Тенгу-хранитель

      Тайный язык знаков, собственные шифры и кодовые обозначения есть в любом формировании шиноби — от боевой тройки до великого селения. А ещё в великих селениях есть чёткие инструкции, какой уровень опасности чему соответствует, как и когда подавать сигнал тревоги и что делать всем боеспособным шиноби, увидевшим этот сигнал. Например, при сигнале опасности четвёртого уровня чунины будут в первую очередь заниматься эвакуацией молодёжи и защитой гражданского населения, а джонины — сдерживать угрозу. При угрозе уровня пять прим в очаг заражения пойдут только ирьёнины, и не ниже В-ранга. Все оказавшиеся поблизости — в карантин. Джонины — в оцепление.       Но что делать, если посреди дня в воздух взлетает примитивная красная ракета — самый простой и самый старый сигнал тревоги? А за ней — жёлтая и синяя, что уже совсем ни в какую кодировку не укладывается?       И происходит это всё над территорией квартала Учиха. Чтобы красноглазые да сами не скрутили нарушителя? Чтобы проглотили гордость и позвали на помощь?       Да там кто-то уровня биджу должен развлекаться!       Мысль о прорыве Кьюби окатила холодом многих — хотя барьерный отряд и сообщал, что никаких следов чакры биджу нет. Но в сторону квартала сорвались и патрули АНБУ, и просто свободные джонины.       И сами Учиха, как выяснилось, тоже.       — Рассчитываешь, что твои жалкие родичи тебя спасут? — чужак в плаще и маске презрительно фыркнул в сторону изрядно потрёпанного, но ещё живого Учиха Итачи.       — Они и твои родичи тоже! Ты владеешь шаринганом! — Итачи замер в низкой стойке, отслеживая каждое движение противника. — Это ты напал на Шисуи!       — Это совершенно неважно. Тц… — человек в маске посмотрел на кучку АНБУ и отчётливо досадливо цыкнул. Коноховцы подобрались, готовясь ловить улепётывающего нарушителя.       Но он не убегал, несмотря на то, что количество противников возросло в двадцать раз.       — С дороги, слабаки!       На стороне Саске было время. Шестнадцати лет было вполне достаточно, чтобы тайные коронные приёмы стали печатать в учебниках как образцы и примеры стратегий.       По крайней мере, в Ото.       Возможно, он смог бы даже победить и без этих знаний, но оскорбительная лёгкость была очень кстати для этого представления.       Оскорбительная лёгкость — и ещё пугающая проницательность. Ведь ему неоткуда было знать — а он скучающим тоном озвучивал следующее действие противников.       — Никчёмный мусор. Ни один из вас не достоин шарингана! — россыпь огненных плевков, сбивающих почти готового водяного дракона. — Мадаре-сама стоило уничтожить это жалкое селение, как он и планировал!       — Слышь, а ты вообще кто такой? — разговорчивый противник — находка для психоаналитика класса «Наруто» и для АНБУ.       — Не ваше собачье дело!       Неизвестный поклонник Мадары пытался прорваться к конкретной точке селения — и ему это вполне удавалось, несмотря на все усилия. Конечно, тяжеловесы вроде Хокаге или глав кланов ещё не подтянулись — но и собравшиеся джонины были далеко не пустышками. Вот застрекотало знаменитое Райкири Копи-ниндзя, сын Белого клыка выметнулся вперёд…       …и отлетел, отброшенный столкновением с точной копией своей техники.       — Жалкая пародия на Учиху! Позор нашего клана! Передать шаринган чужаку! — кажется, масочник порывался ещё и пнуть Хатаке напоследок, но Майто Гай прикрыл вечного соперника.       Неизвестный Учиха целеустремлённо шёл к храму Накано, обращая на них внимания не больше, чем на назойливых и ненавистных щенков.       Добрался, вошёл и ударил кулаком с ускорением Райкири куда-то в пол.       Но сломался не только пол, но и что-то под ним.       Кто-то ахнул.       — Вы недостойны этих знаний. А достойным Мадара-сама сам рассказал.       Итачи рванул вперёд, пользуясь всеобщим замешательством. Удар мечом был силён и точен, но смог только разбить маску.       — Неплохо, — чужак перехватил меч Итачи голой рукой и сжал так, что юный гений АНБУ не смог его высвободить. — Но недостаточно!       Яростный блеск шарингана — впрочем, и без додзюцу было видно, что это Учиха. Чистокровный.       Не из клана.       Итачи вскрикнул, загораживая глаза локтем.       — Когда у тебя будут такие же глаза… — запятые шарингана медленно слились, образуя узор. — Когда ты сможешь подчинить ими биджу… Тогда ты будешь достоин разговора! — быстрый, очень быстрый удар, от которого Итачи буквально снесло.       — Нии-сан! — детский вопль прорезал тишину, и на неизвестного кинулся маленький Учиха Саске.       Одного удара шиноби такого уровня хватило бы, чтобы превратить ребёнка в мешок со сломанными костями. Но вместо этого неизвестный схватил его за шкирку и придирчиво осмотрел.       — А этот ничего… Ещё не успели совсем испортить. Возьму, пожалуй, с собой.       — Нет! — взвился Итачи.       Он всё же успел. Успел сигануть за братом в то краткое мгновение, что существовал портал.       — Кто пропустил сюда ребёнка? — злоглазый Фугаку, разом лишившийся обоих сыновей, полыхал тяжёлым, мрачным бешенством. Прийти к бою, только чтобы увидеть, как Итачи отчаянным рывком исчезает в чужой технике…       Сначала Шисуи, теперь Итачи и Саске…       Хотя, если судить по словам этого незнакомца — первым был Минато.       — Кто это был? Что ему было нужно? — посыпались вопросы.       — Что значит «не успели испортить»?       — Мангекё шаринган…       — Тихо! Раскудахтались тут… — Фугаку пытался воззвать к порядку.       — Но это же Учиха! Чистокровный, незнакомый! Нукенин? Фугаку-сан, вам что-то известно об этом?       — Эта тварь утащила моих сыновей, вот что мне известно! — Учиха рявкнул так, что окружающие невольно присели. Да и то сказать, в таком бешенстве главу клана не видели пожалуй что и никогда. — Где сенсоры? Почему до сих пор не готовы поисковые отряды?       Толпа шиноби, не всем из которых удалось сегодня подраться, рассосалась, организовывая бурную деятельность. Ведь если это действительно тот, кто виноват в нападении Кьюби…       Многое, очень многое изменится.

***

      — Всё-всё-всё, прекрати, не нужно на меня нападать! Итачи, угомони брата! — Тенгу пытался увернуться от маленьких кулачков и при этом не помять ребёнка. — Уф… да перестань же ты!       — Отото, успокойся немедленно! — строго сказал Итачи, который был больше грязным, чем потрёпанным. — Если противник не хочет причинить тебе вред, не стоит этим злоупотреблять!       — Ты обидел нии-сана! — маленький Саске воинственно сверкал глазами.       — Вообще-то, мы с Итачи играли, — доверительно сообщил Тенгу. — И разыграли всех.       На мордашке ребёнка мгновенно отразилось потрясение от такой несправедливости мира. Кто-то незнакомый играл с Итачи? Без него?!       — А если ты успокоишься, мы тебя возьмём с собой играть, — добавил Итачи.       Помяли его без всякого снисхождения, из-за чего хотелось досадливо поморщиться — кажется, ему есть куда расти, да и его взрослая версия была покрепче.       А ещё эти двое… Два Саске. Кстати, об этом.       — Отото, знакомься, это Саске. Он сильный шиноби. В честь него тебя назвали.       Тенгу недоумённо моргнул. Нет, он слышал, что его назвали в честь сильного шиноби, но — в честь сильного шиноби из клана Сарутоби! Отца Сандайме Хокаге, Сарутоби Саске!       — Ух ты! Это ты мой надзукеойя? — обрадовался Саске-младший.       — Ага, — только смог сказать Тенгу. Но вообще, хорошее объяснение. — Так что веди себя прилично, пока я не скажу обратного.       — Ага. А где мы? Тут жу-у-утко!       Огромный подземный зал был весь испещрён фуин от пола до вершины купола. По периметру стояли небольшие лампы со светящимися камнями внутри.       — Телепортационный зал Отогакуре. Сейчас нас встретят…       Раскрылась дверь и на пороге показался…       — Да ты издеваеш-ш-шься, Саске.       — Простите, сенсей. Я вот…       — Я тебя ненавижу.       — Неправда.       — Верни их на место.       — Пока не могу…       — Да за что мне это всё?! — Орочимару активировал проверяющие печати, чтобы выгадать время и справиться с желанием ныть и страдать.       Действительно, кто ещё может явиться сюда в такой компании?..       Мелкий Саске с восторгом смотрел на бегающие по комнате светящиеся символы, а Итачи, нахмурившись, разглядывал этого шиноби. Это Орочимару?.. Ему доводилось видеть его, давненько, но уже тогда он был заметно старше и серьёзнее.       — Сенсей, я действительно не могу их сейчас вернуть. Все думают, что Итачи затянуло в портал тамошнего как бы Тоби, — Тенгу переступил с ноги на ногу. — Но если всё так плохо, мы можем уйти на другую базу.       «Сенсей?..»       — Да что уж… Проходите, — Орочимару вздохнул. — Раненые есть?       — Мы в гости к Саске-сану? — мелко-Саске подёргал брата за штанину.       — Да… В гости, — Итачи был напряжён, но не показывал этого. Он не ожидал, что в Ото их примут настолько недружелюбно. В смысле, напряжение во время вливания в новый коллектив есть всегда… Но тут явно что-то личное.       — Как Шисуи-семпай? — уточнил он светским тоном.       — Прекрасно, — отозвался Змей, стараясь на него не смотреть. Будто под гендзюцу боялся попасть, но они же не в бою!..       — А вы мальчик или девочка? — Саске с любопытством подёргал края его кимоно.       — Это невежливо спрашивать, Саске-чан…       Тенгу прыснул в рукав.       — Не он первый… Раненых нет, разве что Итачи я повалял на уровне спарринга в полный контакт.       Орочимару не сдержал фырканья. «В полный контакт» Тенгу мог проламывать Сусаноо старшего брата. И выбираться из Тсукуёми, наложенного Мангекё¹ — при том, что сам Тенгу высшую ступень шарингана так и не получил. Просто отказался брать силу за такую цену.       И, надо сказать, три томое в его исполнении были более чем серьёзным аргументом.       Три томое, Райтон и маска Тенгу.       Но он никогда не отказывал себе в удовольствии подурить противника. И с учётом характера Саске — он с равным успехом мог изобразить хоть полную беспомощность, хоть пробуждённый риннеган. ¹ Между прочим, это канон. Итачи, конечно, глупого младшего братика убить не стремился, но того факта, что Саске таки смог сначала вырваться из Тсукуёми, а потом почти в хлам разнести Сусаноо Итачи Кирином, это не отменяет. И это ему всего шестнадцать было.       — Тогда тебе стоит позаботиться о том, чтобы привести их в приличный вид.       — А почему это неприличный вопрос? — мелко-Саске смотрел большими чёрными глазами прямо в душу.       — Есть только два вида общения, для которых важен пол. И для обоих ты маловат.       Тенгу чуть ускорил шаг, коснулся плеча саннина — легко, скорее, обозначая тактильный контакт, чем всерьёз дотрагиваясь.       — Что-то случилось или ты просто ревнуешь?       Повисла пауза.       — Знаешь, я сейчас прямо обомлел от такой постановки вопроса, — Орочимару обернулся, кинул на него задумчивый взгляд. — Нет, ничего не случилось. Просто в Ото слишком много Учиха.       — Забавно слышать это именно от тебя, — Тенгу обнял саннина, выглядящего подростком, улыбнулся куда-то в макушку. — Кабуто ещё не вернулся?       — Вы разве не на неделю договаривались?       — Кабуто обещал достать всех раньше. Так в чём проблема?       — Изуна-сан отжал у меня Шисуи!       — Изуна? — искренне удивился Тенгу. — Ничего себе. Чтобы он своё добровольное отшельничество нарушил?       — Что значит — отжал? — напряжённо спросил Итачи.       Ему хотелось верить в лучшее — в конце концов, Тенгу — это выросший Саске. Но… он ведь совершенно ничего об этом времени и месте не знал.       — Я тоже подумал, что им обоим это пойдёт на пользу, но всё равно обидно, — Орочимару поджал губы. — Не волнуйся, Итачи-кун. Это всего лишь означает, что не я помогаю ему влиться в Ото.       — Ты всё равно самый лучший, — Тенгу улыбался, и улыбался тепло. Так улыбаются кому-то близкому. Так улыбалась Микото, когда дети возвращались домой.       Хороший, видимо, сенсей…       Тихий вздох Орочимару говорил о том, что он окончательно сдался.       — Пойдёмте, я всё покажу.       Ото оказалось интересным местом. Не полностью подземным, как решил было Итачи, и совершенно ни на что не похожим. Штреки и пещеры чередовались с открытыми долинами, небольшие домики вполне банального вида — с причудливыми сталагмитовыми пещерами. А многочисленные водопады наводили на мысль, что к их появлению приложил руку мастер Суйтона.       И звуки. Журчание воды, шёпот ветра, щебет каких-то птиц… Отогакуре оказалось полным жизни.       Орочимару содрал с одного из домиков бумажку с печатью.       — Пока можете привести себя в порядок тут, — на них Змей смотрел спокойно, но с отчётливым мучением в изгибе брови. — Вам всё тут должно быть знакомо. Скоро мы за вами зайдём.       Он положил руку на плечо Тенгу и повёл его куда-то в сторону.       — И как долго они тут пробудут?       — Пока я не придумаю, как объяснить их возвращение. Или не найду им место, из которого не придётся возвращаться, — честно ответил тот.       — Что там вообще творится? В какой… какой момент ты их увёл?       — Почти перед резнёй, — Саске умело пробежался пальцами по плечам, разминая мышцы. — Я немного пошумел там, так что есть шанс, что попытки найти Учиху не из клана заставят забыть о разногласиях хотя бы на время. Но знаешь… — Тенгу недовольно дёрнул уголком рта. — Я не могу не думать о том, что до такого вообще дошло.       — И то, почему дошло, до сих пор не исправлено? — предположил Орочимару. — А значит, может повториться?       — То, что Итачи вообще пошёл за мной. Я не представляю, как его нужно было довести, чтобы он из дома ушёл чуть ли не за первым встречным. И… ты бы видел, как его ломало, когда он узнал, что Саске — я — выживет. Повзрослеет. Что это уже произошло.       — Хорошо, что я этого не видел, — Орочимару приобнял его за плечи. — Но, увы, могу представить. Ты беспокоишься и хочешь помочь. Это нормально. Особенно когда ты действительно можешь это сделать.       — Что именно тебя беспокоит? — Тенгу смотрел в глаза, открыто и серьёзно. — Это не похоже на обычное недовольство.       Змей вздохнул, честно задумался.       — Слишком много Учиха. Самостоятельных, темпераментных… И вполне спокойно взаимодействующих между собой так, что никто чужой им больше не нужен.       Саске моргнул.       — Глупости. Ты — это ты, и с тобой странно кого-то сравнивать, — протянуть руку, ласково коснуться щеки. — А ещё они просто выбиты из колеи, вот и цепляются за привычное и знакомое. Вот увидишь, мелкого меня придётся доставать из всех лабораторий по очереди.       — Чтобы у тебя, да тяга к наукам? Пф, не верится, — Орочимару потёрся щекой об руку. — Ты не собираешься их возвращать.       — Тяга к труднодоступным местам… Я очень не хочу этого делать, — признался Тенгу. — Но не знаю, как убедить. Если с Итачи я ещё могу подобрать аргументы, то как объяснить Саске, что он больше не увидит родителей… у него-то резни не было. И мне не хочется тебя огорчать, — Тенгу шагнул ближе, снова обнимая Орочимару.       Тот обнял его сам, прижимая к себе.       — Серьёзно? Нежелание меня огорчать стоит в одном ряду с ситуацией, в которой всё довели до резни? — Орочимару покачал головой. — А Итачи не станет огорчать своего отото. И не сможет возразить, когда тот попросится домой.       — Я не вижу причин специально тебя огорчать, если этого можно как-нибудь избежать, — возразил Тенгу. — А Итачи… он не отпустит Саске, если будет считать, что там опасно.       — Значит, нужно подумать, как им это преподнести. Им обоим, — Орочимару вздохнул. — Сначала убедить их, что здесь безопасно и есть место для них обоих… Возможно, стоит намекнуть на то, что Итачи не место в Конохе из-за Мангекё. Что это слишком сильное додзюцу, которое поставит под угрозу его самого, весь клан и селение в целом. И что у твоего мелкого двойника есть выбор, где оставаться. Не думаю, что он выберет скучную Коноху, но иллюзия выбора придаст решению вес.       Тенгу коротко кивнул. Выдохнул, расправил плечи.       — Спасибо, Орочи. Мне… было важно. Что ты не против.       — Я в ужасе, — признался тот. — Ты вообще видел своего мелкого двойника? Это же смертельная доза кавая на ножках. Не говоря уже об Итачи, которого в любом виде хочется понять, обогреть и приручить. Но не буду же я из-за своих капризов пытаться отправить их на смерть?.. Или вообще вынуждать тебя их куда-то увозить. Это было бы… вдвойне неприятно.       — Было бы так же неправильно заставлять тебя мучиться, — Тенгу легко улыбнулся. — И знаешь… то, что ты считаешь так — ценно. Это не пустяк и для многих людей далеко не сам собой разумеющийся факт.       — Я не понял, что я такого сказал, но ты всегда можешь выразить свой восторг при личном… взаимодействии.       — В личном взаимодействии, говоришь? — улыбка Тенгу стала отчётливо лукавой. — С полным нарушением субординации? — он ненавязчиво придвинулся совсем уж вплотную.       — Вот кто бы говорил о субординации…

***

      — Хочешь вечером сходим полежим у змеек? — предложил Изуна.       Они сидели на футоне, вокруг были разбросаны разнообразные фигурки животных из оригами. Шисуи бы и дальше складывал их, но просто бумага кончилась. Изуна предложил его пока расчесать, а за бумагой потом сходить.       — У змеек? В смысле, настоящих? — не понял Шисуи.       — У Орочимару-сана и Итачи-куна. Они спят, обвившись хвостами.       — А они вместе спят?       — Я только что об этом сказал.       — Нет, ну в смысле… как муж и жена?       Шисуи чуть нахмурился. Он помнил собственное недовольство, когда он начал об этом подозревать. Помнил и недовольство тем, что вообще начал подозревать. Помнить-то помнил, но не понимал. Почему было сразу не спросить? Итачи же его друг, он бы сказал и не стал обижаться.       — Да. Тебя это огорчает?       — Да… нет… в смысле, я рад за них. Итачи выглядит счастливым. Просто мне всегда говорили, что муж и жена должны быть мальчиком и девочкой…       — Так удобнее делать детей, — согласился Изуна, уже не расчёсывая, а мягко массируя его голову. — Но, думаю, Хранитель способен решить этот вопрос.       — Как? — по мнению Шисуи с восприятием трёхлетки эта задача вовсе была нерешаема.       — У него много учениц, он может попросить кого-нибудь из них помочь. А то и вовсе использовать специальную технику. Они выращивают отдельные органы, не думаю, что вырастить целого младенца сильно сложнее. У этого есть даже свои плюсы.       — Какие? — Шисуи развернулся, с интересом глядя ему в лицо.       У Изуны было совершенно расслабленное, меланхоличное выражение, будто он на курорте рассуждает о пении райских птиц.       — Мужу с женой делать детей, конечно, удобнее… Но они сами не всегда оказываются к этому готовы, настолько это удобно. Если Орочимару с Итачи вдруг захотят совместное продолжение рода, то им придётся постараться. И ребёнок точно будет желанным.       — Странный какой-то разговор, — решил Шисуи, мгновенно теряя интерес к теме. — Слушай, а почему ты зовёшь Орочи Хранителем? Что он хранит? Ключи от продовольственного склада?       — В давние-давние времена, когда деревень ещё не было и все кланы жили в отдельных поселениях, — начал Изуна, снова принимаясь за расчёску. Шисуи прижмурился. Было приятно. — Большой удачей считалось найти среди гражданских одарённого чакрой ребёнка. Таких детей брали в клан, воспитывали наравне со своими детьми. Все знали, что, когда они вырастут, у них будет много здоровых и сильных детей. И у их детей — тоже. Иногда такие приглашённые вырастали в сильных шиноби, заслуживающих звание главы клана. Но как может быть главой клана тот, кто ему даже не принадлежит по крови?.. Непорядок. И придумали называть их хранителями. Теми, кто вне клана, но заботится о нём. Хранит.       — А… А какой клан Орочи хранит?..       — Учиха, конечно же. Нас осталось четверо… уже пятеро, и все у него.       — Хм…       О таком Шисуи не знал. В Конохе не было проблем с бесклановыми, да и женитьба на ком-то из союзных кланов не была чем-то из ряда вон. Но старейшины бы скорее удавились, чем признали бы чужака кем-то вроде главы. Пусть даже и не называя его так.       — С одной стороны, этот титул введён, чтобы не обесценивать звание главы клана. Какой это клан, если его главой может стать каждый чужак?.. А с другой — оно даже более ценное. Потому что главой клана стать достаточно легко — главное, родиться нужной крови и быть достаточно сильным и умным. А сделать что-то, чтобы целый клан признал тебя Хранителем — тут нужно постараться.       — Слушай, а если мы пойдём вечером к Итачи, мы им не помешаем?       — Думаю, они будут рады узнать, что я тебя не съел, — серьёзно заверил Изуна. — Помиловаться они всегда успеют, а ты прибыл только сегодня.       — Почему они к тебе так недоверчиво относятся? — Шисуи обернулся и посмотрел на него. — Ты же ня.       — Ня, — согласился тот без ложной скромности. — Ещё какое. Но я — продукт другой эпохи. Я не считаю идею объединения разных кланов удачной. Даже при самых лучших намерениях чакра меняет нас по-разному. Мы слишком по-разному смотрим на мир и не можем понять друг друга. Иногда, в исключительных случаях, если конкретный человек постарается — да. Но не целыми кланами.       — Коноха — ня, — нахмурился Шисуи.       — Ну, Учиха оттуда уже выжили. Утешает разве что то, что Сенджу оттуда выжили ещё раньше.       Шисуи нахмурился. В рассуждениях Изуны было что-то неправильное, причём неправильное на глубинном, основополагающем уровне. Но чтобы это объяснить и показать ему, нужно самому понять, что не так.       А понимать было сло-о-ожно. И лениво — хотелось и дальше сидеть, жмурясь от удовольствия от мягких движений гребешка и вообще тактильного контакта. Не так уж часто Шисуи выпадали просто обнимашки — и то, львиная их доля оказывалась так или иначе связана с Саске. Отото Итачи был очень непосредственным ребёнком… сам Итачи таким не был — уже или вообще. Война и АНБУ, да…       — Сенджу не выжили, Сенджу погибли на войне, — медленно, осторожно начал Шисуи. — Но они могли быть уничтожены независимо от объединения. И наш клан — тоже… Но Коноха даёт нам не только большую безопасность. Ещё… много всего. Если клан ослабнет — мы не исчезнем. У нас будет поддержка тех, кто до этого добил бы, воспользовавшись моментом. Тш, я знаю, что ты скажешь, — Шисуи накрыл рот Изуны ладонью, призывая помолчать. — Но Нидайме Хокаге, Тобирама Сенджу, погиб, прикрывая отход своих учеников. Одним из них был Кагами Учиха, — едва заметная улыбка уголком губ. — Дед… он знал времена до объединения. И говорил, что сражаться с Сенджу плечом к плечу куда лучше, чем против них.       Шисуи помолчал, переводя дыхание. Для ребёнка такие речи были бы сложными и непонятными — но он ведь не утратил ни памяти, ни сознания. Техника Орочимару меняла только восприятие. Сконцентрироваться было тяжело — зато и говорилось искренне, от души.       — А ещё — мы разные. Но в Конохе мы учимся понимать друг друга. Признавать, что мир не должен быть похожим только на нас. Шаринган позволяет видеть чакру — но ты знаешь, как хороши в поиске и выслеживании Инузука? Учиха сильнейший клан — но когда отряды ведёт Нара, потерь в разы меньше. А ещё Сенджу Тсунаде учила ирьёдзюцу всех, кто мог научиться. И… это не получается легко, сразу и без ошибок… но благодаря Конохе мы начинаем понимать, что другой — не всегда враг. Что можно договориться. Что можно прикрывать друг другу спину — действительно прикрывать, по-честному. Что… мир вокруг не хочет нас уничтожить. Ты говоришь, что раньше удачей было найти бескланового, владеющего чакрой — но их много. Ты удивишься, как много. И какими сильными они могут быть. Орочимару ведь не один такой. Его команда, ученики его сокомандников, ученики их учеников… Их ведь не создавали специально. Им просто… дали возможность.       — И сколько у тебя было друзей вне клана?       Шисуи погрустнел.       — Больше, чем в самом клане. Я… не мог доверить им всё, как Итачи — но свою спину и свою жизнь — да. Им… было не всё равно.       Изуна нахмурился. По его мнению, это была проблема клана, а не заслуга деревни.       — Я подумаю об этом, — пообещал он. — В конце концов, деревни до сих пор существуют, а вот независимых кланов почти не осталось. Наверное, в этом всё-таки что-то есть… Что-то, что я не могу пока понять.       Шисуи улыбнулся солнечно, кивнул — и робко подсунул голову под ладонь. Конечно, Изуна-сан сам начал его гладить и вообще — но вдруг ему уже надоело?       Тот с удовольствием продолжил гладить, пытаясь как-то привести в порядок непослушные вихры. Это была не совсем удачная идея — баловаться с расчёской на кудрявых волосах. Шисуи сейчас больше напоминал антропоморфный одуван, чем приличного Учиху.       Но Изуна ни за что этого не признает.