззаботных днях детства, вспомнилось тепло рук Илве. На миг даже показалось, что она видит лицо матери. - Посмотри сюда! Знаешь что это? Это тис, Тэа. Лучше всех подходит воину для лука. В бою без него не выстоять… * (1. См. Примечание) *При чём тут тис, да и зачем сейчас лук? Разве я воин… – спокойно и отрешенно подумала женщина и отвернулась.* Позже Тэа внезапно очнулась от тяжелого забытья и увидела, что луч света, проникает в домик через дверь. Женщина зажмурилась и покачала головой, а луч вдруг сам собой превратился в мужской силуэт. Сначала Тэа вздрогнула от страха, но потом ей почудилось, что прямо перед ней стоит Харольд. Он смотрел в её сторону и грустно улыбался. Тэа приподнялась и тихонько позвала: - Харольд, муж мой! Простишь ли ты меня… В следующее мгновение женщина почувствовала мягкое и осторожное прикосновение. Мужчина склонился к ней и нежно погладил по щеке. - Бедная пташечка… - тихо проговорил он. – Ты ни в чем не виновата. Я не сержусь. - О, Харольд! Ты так добр. Я верила, что ты всё поймешь! Я сделала это ради нашего сына. Харольд, если бы ты знал, как он похож на тебя. Мы очень скучаем. Возвращайся к нам, любимый… Но силуэт растаял так же внезапно как, и появился. Тэа тяжело вздохнула и закрыла глаза, она снова забылась, теряя сознание. Женщина лежала на постели, уже не чувствуя холода и боли во всем своем истерзанном теле. Она начала бредить. Два следующих дня Тэа пролежала в забытьи. Голова была объята огнём, всё тело ныло от ломоты Когда сознание возвращалось, ей хватало сил лишь дойти до стола и выпить немного воды. На третий день, несмотря на слабость во всем теле, Тэа поднялась с постели и, пошатываясь, вышла на воздух. Женщина чувствовала себя совершенно разбитой, но у неё появилось решение, как следует поступить дальше. *Она уедет! Немедленно. Точней уплывет. Лодчонка, конечно, была очень ненадежной и к тому же так не кстати дала течь, но она как-нибудь сумеет её подлатать. По реке добраться домой можно было гораздо быстрей, дорога займет от силы день и уже завтра к вечеру она будет в Ниёме и обнимет сына. Дело осложнялось тем, что в нескольких местах лодку придется перетаскивать из одного канала в другой, но она это осилит. Она должна справиться!* Немного приободрившись этими мыслями женщина направилась к берегу, чтобы осмотреть лодку. Но подойдя к реке, Тэа в изумлении застыла на месте. Лодка исчезла! Её плоскодонка была привязана крепкой веревкой к небольшому крюку, вбитому в землю. Тэа совершенно точно помнила, что оставила её именно здесь. Ошибки быть не могло! Она заметалась вдоль берега, беспокойно оглядывая заросли камыша. Затем вдруг наклонилась и подняла с земли веревку, которой привязывала своё суденышко. Та лежала у самой кромки воды. Тэа внимательно осмотрела её, но не увидела ни потертостей, ни разрезов, грубые волокна были целыми. Тэа задумчиво вертела веревку в руках и неожиданно вздрогнула от осенившей мысли. *Значит, веревку кто-то аккуратно развязал. И что дальше? Кому интересно знать понадобилась её утлая, пропускающая тут и там воду лодчонка?! Невелика нажива для вора… Если только…! Всё понятно! Никто у неё ничего не похищал. Лодку просто отвязали и затопили… Чтобы она не смогла никуда уплыть! Чтобы добраться до Ниёме пешком ей потребуется дней пять-шесть, верхом на лошади выйдет быстрей – пожалуй, в три-четыре дня можно уложиться. Но в любом случае придется пройти через весь Каттегат, иначе выйти на дорогу, ведущую к дому нельзя. Самый быстрый путь по воде – Тэа отлично ориентировалась в лабиринте малых речных каналов и поэтому обычно без труда добиралась домой вплавь меньше чем за сутки. Нужно было лишь знать расположение некоторых звёзд, если плыть приходилось ночью (этому её научила Илве), запоминать местность и держаться ближе к берегу. А теперь лодка бесследно исчезла! Кому могло понадобиться удержать её здесь? Только тому, кто был зол на неё и хотел любым способом поквитаться за своё унижение!* Тэа сердито прищурилась и тихо прошипела. - Ивар… *Сомнений не оставалось, это мог сделать лишь он! Кто ещё?! Ивар был в ярости, когда она уходила, и чего только не обещал с ней сотворить! Уббэ, видимо, не сдержал своё слово и рассказал младшему брату всё о ночной гостье, а тот без труда отыскал её укрытие. И вот теперь она оказалась в ловушке – по реке не уйти, а уж в Каттегате, небось, поджидают. Смущало Тэа лишь одно – если это дело рук Ивара, почему он не расправился с ней прямо здесь? Сопротивления она бы при всём желании ему не оказала, уж если лодку сумел найти, то и домик точно Арне заприметил. Мог бы легко убить её, и всё. Но она жива. Так чего же он хочет? А что если …* Тэа судорожно сглотнула. *Он ещё вернется! Она причинила ему боль, унизила и он намерен поквитаться, но так, чтобы это увидели. Чтобы всё поняли, Ивар Бескостный не прощает! Казнь! Вот что он задумал. Ивар сам сказал, что если она умрет, то перед этим помучается вдоволь. Ему хочется прилюдно унизить её. Найти самые изощренные пытки для лживой иноверки, а после жестокая и медленная смерть, как итог всему. Страшная участь ей уготована!* Тэа стало дурно. Она ещё раз тщательно осмотрела берег в поисках лодки, даже зашла в воду почти по колено, надеясь, что та зацепилась за корни прибрежных деревьев. Убедившись, что пропажи нигде нет, она медленно опустилась на колени. Несправедливость и безысходность положения приводили в отчаяние. Возникло безудержное желание зарыдать… Тэа закрыла лицо руками и заплакала. По-детски вздрагивая и всхлипывая, женщина дала волю эмоциям, не сумев сдержать слёз, которые ручьем катились по щекам. Позже придя в себя, Тэа с трудом поднялась и вернулась в домик. Всё пропало! Настала ночь. Огонь в очаге превратился в горстку догорающих угольков, но Тэа это было безразлично, она не чувствовала холода. Когда они догорели, женщина очутилась одна в темноте, которая была едва ли мрачней давящих на неё мыслей. Разум лихорадочно работал. После нескольких часов размышлений Тэа решила поступить так. *Как только рассветет, она отправится в Каттегат. Пойдет сразу к Арне и его жене Элин. Эти добрые, честные, простые люди давно её знают и не оставят в беде. Она попросит у них лошадь, чтобы добраться до Ниёме или узнает как найти того, кто едет в те края или кому будет хотя бы по пути. У неё есть немного денег, чтобы заплатить за услугу. Если повезёт то успеет ускользнуть из города, до того как её найдет Ивар. А если всё-таки викинг отыщет и схватит беглянку, она попытается поговорить с Уббэ или попросит о встрече с Аслауг. Тэа помнила, что Илве с усмешкой называла супругу великого конунга, не иначе как «Нелюбимая жена», но при этом безоговорочно признавала её мудрость и сильный дар вельвы. Не сможет же Ивар просто так расправиться со свободной женщиной, чтящей истинную веру и обряды и знающей законы и традиции. Захочет убить, пусть сначала осудит по справедливости, если сумеет!* Поддерживаемая этими мыслями, Тэа немного успокоилась. Шаткая уверенность, что у неё всё-таки появился хоть какой-то выход, приободрила. Напряжение ушло, она расслабилась. Вытянувшись во весь рост на постели, женщина накрылась одной из шкур и закрыла глаза. Она почти уже забылась сном, как вдруг… Отблеск света под дверью и шорох, чьих-то тяжелых шагов молниеносно пробудили от забытья. Тэа испуганно вскочила и прижалась к стене. Сердце бешено забилось, руки задрожали. Если бы она не спала так чутко, то могла ничего не услышать. Раздался резкий стук и Тэа вздрогнула. Быстрым движением она метнулась к столу и нащупала небольшой нож, который обычно использовала, чтобы потрошить пойманную рыбу. Нож был очень острый, Тэа сжала его в руках. *Будь что будет! Всегда остается ещё один шанс, чтобы быстро покончить со всем. Она не позволит Ивару снова издеваться над собой и не покорится его садистским выходкам. Он не получит её… живой!* Стук в дверь повторился, но затем звуки снаружи стихли. Тэа ждала, затаив дыхание. Сердце колотилось как бешеное, и липкий страх выворачивал нутро. Внезапно дверь распахнулась, и она чуть не закричала. В проеме показалось огромное тёмное чудище, держащее высоко над головой горящий факел. - Стой кто бы ты ни был! Ни шагу больше! – резко выкрикнула она. В ответ нечто лишь сдавленно промычало, и глаза Тэа расширились от ужаса, когда она поняла, что непонятное существо поворачивается и направляется к ней. Свет факела выхватил из темноты её фигуру и она, наконец, смогла разглядеть ЧТО, а верней КТО стоит перед ней. Картина надо признаться была неожиданная. - Успокойся! Тебе нечего бояться. – раздался глухой голос Ивара, слегка дрожащий от волнения. – Это всего лишь Халле, он не опасен. Халле, теперь опусти меня на постель. Тэа стояла прижавшись к стене, сжимая в руках рукоять ножа и не в силах пошевелится или что-то ответить. Мимо неё медленно прошёл мужчина очень высокий и могучий. Он был одет в самую обычную одежду - рубашка с длинными рукавами и плотные штаны. Но выглядел чужак довольно угрожающе – сильные мускулистые руки и ноги, грудь широкая словно щит. Волосы цвета соломы, густые и нечесаные, и окладистая борода почти целиком закрывали щеки и подбородок. На лице можно было разглядеть лишь небольшие серые глаза, смотревшие угрюмо. Когда он подошёл к Тэа достаточно близко, та смогла разглядеть, что виски викинга были тронуты сединой и в бороде тоже заметны белые пряди. На вид мужчине было лет сорок или около того. Викинг нес Ивара на спине, тот обхватил руками его мощную шею и упирался подбородком в плечо. Сделав несколько широких шагов, силач, не говоря ни слова, остановился возле постели и осторожно опустил Ивара на шкуры. Тот сел, стараясь максимально выпрямиться. - Халле, теперь можешь идти. Мне нужно поговорить с Тэа. – он указал в сторону женщины. – Вернешься сюда, когда рассветет. Халле послушно кивнул и, развернувшись, направился к двери. Тэа не могла отвести от него взгляд, стояла, словно завороженная, уставившись на эту огромную фигуру. Она не сразу поняла что произошло. Лишь обернувшись и увидев, что Ивар сидит на постели и пристально смотрит на неё, а его …хмм… провожатый собирается уходить, резко встрепенулась и бросилась к двери. - Что всё это значит? Не о чем мне с ним говорить! Постой! Она коснулась плеча Халле. Мужчина резко повернулся и вдруг так странно посмотрел на молодую женщину, что та невольно отпрянула назад. Но решив не отступать, Тэа поборола страх и вновь обратилась к незнакомцу. - Подожди. Забери его. Ему здесь не место! Халле скажи ему, что… Халле лишь усмехнулся, и всё так же молча, легонько оттолкнул её, Тэа попятилась внутрь дома, воспользовавшись этим, мужчина отступил и быстро захлопнул за собой дверь. Женщина так и осталась стоять перед закрытой дверью. За спиной раздался приглушенный смех Ивара. Тэа обернулась и со злостью посмотрела в его сторону. - Не смешно! - Почему же? Наблюдать как ты пытаешься разговорить немого, весьма забавно. - Халле немой?! Но как же… Ты же разговаривал с ним и он тебя понимал. Такое возможно? В ответ Ивар ухмыльнулся. - Потому что он всё прекрасно слышит, просто ответить не может. Немой и глухой, это разные вещи, неужто ты не знаешь об этом? – издевательским тоном проговорил он и кончиком пальца постучал себя по виску. - Знаю. Зачем явился? - Хочу поговорить. - Не о чем нам говорить! – рявкнула Тэа, которую бесило спокойствие и самоуверенность молодого мужчины. – Ты уже сказал всё что хотел и даже больше. Ивар невозмутимо смотрел на Тэа. Её реакция и слова будто совсем не задевали его. - Я хочу, чтобы ты рассказала мне историю про крест. Женщина изумленно взглянула на викинга и покачала головой. - С чего бы? Если не забыл, я пыталась всё объяснить. Но глупые россказни христиан тебя никогда не занимали, так ведь? Ты не хотел слушать мою «правду», потому что всё и так понятно. Что же изменилось? - Уббэ. -Что, Уббэ?! - Когда я рассказал про то, что произошло между нами, про этот крест, он ответил что нужно было расспросить тебя как он оказался у твоей матери и при чем здесь наш отец. Признаюсь, в этом он прав. Хочу услышать твою историю. - С чего ты взял что я стану говорить с тобой? Нет уж! Хватит! Убирайся отсюда. Тэа подошла к двери и распахнула её. - Ни словечка тебе не скажу! К чему сыну великого конунга слушать небылицы лживой потаскухи?! Давай же. Уходи! Ивар горько улыбнулся в ответ на прозвучавшую гневную тираду. - Боюсь, уйти не получится. Я, знаешь ли, калека. Ходить не могу с самого детства, если ты не заметила. - О, даа! Забудешь такое. Ты умеешь очень вовремя напомнить о своем недуге. Что ж, не можешь ходить… Значит, поползешь! – ядовито сказала женщина. – Как раз к рассвету будешь в Каттегате, не придется молчуну Халле сюда тащиться снова. Ивар немного подтянулся на руках и задумчиво произнес. - Хорошо, воля твоя. Значит, вернусь завтра. - Нет, не вернешься! - Вернусь, будь уверена! И буду приходить до тех пор, пока не расскажешь мне всё. А если будешь упрямиться, прикажу Халле силой доставить тебя в Каттегат, а уж там найдется немало средств, чтобы «разговорить» самых неуступчивых. - Тогда я убегу. - Попробуй! Вот только далеко ли сумеешь уйти?! – Ивар улыбнулся, и от этой ухмылки Тэа стало не по себе. Его взгляд в этот миг словно проходил сквозь неё. – Поверь, скрыться у тебя не получится! Потому что я тебя из-под земли достану, и глупое упорство выйдет боком. Пойми Тэа, ты не покинешь Каттегат, до тех пор, ПОКА Я ЭТОГО НЕ ЗАХОЧУ! И положи уже нож, он тебе не поможет. К тому же я безоружен. Разве это честно угрожать, если я без оружия? Тэа вздрогнула, в руке всё ещё был зажат нож. Она вернулась к столу и положила своё нехитрое оружие поближе к краю и подальше от Ивара, чтобы иметь преимущество в случае чего. - Я не угрожаю тебе. В том, чтобы охранять свою жизнь, нет ничего дурного. Если не позволишь мне уйти, значит веди в Каттегат. Я расскажу всё в присутствии твоей матери! Она же дроттнинг, не так ли? Думаю столь у мудрой правительницы, найдется минутка чтобы… *(2. См. Примечание) - Нет, нет, нет. Не вмешивай в это маму! – перебил её Ивар. Голос его вдруг сделался тихим и спокойным, и женщину снова до костей пробрал страх. Хотя она знала младшего сына Рагнара совсем чуть-чуть, не так хорошо, как Уббэ, но чувствовала, когда он говорит таким тоном, жди неприятностей. – У неё сейчас и так много забот. Вчера приехал Бьёрн, после разговора с ним она стала сама не своя. Не стоит её огорчать ещё больше твоими дурацкими выдумками. К тому же если я отведу тебя в Каттегат, то выберу такое место, где тебя никто не найдет. Никогда. Ты же не встречи с моей матерью ищешь? Ты надеешься на помощь Уббэ. О, мой добродушный братец! Видела бы ты, как он разъярился, когда я рассказал ему про тебя. Особо на него не рассчитывай. Чувствуя, как по телу пробежала дрожь, Тэа со вздохом опустилась на скамью, стоявшую возле стола. Отрешенность Ивара её нервировала. Каким бы спокойным он ни казался, она не забывала, что он все-таки зверь, хищник, у которого при желании хватил сил расправиться с ней. Женщина снова почувствовала себя в западне. Всё планы, которые она выстроила, подарившие её сердцу пусть призрачную но надежду, разрушились в один миг! *Он не позволит ей уйти! Эта встреча и расспросы о кресте, явный предлог. Неважно, что она расскажет, он снова обвинит её во лжи и отправит в Каттегат, а уж там ей настанет конец. Помощи ждать не от кого. Неизвестно что он там сумел наплести Уббэ, но тот видимо всему поверил и теперь не захочет ей больше помогать. Что до попыток воззвать к Аслауг, тут тоже провал – Ивар просто не даст им встретиться! О, как он всё продумал! Узнал где она (наверное, тоже Уббэ проболтался!), нашёл домик Арне, утопил лодку, лишив единственного шанса на спасение и бегство, выждал и вернулся вновь вместе с провожатым. Да не абы кого с собой позвал. Надо же, немой! Человек, который даже при большом желании никому и ничего не скажет. Нельзя было отрицать, Ивар был очень умён, и чтобы обмануть его, Тэа нужно будет придумать такое, чего он не ожидает!* Её взгляд скользнул вдоль стены домика, Тэа увидела свой лук, лежащий на полу. Кажется, Ивар его не заметил. Добежать, схватить стрелу, натянуть тетиву и пустить прямо в сердце… И всё будет кончено. *Нет! Она не сможет! Она часто охотилась на зайцев, куропаток и диких уток, пару раз даже удалось подстрелить кабана. Но то был кабан – животное, добыча, а вот выстрелить в человека. Нет, она не способна сделать это! К тому же если она сейчас убьет Ивара, её проблемы не закончатся. Наоборот! Допустим, она сделает это и кинется в бега. Халле вернется сюда на рассвете. Увидев мертвого Ивара, он тут же поймет что произошло. Немой или нет, он бросится в Каттегат. Два-три часа (если не меньше!) и весь город будет знать об убийстве младшего сына великого конунга. Халле знает её имя, знает, как она выглядит. Узнав о смерти сына, Аслауг пошлет на поиски всех, кто будет в состоянии ходить, а потом прямиком отправится к Арне. Кто знает, что она сотворит с бедным стариком и его женой? Любимая она супруга Рагнара или нелюбимая, а уж сколько лет кряду управляет Каттегатом, и правит жестко. Едва ли Тэа за это время сумеет далеко уйти, скрывать у себя беглую тоже никто не станет. Когда узнают кто она и откуда, Уббэ непременно поедет в Ниёме, и не найдя её там, заберет малютку Ульриха.* Самые дикие картины проносились перед глазами в эти минуты. Женщина представила себя закованной в цепи, стоящей на коленях рядом с грозной дроттнинг. Аслауг держит на руках её маленького сына, а Тэа захлебываясь от рыданий, протягивает руки к своему малышу, умоляя пожалеть эту невинную душу. В ответ на мольбы вельва мягко прикрывает ладонью глазки ребенка и слегка прижимает к себе, а в следующее мгновение едва уловимым движением проводит по его тоненькой шейке. Голова мальчика соскальзывает назад, точно у зарезанной голубки, и Тэа видит как на шее зияет страшная рана, из которой вместе со струей крови мгновенно уходит вся его жизнь. Она испускает крик полный отчаяния и замертво падает у ног той, которая забрала жизнь её крошки, отомстив тем самым за убийство своего сына. Тэа закрыла лицо руками, отгоняя от себя страшные картины. Ивар всё это время молча смотрел на неё. - Что ты хочешь знать? - Всё! Хочу, чтобы ты рассказала мне всё, что тебе известно про этот злосчастный крест. В глазах Тэа сквозила печаль. Говорить о прошлом, о том, как она жила прежде, было для неё всё равно, что прикасаться к открытой ране, особенно после смерти Харальда. Но Ивар хотел знать. Он не понимал, что мучает её этими расспросами, буквально вынуждая ответить. В прошлом этой женщины было слишком много такого, чего он не знал, и он желал выяснить это любой ценой, даже если правда причинит ему новые страдания.