Кто бы мог подумать?

Меня трясло все сильнее. Холод пробирался под кожу, глаза начинали усиленно слезиться. Я выбежал на улицу, остановил первую попавшуюся маршрутку. Позже оказалось, что она шла примерно в мою сторону, нужно было только пересесть где-то на середине пути, что я потом и сделал. В маршрутке нашел свободное место у окна и уставился в него ничего не видящими от слез глазами. Не помню, чтобы я когда-нибудь так плакал. Точнее плакал, конечно, не верю тем парням, которые утверждают, что никогда не рыдают, что это свойственно только девчонкам. Дыхание то и дело перехватывало, делал вздохи с трудом, перед глазами все плыло… Я судорожно всхлипнул. Кажется, на меня обернулись с соседнего сиденья. Похуй. Вытер лицо рукавом куртки. Парни не плачут. Как же. Когда слишком больно, когда слишком тошно, так противно, что сил нет, разве это так постыдно — плакать? Быстрее до дома. И купить бухла. Плевать, что завтра снова на работу. Плевать, что работы много. Плевать. Как же противно блять! Мерзко. Гадко. Я позволил себе запасть на него. Увлечься. Я позволил себе почти влюбиться. Хотя почему почти? Я позволил себе… А он, этот Алексей… этот подонок, эта мразь развел меня как лоха! Как он смог? Как он посмел вообще? Почему я? ПОЧЕМУ? Все омерзительно мне теперь. Настолько, что хотелось сдохнуть. Я не шучу. Как я допустил? Почему не сообразил раньше? Почему не понял, что здесь что-то не чисто? Стоп. У меня дома, когда мы обсуждали тот фильм… когда шел тот фильм с Дугласом… этот подлец вел себя странно и даже местами подозрительно… и я же это заметил! Почему я тогда не… Кретин! Я долбаный идиот! Что он там сказал? Только придя домой я вспомнил, что он сказал, кажется, что я действительно ему нравлюсь чтобы ни было? Так он сказал? И меня еще тогда это смутило, как и его поведение местами тоже, и… Я идиот. Тупица. Ненавижу себя. Как я позволил вообще зайти себе до минета в кинотеатре, КАК? Что это за шоу? Где его транслируют? Сколько людей видело мое лицо и мой член?! Сколько вообще людей видело это проклятое шоу?! Почему я? Как давно за мной следили? Вопросы сыпались как из рога изобилия, но никто не мог мне ответить на них, а к этому засранцу я даже и не думал обращаться. Отвратительное состояние. Становилось по-настоящему страшно, ведь если кто-то из моих знакомых или коллег увидят это реалити-шоу? Как я им все объясню? Мне что потом, менять не только работу, но и город? А если дойдет до матери? Отец-то давно умер, а если был бы жив, то не понял бы. И не только не понял, а выговорил бы мне по всем законам гомофобного жанра. Сука. Я пил и пил в ту ночь, а потом совершенно разбитый вышел на работу. Очень сильно захотелось взять отгулы, сказать, что мне дико хреново, что я заболел. «Лара, приедешь?» Понял, что я сильно хочу ее видеть. Именно ее.

«Саш, что-то случилось?»

«Почему ты спрашиваешь?»

«Не знаю… почувствовала…»

«Мне хреново и хочу тебя увидеть…»

«Вот как…»

«Просто дико не хочу сегодня быть один. И завтра тоже.»

«Понимаю…»

«Приедешь? Я даже отгулы хочу взять»

«Точно что-то случилось (Жди. Скоро буду.»

Ах, Лара! Может жениться на ней? А она примет предложение, или еще рано для брака? Мне нет и тридцатника. Не думаю, что готов к такому серьезному шагу. Настроение от того, что она скоро придет и так быстро и легко согласилась немного поднялось, но я все равно чувствовал себя погано. Рассказать было некому, да и стоило ли? Меня бросало в дрожь при мысли, что уже кто-то из моих знакомых знал… Если смотрели шоу. Если знали, где смотреть и платили за это. Боже… Лара испытывающе и с явной тревогой смотрела на меня. За те годы, что мы знакомы, я никогда не просил вот так ее приехать и она помнила об этом. — Так все же, — она поставила на стол любимое вино, а мне захватила коньяк, — что-то ведь произошло? И, кстати, я аж на такси приехала. — С меня причитается. — Так что случилось? Ты случаем не заболел? — она насупилась и приложила тыльную сторону ладони к моему лбу. — Нет, мамочка, — шутливо отозвался я и притянул ее к себе. — С меня потом ужин в твоей любимой пиццерии. Спасибо, что приехала. — О-о-о! — Что такое? — я улыбнулся. — Ты меня благодаришь, что я приехала? Это что-то новенькое! — Надо же как-то исправляться, — лукаво произнес я, и с удовольствием поцеловал ее. Лара смогла хоть немного отвлечь меня от мрачных мыслей. Как же мне с ней было комфортно! Далеко не с каждой женщиной я чувствовал этот комфорт и какую-то уверенность. Наверное, я не ценил ее еще пару лет назад, когда она чуть ли не бегала за мной, влюблена была, а сейчас словно рассмотрел что-то, чего не видел раньше. И вот сегодня она примчалась ко мне после работы, тоже — уверен — уставшая, пусть и на такси, но через пол города. Жила она далеко. Вспомнил наши ссоры, вспомнил, как она прибегала ко мне рано утром, непозволительно рано, пока я еще не уходил, мы занимались сексом, потом она уезжала. Она рвалась ко мне черт знает откуда, чтобы побыть со мной хоть пару часов, а я потом ей брякнул, что не просил об этом. Идиот! Ну вот что за кретин? Как можно было не ценить такую женщину, корая рвется к тебе хотя бы на пару часов, когда потом у двоих работа? Когда на дворе осень и зима, когда она не берет такси. Как? Сейчас я смотрю на нее немного другими глазами, больше ценю и уважаю. Она как-то изменилась. Или мы оба изменились. Наверное, если я и решу жениться, то только на ней. — Эй, о чем задумался, дружок? — Не называй меня какой-то собачьей кличкой, — театрально скривился я, на что она звонко рассмеялась. Я невольно улыбнулся. У нее заразительный смех. — Кстати, как там твой новый знакомый из парка? Улыбка тут же спала с лица. Не ответил, уставившись в монитор компьютера, по которому мы решили глянуть фильм уже после постельных утех. — Никак. Мы перестали общаться. — Вот как? Почему? — Не хочу об этом говорить, — я сидел с каменным лицом. — Странно… хм… — Не вижу ничего странного. — Ты аж в лице изменился! — Лара, — я повернулся к обнаженной девушке, лежащей на моей постели. Ее кожа еще не успела остыть после бурных ласк, в которых я старался забыться. — Да что происходит-то? Я же вижу… — Не важно, — грубо прервал я ее. — Извини. Я не хотел бы говорить о нем. Мы сильно поругались и на этом наше общение завершилось и больше никогда не продолжится. Все. Ее бровки поползли вверх, она явно была удивлена моим словам и вообще моему поведению. Может на ее месте я бы тоже удивился. Кстати, я опасался, что после такого стресса у меня попросту не встанет, но все прошло хорошо. Мы не сразу начали. Она не лезла, как чувствовала мое убитое состояние. Но потом настроились, правда пришлось глянуть парочку видео определенного содержания. — Ого, ну ладно, — оскорбленно отозвалась она. — Храни свои секреты. — Прости пожалуйста, но я не хочу поднимать эту тему. Если она даже подумала, что мое состояние связано с ним — пускай. Плевать. Более я ничего не расскажу. — Я так и знала… — О чем ты? — вздрогнул. — Меня что-то смущало в этой ситуации, помнишь? Кивнул и помрачнел еще больше. Как я был слеп! Как позволил себе развести себя как лоха последнего? Как идиота малолетнего?! Как же я себя презираю. Даже больше чем его. Мы занялись сексом снова, а потом еще раз утром. Я решил не брать отгулы, тем более, нужны были деньги. Лара не любила обниматься во время сна, и даже не очень любила после секса. В этом была ее странность, или лучше сказать — изюминка. Спать она хотела всегда так, чтобы ее вообще не касались. Так было раньше, так оставалось и впредь. Уверяла, что так абсолютно со всеми с кем она спала. Так ли это? А я хотел засыпать, обнимая ее. — Мне сегодня это нужно, можно? — Ого. Саш, ты точно изменился, — она с любопытством посмотрела на меня. А потом с подозрением. — Тебя бросила какая-то девчонка что ли? В этом дело? — Я ни с кем в последнее время не встречался кроме как с тобой. — Почти правда. Я встречался с ним, чтоб его! — Со здоровьем проблемы? Хотя кроме депрессивного состояния я бы не сказала так… — Нет, вроде. Давай спать, а? Я попытаюсь не сильно прижиматься к тебе, а то тебе вечно жарко! Лара захихикала и разрешила обнять себя со спины. Я аккуратно обнял ее и уткнулся в темные локоны, приятно пахнущие шампунем. С ней хорошо и уютно. Она выслушает. Она поддержит. Только даже с ней я опасался быть до конца честным. Не мог рассказать. Никому не мог. Да и зачем? *** Минуло два дня после последней встречи с Ларой. Я ходил на работу, приходил домой, ел и садился за комп. Вялое общение, просмотры новостей, сериалов или фильмов. Иногда компьютерные игры. Как бы я не отвлекался, мысли все равно возвращались к киносеансу. К тому моменту, когда включился свет и половина людей в зале, если не все, оказались подставными. И его лицо. Его. Лицо. Почему я не видел на нем вкуса победы? Алексей вообще не выглядел победителем, скорее проигравшим. Почему? На третий меня ждал сюрприз. Подхожу к дому — уставший, заявок море, и тут вижу знакомый силуэт. Надо же, думаю, явился! Свет от подъезда тускло освещал его лицо, но даже так можно было заметить внушительный синяк. — Ты совсем страх потерял? Пшел вон! — Нам нужно поговорить, — начал Алексей и сделал шаг ко мне. Выглядел он крайне серьезно. — Дай пройти. Живо. — Выслушай… — Живо, я сказал, — максимально жестко произнес я. — Я не намерен выслушивать твои объяснения. Катись куда подальше, долбанный пранкер, понял меня? — Я понимаю — ты зол, обижен, раздавлен, но я должен сказать, что я на самом деле к тебе… Я взял его за грудки и хорошенько встряхнул со словами: — Подонок. Ты мерзавец самый настоящий! — Извини… прости… — Извинить? Простить? Ты опозорил меня! — начинало снова трясти. — Знаю, поэтому я здесь, — поспешно пробормотал он и покаянно добавил: — Я чувствую вину и не хочу забывать… тебя… нас… не хочу… Я должен вымолить прощения… должен стоять перед тобой… — Иди к черту, — понизив голос сказал я. — Думаю, это снова продолжение того шоу… — Нет! — испуганно выкрикнул Алексей тут же. — Та даже если нет, не хочу иметь с тобой ничего общего, — совершенно уверенно. — Нет больше шоу! Тебя не снимают! Теперь нет никаких камер! Все закончилось! — И относиться легче тоже не хочу и не буду. — Саша… — Ты не понимаешь, — я оттолкнул его от себя, резко убрал руку, которой он попытался ухватиться за рукав моей куртки и пошел к подъезду, доставая ключи. — Я понимаю! Саша, дорогой мой, пожалуйста! Я остановился и затем обернулся, буравя его презрительным взглядом. Что? Дорогой? Он совсем рехнулся? Появилось дикое желание снова ему врезать. Аж руки зачесались. — Знаешь, дорогой мой, я силюсь не размазать твою физиономию об асфальт. Уходи лучше пока цел и не думай, что я такой слабак. Ты выше меня, но не значит, что сильнее. Отметелю как грушу, если захочу, усек? — в ту минуту я был уверен в собственных словах. — Я больше не хочу знать тебя, ты умер для меня. Прощай, дорогой мой. Последние слова я произнес с явной издевкой, а всю реплику как можно более спокойным голосом, хотя и чувствовал, что он подрагивает от гнева и обиды. — В твоей квартире камеры. Я остолбенел, а затем снова обернулся и глянул на поникшего парня, стоявшего с траурным лицом. — Что ты сказал? Алексей сделал ко мне пару медленных шагов и остановился в метре, не смея приближаться ближе. — Скрытые камеры. — Я расслышал, кусок кретина! Какого черта они в моей квартире?! Что вы блять за люди такие, а?! — Почти уверен, что тебя больше не снимали. Не следили. Я не решался приходить эти дни и немного приходил в себя после твоего нехилого хука справа, а писать смс в такой ситуации — это не то и… — Да ты что?! — взорвался я. — Ко мне приходила Лара! И вообще это частная собственность! Какого дьявола вы посмели ставить там камеры и следить за мной? — После съемок никто не… — Урод! — Эти дни тебя никто не снимал и больше не будут это делать — я уверен! С тобой все закончили, но камеры лучше убрать. — Да?! И сколько таких как я наивных дураков? А? Сколько?! — Я могу сейчас убрать их, — тихо произнес он, не отвечая прямо на вопрос. А вот я уже орал почти не сдерживаясь. Моему возмущению не было предела. — Черта с два ты войдешь в мою квартиру больше! — Саша, — он ошарашенно посмотрел на меня, — я не посмею коснуться тебя. Пальцем не трону. Клянусь чем угодно! — Меня с Ларой снимали? Признавайся! — Нет, — твердо и уверенно ответил он. — Мы такими вещами не занимаемся. В этом можешь быть уверен. Никто не подглядывает за тобой более. — Тогда зачем убирать камеры? — сощурился я, приближаясь к нему. Алексей инстинктивно сделал шаг назад. — Просто лучше это сделать и все. — Что, такие дорогие? — зло ухмыльнулся я ему в лицо. — Тебя вышестоящие прислали это сделать? — И дорогие тоже. Но тебя никто не снимал. — Откуда такая уверенность? — Когда шоу заканчивается с кем-то, незачем больше следить — это очевидно. С тобой история закончилась на киносеансе… — Алексей осекся и отвел взгляд. — Ты выглядишь так, словно у тебя умерла любимая собака, бедняжка. С чего бы это? Зажмурился, словно ему больно. Как тогда, в кинозале. — Ай, актерище! Ай, да молодец! — Это не игра… не игра больше… — Быстро пошел убрал камеры, где вы их понаставляли. На кухне, наверное, так? Раз ты ко мне там полез! И в комнате наверняка! Боже, какой я наивный болван! Алексей, потупив взор, пошел за мной. Он выглядел настолько убитым, что на секунду я подумал, что он и правда… Стоп. Мне плевать. На него. На его чувства, даже если такие и роились где-то у него там, в районе сердечка. Насрать. Такое прощать нельзя. Мы вошли в квартиру и он тут же убрал замаскированные микроскопические камеры в комнате, где я тогда включал телек, и на кухне. Всего три штуки. И как я проглядел тот момент, когда он ставил их? — Все? — Да. Больше нет. — А теперь уходи. Он в нерешительности остановился. — Уходи, пожалуйста. — Саша, ты для меня был не только целью. Не только игрой. — Ага. Ок. — Я серьезно. Ты был не только сценарием. Вначале — да, но потом… потом я сам не понял, как втянулся в наши отношения, как погряз в тебе, как… — Хорошо-хорошо, я понял. Я устал и хочу отдохнуть. Завтра тяжелый день все дела, так что вали, — устало произнес я, направляясь к входной двери и намереваясь выпроводить его. Его слова начинали бередить душу и мне это совсем не нравилось. — Ты мне искренно понравился… — Плевать. — Очень сильно. С каждый встречей все больше… — Плевать, я сказал. Неужели ты не понимаешь, что все кончено после того как правда открылась? Совсем дебил, что ли? — Я понимаю, но не могу вот так просто опустить тебя, — произнес Алексей, смотря мне в глаза так проникновенно, с такой неприкрытой мольбой, так жадно, словно от этого зависело очень многое. Не по сценарию… — Не могу. — Смоги. — Нет, — выдавил парень сквозь зубы и упрямо покачал головой. Убитый. Раздавленный. Если это игра, то ему нужно дать оскара. Если нет, то мне приятно. Приятно, что он страдает, что ему больно. Я стал ощущать внутреннее ликование, победу. Если он и правда страдает, если ему плохо, то пускай. Так ему и надо. — Я не мог остановиться. Очень хотел потом признаться, рассказать в чем дело, но боялся. Не мог. И страшился последнего раунда, так сказать… — Плевать. — Я правда не мог… у меня с ними… — Плевать, я сказал. И я правда устал. — Саша, — произнес мое имя и ринулся ко мне, а я машинально на рефлексах оттолкнул его к стене. — Совсем из ума выжил? Проваливай! Имей хоть какую-то совесть, мать твою! И уважения хоть каплю, если пытаешься показать, что я тебе не безразличен! — Я уважаю тебя! И у меня чувства к тебе! Настоящие! Не придуманные! Алексей сорвался. Я тоже. Я видел его, скорее всего, неподдельные эмоции, но ничего не мог с собой поделать. Я хотел посылать его снова и снова. Я не мог вновь поверить ему. Я не мог вернуться. — Я не хочу тебя видеть, — с ужасом понимаю, что на глаза наворачиваются слезы. Не дай Бог он это заметит! Нет. — Пожалуйста, прошу, уходи. Возможно, потом, когда-нибудь, мы поговорим, но не сейчас. — Вру. Не собирался я больше с ним разговаривать. — Правда? Поговорим? — печальная улыбка легла на крас… сука… губы. — Что-то не верится… — Правда-правда. — Нагло вру. — Ты обещаешь мне? Внутри что-то странно обрывается и я судорожно сглатываю. Нет, не обещаю. Глаза с новой силой норовили подернуться туманом. Вот-вот и уже… — Почему я? Не хотел спрашивать, но все же. — Здесь нет никакой тайны. Ты просто удачно… подошел проекту. «Среагировал» на меня, если можно так выразиться. Организаторам ты понравился и они решили остановиться на тебе. — Были и другие? — Да. Но ты показался самым занимательным. Наша история взаимотношений… — Проваливай. Наверное, после того как я прервал его в последний раз — глухо, но уверенно, он понял, что все. Больше ни слова ни сказав он вышел за дверь.