Зной последнего лета

      Итачи разбирал бумаги Цунаде, которые днём принёс Данзо. Солнце село совсем недавно, но Саске лёг спать ещё час назад, видимо чтобы не столкнуться случайно с братом в коридоре или на кухне. Последний также не жаждал повторения сегодняшней неловкой ситуации.        «Что это было вообще? Саске тоже… хочет меня?» - парень невольно вспомнил подрагивающие ресницы, румянец смущения на щеках и такие желанные нежные губы, ощутив легкое напряжение в паху. Мало вероятно, что мальчик готов к развитию отношений в таком направлении, и, скорее всего, дальше невинных романтических фантазий первой влюбленности ещё не заходил.       Итачи сомневался, стоит ли сказать Саске о своей страсти. Он может напугать его этим. К тому же, если они зайдут настолько далеко, насколько хотелось бы Итачи, в их обстоятельствах сделать младшего брата ещё и своим любовником будет крайне жестоко по отношению к последнему.       - Я смотрю разговор не задался, - Итачи вздрогнул от голоса Тензо, понимая, что уже довольно долго смотрит в одну точку перед собой.       Шиноби сидел рядом со столом Итачи на полу, облокотившись спиной на открытую дверь террасы, и, не моргая, смотрел на мотыльков и мошек, кружащих вокруг настольной лампы. Игра света и тени делала его лицо немного жутковатым.       - Угу, в последнее время мне очень тяжело с ним, - задумчиво ответил Итачи, возвращаясь к бумагам.       - Саске можно понять, ему страшно. Возможно, тебе стоит обсудить с ним свои дальнейшие планы.       «Конечно, планы-то у меня далеко идущие», - на губах Итачи мелькнула горькая усмешка, - Боюсь, ничего хорошего из этого не выйдет, кроме истерики на тему «гори огнём, Коноха».       - А чего ты хотел? Брат очень привязан к тебе.       «Теперь, кажется, даже слишком», - Итачи задумался на минуту и ответил, - Знаешь, Тензо, ещё до того, как все это произошло, я стал ловить себя на мысли, что я… отнял что-ли у Саске всё. Занял место всех, кто мог бы у него быть. Когда он родился, я все время был с ним, даже больше, чем мать. Возможно, на мне так сказалась война, но он был настолько хрупким и беззащитным, что я все время боялся, что с ним что-нибудь случится и считал, что защитить его моя обязанность. Затем он подрос, но вместо того, чтобы играть со сверстниками, он все время крутился возле меня. Нет, он не боялся людей, был приветливым и милым ребёнком, но ему словно был никто больше не нужен, только я. Отец тоже подливал масла в огонь – был очень холоден с ним, вёл себя так, будто Саске ни на что не годен, а меня возвеличивал, как единственную надежду нашей семьи. Мне было противно, когда он делал так. Любой младший брат на месте Саске возненавидел бы меня, но нет, он только восхищался мной и ещё больше тянулся ко мне, отдаляясь от отца. Мать же никогда не перечила мужу, она любила нас, но вместо того чтобы сказать отцу о том, что не стоит так обращаться с младшим сыном, она просила меня брать Саске с собой на тренировки, хотя он и так всегда увязывался следом, считая, что я его не замечаю. Он делал меня настолько счастливым, что я был не в силах оттолкнуть его от себя, замечая, что он отводит мне слишком много места в своей жизни. Ну а когда все это случилось… Я не смог оставить его, как изначально планировал. Я был готов к его ненависти, злости, к тому, что он больше никогда не захочет видеть меня. Но он попросил меня остаться, и я не смог уйти. Он горевал по родителям довольно долго, но никогда не винил меня в их смерти. Ещё мне думается, что брат был рад прекратить общение со своими товарищами по академии, когда появился такой повод, как наш арест. Хотя это, конечно, можно списать на то, что ему обидно из-за запрета продолжать обучение и тяжело слышать об их успехах, но я чувствую, что это не так, он всегда общался с ними будто только потому, что так положено. Я все чаще думаю, не мой ли эгоизм сформировал у Саске такую ненормальную привязанность, из-за которой он не подпускает к себе близко никого, кроме меня.       - Если вас обоих это устраивает, то, наверное, в такой привязанности нет ничего плохого. В любом случае, если ты захочешь поговорить с ним о чем-нибудь, то знай, что я не докладываю каждое ваше слово Цунаде, так как не вижу смысла сообщать о том, что прямо не нарушает данных вам предписаний.       - Тензо, то что мы раньше вместе ходили на миссии, не означает, что ты должен мне что-то. Ты выполняешь свою работу так, как считаешь нужным. Не стоит оправдываться передо мной. Или тебя так задело то, что я попросил не сообщать никому о том, что сказал сегодня Саске?       - Да, немного. Я не буду обещать тебе, что ты можешь всецело полагаться на меня и рассчитывать на мою помощь. Я не буду говорить тебе, что ты абсолютно не виновен. Но я никогда не считал тебя чудовищем. Многие шиноби совершают более жестокие вещи, чтобы получить силу.       - Я не стремился стать сильнее за счёт убийства моего клана.       - Однако мангекье шаринган ты все же получил.       - Шаринган – глаза сердца, они становятся сильнее, когда видят смерть тех, кто дорог. Это скорее проклятие, чем дар.       - Тех, кто дорог… Вероятно, если бы ты увидел смерть Саске…       - Неужели ты думаешь…       Но договорить ему помешал душераздирающий крик из комнаты Саске: «Нет!.. Итачи!.. Нет!.. Пожалуйста!..»       Они с Тензо переглянулись.       - Зайди со стороны окна, - сказал Итачи и поспешил в комнату брата.       Когда он увидел, что Саске мечется во сне по кровати и в комнате больше никого нет, с облегчением подумав: «Это всего лишь плохой сон», Итачи махнул Тензо рукой в окно, что все нормально, затем присел на край кровати брата и позвал его по имени. …..       Саске рано лёг в кровать, настроение было крайне паршивым. Он смотрел в потолок и думал о том, что произошло. Как можно было настолько глупо спалиться? «Итачи все понял и молча ушёл. Ему противно стало. Я такое ничтожество. Хотеть мужчину… Родного брата... Если бы отец был жив, верно убил бы меня, чтобы я его не позорил», - Саске больно закусил ребро ладони, чтобы не зарыдать.       «Как теперь смотреть брату в глаза? Надо завтра сказать ему все, лучше пусть узнает, что я не заслуживаю его любви. Пусть узнает, о чем я думаю, когда смотрю на него, когда он касается меня. Пусть у него не останется никаких сомнений на мой счёт. Пусть он уйдёт и бросит меня здесь. Так будет лучше. Я его не заслужил. Я хочу, чтобы он жил, чтобы с ним все было хорошо. Нельзя было тогда просить его остаться со мной. Нужно было, чтобы он сбежал с тем человеком. Он должен был уйти, это из-за меня теперь все плохо», - мальчик размазал кулаком слезы по лицу. ….       Саске находился в том же зале, где их судили несколько лет назад. Там было очень много людей, он озирался по сторонам в поисках брата, протискиваясь сквозь толпу, и когда, наконец, добрался до места, где за столами заседал Совет, увидел то, что повергло его в ужас.       Итачи был на том же месте, где они стояли в тот день на суде, напротив стола Хокаге, к нему не торопясь подошёл Данзо. Двое шиноби, стоявшие по бокам от его брата, надавили на его плечи, заставив того встать на колени.       «Что происходит? Это что, казнь?» - Саске закричал: «Нет!.. Итачи!.. Нет!.. Пожалуйста!..», но его, казалось, никто не слышит. Тем временем, Данзо отбросил свою трость в сторону и, засунув пальцы обеих рук под веки Итачи, несколько секунд покопался внутри, а затем вырвал его глаза… Брат при этом не кричал и не сопротивлялся.       От увиденного Саске стало дурно, закружилась голова, тошнота подкатилась к горлу, было ощущение, что он вот-вот потеряет сознание. Итачи медленно повернул голову в его сторону, густая темная кровь стекала из пустых глазниц по щекам и подбородку, капая на пол.       - Саске… - тихо сказал он, в этот момент Данзо вытащил клинок из своего рукава и полоснул им Итачи по горлу. ….       Саске подскочил на кровати, пытаясь прийти в себя после ужасного сна. Голова болела, глаза нестерпимо жгло, будто в них плеснули кислотой. Что-то было не так. Он видел не так как обычно: предметы в комнате, брата, на лице которого внезапно отразился неподдельный испуг. В ту же секунду Итачи резко прижал его к себе. …       Саске резко сел на кровати, широко распахнув глаза, в которых красным светом горел шаринган, Итачи быстро прижал его к себе, мысленно надеясь, что Тензо этого не видел.       «Как такое могло произойти? Это невозможно», - он гладил брата по спине, уткнувшись носом в его макушку. «Так сильно дрожит… Что теперь делать?» - план Итачи только что разбился вдребезги, теперь нельзя оставлять брата одного в Конохе, теперь Данзо не позволит ему уйти, вероятнее всего убьёт, и вопрос о том, насколько быстро этот урод узнает о глазах Саске шёл на дни.       - Итачи… - Саске сам удивился, насколько хриплый у него голос.       - Тише, тише, успокойся, - Итачи осторожно отстранил мальчика от себя, чтобы посмотреть на его лицо.       Саске крепко зажмурился, он уже догадался, что с ним и теперь боялся открыть глаза.       - Посмотри на меня, - брат провёл пальцами по его лицу от виска до подбородка. Мальчик медленно открыл глаза, которые уже приобрели свой обычный вид. Лицо Итачи было так близко… Саске хотел сказать, хоть что-нибудь, но не смог, сердце отчаянно забилось в груди, он слегка закусил нижнюю губу.       - Все хорошо, - одна рука Итачи переместилась на его затылок, зарываясь пальцами в густые волосы, при этом другой рукой он продолжал гладить брата по спине.       Саске сводил его с ума: немного растерянное выражение лица, слегка вздрагивающее в его руках тело, пальцы, робко сжимающие его плечи. Он подался вперёд и осторожно коснулся губами лба Саске, тот блаженно прикрыл глаза. Итачи продолжил покрывать легкими поцелуями его лицо, пока не накрыл его губы своими губами. Он нежно играл с ними, слегка покусывая, лаская кончиком языка, втягивая то верхнюю, то нижнюю. Саске казалось, что его сердце сейчас выпрыгнет из груди. Брат углубил поцелуй, проникнув языком в его ротик, заставляя забыть, как дышать.       Саске неумело попытался перехватить инициативу на себя, после чего Итачи окончательно потерял контроль, страсть поглотила его целиком. Он сорвал с мальчика одеяло и отбросил в сторону, повалив брата на кровать, забираясь сверху.        «Слишком быстро», - Саске немного испугался. Итачи раздвинул его ноги своим коленом, от чего мальчик почувствовал себя беспомощным. Старший брат жадно огладил обеими руками его бока, ладони были очень горячими, даже через ткань футболки, затем он поддел пальцами резинку трусов и потянул их вниз. Саске инстинктивно схватил Итачи за руки, но тот перехватил его запястья, грубо сжал одной рукой и поднял, фиксируя над головой мальчика.       От неожиданности Саске негромко вскрикнул. Это отрезвило Итачи. Он замер, глядя на испуганного брата, которого он по-прежнему удерживал.       - Прости… Прости меня, пожалуйста, такого больше никогда не повторится. Только не бойся меня… - Итачи встал с кровати, пытаясь прийти в себя, неудовлетворенное желание все ещё давало о себе знать.        «Я чуть не изнасиловал его», - больно пронзила сознание мысль.       - Я… просто немного не ожидал…- Саске сел, притянув колени к подбородку и обхватив их руками, - дай мне время подумать…       Итачи был немного удивлён. Он ждал слез, истерики, но не этого.       - Хорошо, - ему сейчас было неловко находиться в обществе брата, поэтому парень вышел из комнаты и направился на кухню, чтобы выпить чаю, успокоиться и подумать над тем, что теперь делать дальше.