Дом, в котором...

      За пару дней мало что изменилось, но в жизни Чонгука появился еще один хороший друг – Тэхен. Удивительно быстро они еще при знакомстве нашли общий язык, так его и не потеряли. Добавились друг к другу в друзья где только возможно, создали кучу бесед и радостно флудят друг другу. Чимин даже как-то ревновать начал. Слышит мерзостный "бзык" на чоновом телефоне и горящий индикатор, заебанно цокает языком и закатывает глаза. Чонгук же гогочет над очередным смешным прикольчиком пересланным Тэхеном. — Ты можешь, блять, со мной нормально поговорить без вот этой хуйни?— не выдерживает Чимин, когда за десять минут начала их разговора телефон вибрирует стабильно каждую минуту. Они сидят прохладным вечером в беседке на заднем дворе их дома. Чимину дома сидеть не хочется, мать привела своего тупого ухажера, к которому парень симпатии никакой не испытывает, а Чон вышел просто за компанию покурить; телефон разрывается от негромкой музыки и кучи тэхеновых сообщений в какао. — Ну мы же сейчас говорим,— спокойно ответил младший, отвечая на сообщение. — Нихуя подобного. — Да чего ты такой агрессивный, пмс что ли?— Гук хохотнул, пока Чимин закипал как чайник, готовый плюнуть кипятком в эту гадостную рожу. Они немного испугались, когда рядом на скамью плюхнулось тело и вздохнуло – Юнги. Чон это сразу понял по вздоху и тому, как щелкнула зажигалка. — Ну и дерьмо же ты куришь, мелкий,— старший сделал тягу, привлекая к себе завороженный взгляд Чимина.— Воняет на пол района. — Согласен,— отрезал Чимин, а затем добавил.— Не только сижками, но еще и кислотой. — Тут кислотой плюешься только ты,— Чон затушил сигарету и обратился к другу.— Ведешь себя как курица. — Да пошел ты, эгоистичное мудло!— Чимин вскипел не по детски. Он подорвался из-за стола, громко стукнув по нему ладонями, от чего они напрочь онемели глухой болью. Бросил убийственный взгляд на младшего и разъяренный убрался прочь. Юнги только смотрел вслед на вздымающуюся от злости спину, потягивая сигаретный дым и поражаясь своему младшему братцу. — Я наверное не вовремя,— спокойно сказал старший скорее в никуда, чем кому-то.— Ты не заслуживаешь того, чего имеешь. — Знаю,— на спертом выдохе, произнес Чон, дождавшись, пока Чимин полностью скроется из виду, младший тоже поднялся и поплелся домой, оставляя Юнги со своими мыслями, отмечая, что это был один из самых болезненных юнговских уколов в его сторону.       Парень просидел в одиночестве минут пятнадцать. Ему это нравилось определенно. На улице тихо, темно и прохладно. Холодный воздух немного обжигает легкие и заставляет ежиться от мурашек, но это приносит только кайф уставшему телу. Он давно нормально не спал. Пару часов или же вообще бодрствовал, упиваясь крепким кофе, чувствуя себя либо супер хорошо либо супер плохо. Чаще всего плохо, но одно мало чем отличалось от другого. Юнги привык к такому стилю жизни еще со времен учебы в сеульском. Сигаретный дым третьей по счету сигареты волшебно вздымался вверх, а Мин Юнги погрузился в свои воспоминания, сам того не заметив.       Он вспомнил самый обычный школьный день. Было довольно таки тепло, в моменты прекратившего гулять пронизывающего ветра. Он сидел за своей партой с друзьями, но задумчиво смотрел в окно, пока они громко обсуждали какую-то новую игру. Не то, что ему не интересно их слушать, но сегодняшний день был странным. Юнги целый день сам не свой, чувствовал не в своей тарелке. Будто что-то вот-вот должно произойти и это что-то нехорошее. И это чувство он никак не мог объяснить. Внутри, в районе солнечного сплетения, скребло чувство болезного волнения. Еще немного и от каждой такой панической вспышки малыш Юнги начал бы подпрыгивать на стуле вместе со своим сердцем. Трель школьного звонка испугала его и помогла очнуться, когда его друзья уже заняли свои места. Урок литературы проходил не особо познавательно для Юнги. В отличии от одноклассников он давно прочел книгу, что им задали, поэтому, мальчишка просто сидел и смотрел в окно на школьный двор. Мимо пролетел небольшой вихрь из лепестков сакуры, заворожив юный взгляд; это был предпоследний урок. День так и прошел на иголках, начались внеклассные занятия, из класса осталась только пара человек делать домашнее задание, Юнги в их числе. Это внеклассное занятие оказалось последним для мальчика на ближайшие полтора месяца - три недели в больнице, остальные дома на восстановление. В кабинет вошла их учительница, уводя Юнги за собой на улицу, где стояла машина родителей, они были оба на взводе. Семья быстро села в машину и выехала в противоположную сторону от школы, совсем не домой. Родители были так напряжены, что не говорили даже друг с другом, изредка пересматривались на светофорах и поглядывали на сына. Давящая тишина ужасно била по вискам, а атмосфера закипала как чайник, Юнги не выдерживал. — Мам, куда мы едем?— тишина и свист машины на повороте.— Где Чонгук, почему мы едем не домой, мистер Чон?— он заметил быстрый и строгий взгляд на себе через зеркало и это не из-за того, что он никак не мог привыкнуть называть отчима – папой.— Что происходит, куда мы едем? — Давай лучше ты,— тихо произнес мистер Чон, обращаясь к жене миссис Мин. — Малыш, твой брат попал в неприятность,— медленно начала она.— Сейчас мы едем в полицейский участок, постарайся сильно не переживать, а то мы... Машина сильно содрогнулась и закружилась куда-то в сторону на тротуар. Юнги увидел лишь момент всего этого. Большие горящие глаза-фары справа и как они молниеносно пронзили в машину. Их не перевернуло, откинуло на добрых пару метров в сторону, удар пришелся на водительские сидении так, что вмятины изувечили салон и тех, кто там был. Юнги повезло, что он сидел слева сзади, получив ушибы, гематомы, сотрясение мозга и вывих плеча. По началу ничего не было слышно, будто кто-то просто напросто выключил какой либо звук, выкрутил ползунок динамика на самый минимум. Затем в ушах раздался пронзительный писк, готовый разорвать ушные перепонки и глазные нервы, но это лишь иллюзия. Люди, собравшиеся вокруг вызвали скорую и окружили дымящиеся машины, голосили, рассматривая покореженные куски металла. Юнги видел их сквозь туманную пелену и раздробленное окно; хотел было крикнуть, дать знак, что он все еще жив, но произнести ничего не мог, лишь тихие стоны. Сил едва ли хватало на болезненное моргание. На секунду он увидел мистера Чона, лежащим на руле, придавленным смятой торпедой, и маму, которую не спас даже ремень, потому что основной удар пришелся по ней. Ее безжизненное тело просто свисало налево, а капли крови ручьем сливались на коробку передач. Силы на этом кончились, поэтому мальчик погрузился в пустой мрак под отдаленные сирены полицейской и скорой машин.       Наутро он очнулся в белой комнате в полном одиночестве и тишине. Изредка слышал писк своего пульса на электронном аппарате. Через пару минут к нему заглянула медсестра вводя в курс дела всего происходящего, но он и так все понял, она лишь подтвердила его догадки и пожелала крепиться. Произошла авария не по их вине, родители погибли на месте, водитель другой машины тоже, он был пьян и без ремня безопасности, вылетел сразу же через лобовое стекло, мальчику несомненно повезло. Юнги держался достойно, слушал и опускал взгляд. Лишь, когда комната снова опустела, он заплакал, даже не в состоянии поднять руку и утереть слезы до самой ночи с передышками на посещение медсестры. У него было достаточно времени на осмысление и переваривание всего этого дерьма. Первые пару дней посещение к нему было запрещено, как бы сильно приехавшая тетя из Чинчон не добивалась хотя бы пяти минут. Юнги не хотел никого видеть и слышать, поэтому, даже радовался тому, что никого не пускают, никто не врывался в его мысли со своими сожалениями и актами тошнотворной поддержки. Спокойные дни, к несчастью, кончились и посещения медсестер сменялись его тетей и Юнги полностью стал другим. Это заметили все, но списывали на тот свойственный травматический шок. Мальчик ни с кем не разговаривал, иногда с медсестрой и то по делу, днями лежал в одной позе, изучая белый потолок вдоль и поперек. Визиты тети начали разбавляться визитами Чонгука, Юнги даже смотреть на него не мог, не то, что даже поприветствовать. И когда пришло время выписки и переезда в Чинчон, Юнги все еще не мог полностью смириться с мыслью, что они с братом теперь одни, поэтому лучшее, что старший смог придумать, чтобы оправиться – игнорировать младшего, будто его и нет совсем, чтобы не раздражаться еще больше. —...Юнги?— раздалось среди воспоминаний, но этот голос явно к ним не относился. Юнги открыл глаза и увидел перед собой уже тлеющую сигарету и темный силуэт, сидящий перед ним. Лица не видел, поскольку стемнело достаточно, кажется, лампочка под беседкой перегорела, а свет уличных фонарей не доставал до этого места. — Ты Юнги?— ответа не последовало, потому что старший даже не знал с кем говорит.— По видимому, да, Чонгук предупреждал, что ты не особо разговорчивый. — Ты очередной друг Чонгука? — Просто знакомый. Его друг Тэхен, а я друг его друга,— пояснил тот и протянул руку.— Чон Хосок. — Мин Юнги,— старший пожал руку ради приличия.— Слышал о Тэхене, но не о тебе. — Да я тоже не особо люблю популярность,— лица до сих пор не разглядеть.— Слышал, ты пишешь музыку, угостишь сигареткой?       На этом и завязался их разговор. Довольно долгий разговор, Юнги даже был удивлен собой, потому что лица до сих пор не видел, как и его собеседник, лишь смутные очертания привыкших к темноте глаз, но ненавязчиво вел беседу. Спокойную и ровную, не переходящую грань недозволенного. Они говорили о музыке, битах, работе, даже немного личную жизнь затронули, совсем поверхностно. Теперь и Юнги был официально приглашен на "андеграундные-рэп-дэнс-батлы". И он даже не отказался от нежелания контактировать с толпой потных людей, а наоборот согласился. Ему было интересно и он сможет закрыть глаза на различные раздражители веселья ради и новообретенного опыта с вдохновением. Парни договариваются пока что не точно, потому что Хосоку самому еще точно не сообщили полную информацию о времени и место проведения. Они снова пожимают руки, только уже в знак согласия и прощания, собеседник уходит раньше, а Юнги остается ради еще одной сигареты. Он снова сидит в тишине, легко улыбается от довольно таки приятной компании и того, что все еще без понятия как выглядит этот чертов Чон Хосок, но голос у него, тихий и низковатый, отменный. Юнги ловит себя на мысли, что разговаривать с незнакомцами намного легче, чем поговорить с родным братом или тетушкой. Порой кажется, что он смог бы рассказать незнакомцу все переживания и историю жизни за первые пару минут их общения, будто мимо проходящий человек может оказаться роднее его семьи. Юнги тушит бычок, откашливается и медленно идет домой, обнаруживая, что Чонгук уже спит, последовав его примеру.