Тенгу-хранитель

      Карасу зашёл за ними в восемь, весь такой позитивный и лёгкий, будто ничего ужасного в жизни он не совершил и брата никогда не целовал. Итачи же был мрачным, невыспавшимся и очень дёрганным.       Поспать перед предстоящим мероприятием не получилось — под кожей будто завелись горячие молнии, вспыхивающие от каждого движения. Ни медитация, ни прогонка чакры не помогали, всё внутри просто горело.       Итачи имел подозрение, что это могло быть, но серьёзно… Он что, с собственным телом не сможет справиться? Это только первый раунд, а не проигрыш.       А вот Саске был рад. Его никогда на пижамные вечеринки не пускали раньше, и он горел желанием устроить драку на подушках.       Они прошли в одну из пещер — огромную, с мерцающим кристаллами сводом… и полностью заваленную подушками. Толстым-толстым слоем, примерно по пояс Итачи.       Кто-то с размахом подходит к делу.       — Развлекайтесь, — предложил Карасу с ухмылкой.       — Ух ты! — заявил Саске и с разбегу бросился в это море, забыв обо всякой осторожности.       Его маленький кавайный Саске. Глядя на него, Итачи даже слегка успокоился…       Пока Карасу не начал раздеваться.       Нет, всё оказалось вполне невинным — он просто снял штаны, чтобы применить технику хвоста, а потом скинул с себя верхние одежды, оставаясь в пижаме. Тонкой флисовой пижаме, безо всяких доспехов.       — Ух ты! Хвост! У тебя и правда есть хвост!       — Ага, — согласился Карасу, забираясь в море подушек, как заправский левиафан. А затем он ловким движением хвоста бросил в Саске подушку.       — Ах ты!..       Итачи посмотрел на это и осторожно забрался в это… в это непотребное море. И задумался, а не надо ли ему начать беспокоиться. Ну, в смысле… Ксо, надо было уточнить у Тенгу возраст.       Откуда-то с потолка свалился Орочимару — уже с хвостом, белым, красивым и мощным. Он был гораздо больше, чем у того же Карасу, и оказалось немного странно осознавать, что того устраивает такое развитие событий. Владеть техникой не в совершенстве.       Владеть техникой хуже кого-то.       Ещё через пару минут подошёл Тенгу. Расслабленный, в чёрной тонкой пижаме, которая так и льнула к коже, совершенно ничего не скрывая.       Кажется, это будет тяжело…       Тенгу толкал перед собой тележку, полную закусок. Ну да, какая вечеринка без еды…       Итачи зарылся поглубже в подушки, надеясь, что его не заметят.       И тут пришёл Шисуи с… с кем-то. Итачи прямо накрыло волной облегчения при виде родных лиц. Ну ладно, Шисуи действительно какой-то слишком весёленький, а вот тот, другой — у него была мина настоящего Учиха. Будто он съел лимон и не хочет признавать, что это была плохая идея.       — Привет, — Итачи поспешил поздороваться.       — Итачи! — Шисуи просиял улыбкой и в самом деле рванул обниматься. Играючи вытряхнув Итачи из подушек, в которые тот так старательно закапывался. — Ты тоже здесь!       Но буквально через секунду улыбка сползла с его лица. Шисуи обеспокоено нахмурился:       — С тобой же всё в порядке?       — Да, всё хорошо. И дома тоже. Мне удалось перенаправить внимание на…       — Это же здорово! — Шисуи не сдержал объятий. — Я так рад!       — Да, конечно… — Итачи растерялся. Раньше не было такого, чтобы Шисуи не слушал.       — Изуна, — кивнул ему тот, более привычный Учиха. — Не клон.       — Неужели тот самый?       — Да, — он кивнул и величественно забрался на подушки.       — То есть… Действительно тот самый?       — Да.       — Но как?!       — Долгая история. Давайте пока пойдём к еде.       Тенгу постарался подавить смешок. Они с Изуной оказались на удивление похожи — и Итачи, пожалуй, был первым, кто не заподозрил их в близком родстве.       Интересно, потому что просто в голову такое не пришло, или всё-таки сходство не так уж велико для привычного взгляда?       — Шисуи, будешь молоко?       — Да! — помянутый Учиха радостно вскинулся, даже отлипая от Итачи.       — Как я вижу, сегодня общее гнездование, — Изуна зорко оценил присутствующих. — Обычно Саске не любит, когда его заворачивают хвостом… Ты Итачи, верно? Сильно тебе мозги съели.       — Ну, не так уж… — Итачи покраснел.       — Хочешь, я тебя от них спасу? Просто посидишь рядом, и никто не будет трогать.       — О ками, да! — быстро сказал Итачи. — Пожалуйста!       Тенгу всё-таки не удержал смешок, чем заработал подозрительный взгляд от Орочимару.       — И что ты с ним сделал?       — А почему сразу я? Карасу тоже ходил.       — А то я тебя не знаю.       — Мы всего лишь поговорили. О том, что убить меня он теоретически может… но только теоретически.       Орочимару посмотрел на него скептически.       — Ну-ну…       Итачи не мог перестать краснеть. Просто будто какую-то плотину прорвало. И сейчас, от мысли, что все догадались о причине его смятения… Ух!       Из той же двери, через которую Тенгу привёз еду, пришёл Доку-рью. Тоже в пижаме, расслабленный — но с заметными следами долгой напряжённой работы и активного использования чакры. Тенгу поприветствовал его лёгким поцелуем, что-то тихо спросил.       Итачи крякнул тихонечко и зарылся под подушки. Это просто… просто…       Просто Итачи не находил слов.       Но его снова выкопали из-под подушек, на этот раз — сам Доку-рью. Он обнял его очень душевно, несмотря на усталость. Будто бы действительно соскучился.       — Не смущай парня, — попросил Изуна. — Ему Саске мозг съел, дай ему времени, чтобы очухаться.       — О. Ладно, — Доку-рью отстранился и улыбнулся ему. Чисто, искренне.       Ну как так можно-то вообще?..       Итачи сглотнул и неловко отошёл, прячась за спину Изуны.       — Всё хорошо. Я разберусь, — отозвался тот. — Не беспокойся.       — Ладно… — с лёгким сомнением, но всё-таки согласился Доку-рью. — Шисуи! Как ты? Дай обниму!       Тот без малейших сомнений кинулся обниматься, Итачи ему даже немного позавидовал. Может, тоже такое обезболивающее попросить?..       Да ну, ерунда.       Пдыщ! В спину Шисуи полетела подушка.       — Теряешь бдительность, — ухмыльнулся Карасу, подкидывая следующую на кончике хвоста.       — Ах так! — возмутился Шисуи и побежал бить подушками зловредный хвост.       — Мы тут посидим в уголке, — сообщил Изуна, положив руку на плечо Итачи. — Ладно?       — Хорошо, — согласились все и без возражений ушли к другой окраине подушечного моря.       А в центре Шисуи, Саске и хвосты вели свою неравную битву.       Изуна невозмутимо набрал себе на поднос еды, напитков и направился в другой угол, поближе ко входу. Итачи последовал за ним.       — Так чем тебя Саске поразил? — уточнил Изуна, развалившись с фужером ярко-оранжевого сока. — Целоваться лез?       Итачи побледнел до нежно-зелёного оттенка. И тут же встряхнулся — ну право слово, что же он так?       — А что, может? — максимально нейтрально заметил он.       — Может, — Изуна благодушно кивнул, не спеша сетовать на развратность молодого поколения. — Это самое яркое проявление местной философии, которое заставляет неофитов краснеть, бледнеть, покрываться мурашками и бегать в туалет каждые полчаса.       — Философии? — нахмурился Итачи. — К этому ещё подведена философия?       — Не к этому, а вообще. Но тут она просто больше всего видна. Как ты думаешь, если я сейчас встану и поцелую Орочимару, кто меня попытается прикопать?       — Я. Здесь же ребёнок!       Изуна негромко рассмеялся.       — А ещё?       — Ну…       — Вообще-то — никто. Мне ответят, обнимут и обрадуются, что я такой контактный стал. Как ты думаешь, почему?       — У Орочимару никого нет? — Итачи посмотрел на нежные объятья Змея и Саске.       — Нет. У него есть.       — Они все извращенцы?       — Не больше, чем все остальные шиноби на свете.       — Бессовестные извращенцы?       Изуна снова засмеялся, погладил его по голове.       — Нет, дело не в этом. Дело в том, что они решили не отдавать себя целиком.       — Чего-чего?       — Обычно все требуют от остальных и полной самоотдачи. Если клан — то безграничная верность и самоотдача, если брак — то вторая половинка, единственная и незаменимая. Если какое-то дело — то судьба, твой путь, такой же неизменный, с самого рождения и на всю жизнь. Да и сами люди тоже частенько держат своё сердце в руках, разыскивая того, кто захочет его забрать. Только проблема в том, что никто не может. Твоё сердце не будет биться в чужой груди.       — То есть они… не верные?       — Верные. Очень. Но это другая верность. Не выматывающая, не абсолютная, не требующая полной покорности и отказа от своих интересов. Люди — очень сложные существа, и очень редко бывает так, чтобы двое подходили друг другу на все сто процентов. Точнее, я думаю, что вообще никогда, это просто легенда. Кто-то готов принять твой меч. Кто-то — твою заботу. Кто-то — твои данго. Не удивлюсь, если в Ото есть люди, которые принадлежат ещё одной деревне. И они будут верны им обеим.       — А если конфликт?       — Попытаются помирить. Если не получится, встанут на сторону того, кого сами посчитают более правыми, — Изуна отхлебнул из бокала, любуясь «змеиными горками». — Не думаю, что они сами это осознают… Но это очень сильно влияет на их восприятие мира. Каждый из них более цельный, более… Многосторонний, что ли.       — Звучит радостно. Но я чую подвох.       — Он есть. Например, этот Саске никогда не получит Мангекё. Он слишком спокоен, слишком уравновешен, слишком… счастлив? И это не уничтожишь одним движением куная. Даже если заморочиться, то это всё равно не поможет.       — Но у него же есть!..       — Не-а, нет. Если ты что-то видел похожее — это только физическая трансформация. Да, томое складываются в какой-то узор, но дополнительной силы это не приносит. Иллюзия, фикция. Способ воздействия на впечатлительных.       Итачи с неудовольствием подумал, что он был одним из тех впечатлительных, и задал следующий вопрос:       — А почему не поможет?       Он справедливо полагал, что убить саннина пусть и сложно, но вовсе не невозможно. Любого можно убить, нужно лишь понять как.       — Потому что это ничего не изменит. Он не отдавал никому свою жизнь. Его сердце остаётся у него в груди. И даже если ты уничтожишь всё, что ему дорого, — это не уничтожит его самого. Он просто прибьёт тебя и найдёт новое. Не вместо, но вдобавок. Вдобавок к воспоминаниям, которые никуда не денутся. Вдобавок к привычке к спокойствию и глубинному пониманию, что это вообще возможно.       — Хм… — Итачи загрузился и уже посматривал менее дико на воркующего Тенгу.       — Перед ним не стоит выбор, кого целовать, а кого — нет. Как и нет дилеммы, какого Итачи любить. Хотя я бы тоже на его месте обложился бы десятком Мадар и всех бы любил.       Итачи вскинулся. Он настолько погряз в этих самокопаниях, что не уточнил стратегически важную деталь. И снова не успел это сделать: в подушки рядом с шумом приземлился Шисуи.       — А что это ты тут пьёшь? — он любопытно сунулся в бокал к Изуне.       — Саке с апельсиновым соком. Хочешь?       — Фу, гадость! Дай попробовать! — Шисуи радостно отхлебнул и сразу же поморщился. — Бе-е-е! Молока хочу!       Изуна усмехнулся и выдал заранее заготовленный стакан.       — Так ты действительно тот самый Изуна? — нахмурился Итачи. — А… а что ты здесь делаешь?       — Живу, — тот пожал плечами и притянул Шисуи под бочок. — Я сам ещё не до конца понимаю, что произошло. Жил-был рыжий мальчик с риннеганами, решил он убить своего учителя. Это очень не понравилось главам двух деревень, мальчика пришибли, несмотря на великое додзюцу. Риннеганы подбирает Орочимару-сан, но почему-то не спешит засунуть их в свои глазницы, а проводит исследования. И однажды — хоп, риннеганы сгорают, и появляюсь я во плоти.       — И… и что, совсем неизвестно почему? — поразился Итачи.       — Известно, что технику воскрешения риннеганы активировали самопроизвольно, реагируя на другую технику подобного спектра. Но почему именно меня — непонятно.       Изуна усмехнулся, вспомнив, как всё было.       Из Чистого мира его будто за волосы дёрнули, бесцеремонно вырывая в реальность. Выдернули, не дали сделать и вдоха, а потом его будто вагонетка догнала, подталкивая ещё и сзади. Он вывалился в небольшой пещере напротив…       Тогда он подумал, что это желтоглазая куноичи — и до сих пор не стыдился своей ошибки, отдавая должное умению Орочимару вводить окружающих в заблуждение, — из тех, кто научен перевязывать раны пострадавшим и быстро-быстро утаскивать их с поля боя.       Однако попытка «взять языка» не увенчалась успехом: первую атаку «куноичи» успешно отразила и разорвала дистанцию.       — Ты кто? — напряжённо спросила «куноичи» бархатистым мужским голосом.       Тут-то Изуна не выдержал и активировал шаринган. Всё-таки шиноби. Лет шестнадцати, с большими змеиными глазами, аккуратно заплетёнными в высокую причёску волосами. В ярком кимоно, которое не походило ни на какие клановые одежды из тех, что он знал. И вообще без доспехов, даже кунаи, которыми этот шиноби защищался, явно использовались в хозяйственных целях.       — Учиха Изуна. Назови себя.       — Орочимару, Змеиный Саннин.       — Клановое имя?       — Бесклановый.       Изуна готов был поклясться, что Орочимару бы не успел и не смог бы подать сигнал остальным. Но буквально через десять секунд после его появления в комнату ворвались двое.       И один из них сверкал шаринганом.       — Сенсей. Ты не хочешь мне кое-что рассказать? — ласково спросил неизвестный Учиха, не отрывая от него взгляда.       А посмотреть было на что. Изуне тоже было любопытно, как он будет выглядеть с короткой стрижкой.       — Почему клон проявляет агрессию? — более деловито спросил второй.       — Это не клон, — вздохнул Орочимару. — Я вообще Рикудо вызывал… Но, кажется, призвался Учиха Изуна. Изуна-сан, не стоит драться. Мы вам не враги. По правде говоря, все ваши враги уже давно мертвы. И даже дети ваших врагов — тоже.       — Я в курсе.       — Откуда? — Учиха-с-шаринганом подозрительно прищурился, не спеша деактивировать додзюцу. — В Чистом мире все враги встречаются?       — Да. Но, к сожалению, над ними можно только злорадно поржать, — Изуна хмыкнул, первым убрал меч в ножны и деактивировал шаринган. — Что здесь происходит?..       Шисуи, который пил молоко и внимательно слушал, уронил стакан в груду подушек.       — А Орочи-ня разве не знает?       Итачи посмотрел на Шисуи, как на умалишённого. Как можно так фамильярно сокращать чьё-то имя?       — У него есть пара предположений, но они все без доказательств. Мне остаётся только смириться с тем, что я жив, а все мои враги мертвы, и потихоньку искать себе новое занятие.       — Я помогаю Изу-ня разобраться с тем, почему скрытые селения лучше, чем отдельный клан, — Шисуи прицельно швырнул три подушки подряд в «Орочи-ня».       Тот поймал одной рукой первую подушку и ею, не глядя, отбил две других. Расценив это как приглашение, Змей пополз к ним. На шее у него гордо висел Саске, который честно сражался с его хвостом и таки заборол! И с полным правом теперь пытался расплести пучок волос.       Итачи сглотнул, подумав, что отото-то как раз прекрасно вписывается в мир, где устраиваются пижамные вечеринки шиноби S-класса. И где можно безбоязненно повисеть у них на шее.       Шисуи же тем временем старательно пересчитал всех присутствующих. Наморщил лоб, повернулся к Изуне:       — Изу-ня, а кто был четвёртым? Он не любит вечеринки или подушки?       — Четвёртым?       — Ты говорил, что Орочи-ня — хранитель клана Учиха, потому что все четверо оставшихся Учиха у него, не считая меня. Но вас трое, — Шисуи взмахнул рукой, как бы предлагая самостоятельно пересчитать Карасу, Тенгу и Изуну, чтобы убедиться — действительно трое.       — Он на миссии, — пожал плечами Орочимару.       Он внимательно осмотрел Итачи, который под его взглядом даже не покраснел — а ведь, казалось бы, теперь он будет делать это на любой шорох, — и махнул остальным рукой, мол, можно гнездоваться вместе.       Карасу и Тенгу мгновенно перебрались ближе. Карасу так вообще, кажется, пронырнул под подушками, чтобы вынырнуть уже рядом. Тенгу по дороге прихватил тарелку с тефтельками, которыми теперь охотно делился.       — Попробуй. Тефтельки Кабуто можно приравнивать к технике S-класса, — тарелка вдруг оказалась почти под носом Итачи.       — Звучит не особо успокаивающе, — с сомнением сказал он.       — Ух ты! — Шисуи незамедлительно сунул руку в тарелку и зажевал. — Вку-у-усно!       Саске тоже последовал его примеру, и перед Итачи оказались две счастливые жующие морды.       «Осторожность!» — тихонько и безнадёжно пискнуло у него в мозгу. Безнадёжно — потому что пахло и в самом деле очень вкусно. И тот же Тенгу жевал не менее активно, чем его младший близнец.       Сам виновник гастрономического торжества спал на хвосте Орочимару и возмутительно не параноил.       — А у кого были риннеганы? И откуда? — поинтересовался Итачи, после того, как аккуратно укусил кусочек тефтели.       Было божественно вкусно. Вкусно так, что это хотелось немедленно запретить как какой-нибудь наркотик.       — Его звали Нагато Узумаки, — ответил Тенгу как первый прожевавший. — Откуда — точно неизвестно, но сенсею удалось выяснить, что они были ему пересажены. И судя по тому, что их генетический материал послужил для призыва Изуны — Мадара как-то приложил к этому руку.       — Ясно, — сказал Итачи.       И как гений с чудовищной силой воли вторую тефтелю не съел.       — Пойду Кабуто нормально уложу, — сообщил Орочимару, разворачиваясь. — После тяжёлой смены ему будет сложно восстановиться на подушках и среди не совсем знакомых шиноби.       Змей спокойно подхватил Кабуто на руки и потащил куда-то за дверь.       — Если у тебя есть какие-то вопросы, задавай, — Тенгу никакими сомнениями не мучился и тефтели жевал, не считая.       Шисуи, впрочем, тоже.       — Кто такой Нагато? Кто его учитель? Какие две деревни? Как вы умудрились убить владельца риннегана?       — Нагато… когда-то он был человеком, мечтающим принести мир в свою страну. Потом… потом он решил, что люди не могут прийти к миру сами. Что людям нужна великая боль, чтобы прекратить войну. Учителем Нагато был Джирайя-саннин. Он надеялся, что именно Нагато станет тем учеником, которому предсказано будет принести долгий мир для шиноби… Две деревни — Ото и Коноха. Так уж вышло, что и там и там каге были сокомандники Джирайи-сама. А как… нет бессмертных, Итачи. Есть убиваемые в несколько этапов. Джирайя сражался с Пейном — с Нагато, — ничего не зная о его способностях, и смог победить несколько его тел. Два из них — захватить. И сумел передать информацию перед своей смертью. Мы же уже были подготовлены. Два саннина, знающих, кто их противник… Последний ученик Джирайи, джинчурики, ученики остальных… У Нагато не было шансов.       — Вот провернуть это так, чтобы другие селения не увидели в происходящем повод к войне, было уже сложнее, — заметил Карасу.       — Хм. Ясно, — кивнул Итачи, не выражая никаких эмоций.       Карасу закатил глаза. Его маленький супер-серьёзный двойник вызывал желание затискать и защекотать.       — Я могу чем-нибудь помочь? — уточнил Итачи, бросая нечитаемый взгляд на Карасу.       — Думаю, мы обсудим это утром.       — Может, всё-таки возьмёшь ещё тефтельку? А то мы их съедим, — Тенгу покачал тарелку, на которой почти ничего не осталось.       Итачи заколебался, но всё-таки взял. Не умрёт же он от этого?

***

      Орочимару на подушечное лежбище так и не вернулся — что, с учётом его привычек, было довольно странным. Он-то как раз предпочитал спать в хвостатом обличье, это Саске и Кабуто часто уползали на отдельную кровать, чтобы их не придавливали хвостами.       — Орочимару-сан, — негромко позвал Изуна, входя в комнату. — Всё в порядке?       — Да, всё просто отлично, — невнятно ответил Змей, не оборачиваясь.       — Вы выглядите напряжённым. Вас что-то беспокоит? — Изуна закрыл за собой дверь. Сдаваться после первого отказа он не спешил.       — Ничего… просто слишком много Учиха.       — Хм… — Изуна подошёл ближе, встал немного сбоку. Лицо Змея было занавешено волосами, но хоть какую-то реакцию по их движению опознать можно. — Боишься, что мы твою деревню захватим и съедим твой мозг?       — Что? Нет, — Орочимару фыркнул.       — Кстати, я ведь так и не поблагодарил за мальчиков, — Изуна небрежно опёрся о стол.       — М? В смысле? — Орочимару даже поднял голову и вполне дружелюбно на него посмотрел.       — За Саске и Итачи. За то, что ты их уберёг, позаботился о них, не дал пропасть.       — М… Пожалуйста, — Змей пожал плечами и снова отвернулся.       — Даже представить страшно, сколько сил ты потратил, вытаскивая Итачи…       Пальцы Орочимару чуть сжались на столешнице. Есть попадание!       — Я делал это не просто так.       — Разумеется, ты же не идиот. Ты хотел получить силу шарингана и сделал так, чтобы Учиха сами тебе её отдали, с поклоном и благодарностью. Это достойно похвалы. В конце концов, одних и тех же целей можно добиться разными путями. Не цели тебя определяют, а средства, которыми ты их достигаешь. Так что тебе не нужно меня опасаться. Я полностью на твоей стороне.       — Я не…       — Опасался. Молчаливый, не идущий на контакт шиноби моего уровня в любом случае вызывает опасения. Это нормально. Я что хочу сказать… ты можешь расслабиться.       — В каком смысле?       — Твои силы не бесконечны. Ты не можешь отогреть всех, как сделал это с Итачи и Саске…       — Ещё кто кого отогрел…       — …да это и не нужно. Позволь им самим сделать это. Позволь нам сделать это. Расслабься. Мы справимся.       — Предлагаешь пустить всё на самотёк?..       — Подозреваю, этого твоя параноидальная душа не выдержит. Да и правильно, вообще-то. Я имею в виду, что тебе не нужно быть во всё это настолько вовлечённым. Ты можешь следить за процессом со стороны, оказывать часть своего влияния не такой всепоглощающей дружбой… Ты уже справился. Позволь своим ребятам показать это.       Плечи Орочимару дрогнули и опустились, расслабляясь.       — Ты можешь заняться своими делами, — продолжил Изуна. — Ведь ты о чём-то мечтал, пытаясь достигнуть этой силы?.. Всё в порядке. Ты запустил цепную реакцию, и тебе больше не нужно переворачивать каждый камешек самому. Ты можешь просто поглядывать краем глаза… любоваться результатом своей работы… Ты им помог. Не отбирай у них возможность помочь тебе.       Плечи Змея дрогнули вновь, и он весь замер, будто не дыша. А потом медленно поднял голову и посмотрел на Изуну.       — Оу, поздравляю, — отозвался тот, чуть удивившись.       Неужели его речь была проникновенной настолько?       — С чем? — Змей нахмурился, коснулся рукой щеки. — В глаза будто песка насыпали. Но всё такое чётко… оу.       — Ага.       — Ты не злишься? В смысле…       — Я давно в курсе, что ты копируешь геном всех, в чьём теле ты побывал, — Изуна пожал плечами. — Правда, я думал, ты давно уже активировал шаринган и вовсю им пользуешься…       — Можно подумать, в мире много ситуаций, способных пощекотать мне нервишки, — проворчал Орочимару. — Я вообще не собирался… ксо.       — Наслаждайся, — Изуна похлопал его по плечу. — Ты заслужил.