Летний дождь: Я вернусь

— Знаешь, есть у меня один парень на примете. Валера. Почему-то мне кажется, вы смогли бы поладить, — затягиваясь, говорил Араковский, сидя за своим столом и слегка покручиваясь в кресле. — Дашь мне его телефончик? — задумчиво спросил Игорь. Тот кивнул и быстро начеркал на блокнотном листе цифры, зажимая в зубах сигаретку. — С тобой всё в порядке? — подозрительно спросил Денис, щурясь. Для него не остался незамеченным тот факт, что Тальков о чём-то крепко так думает. — Да, нормально всё, — встрепенувшись, хрипло отозвался певец и взял листок, — не выспался просто. Пойду готовиться. — Ага. Давай, — расслабившись, Араковский выпустил дым носом и сбросил пепел в чёрную пепельницу, провожая взглядом серых глаз Игоря. Тальков встретится с музыкантами за кулисами. Каждому пожал руку. Стараясь отвлечься на разговоры о работе, он всё равно ощущал какое-то липкое напряжение. В рассыпавшемся на осколки зеркале точно был какой-то тайный смысл. Только какой? Правда, чем ближе становилось время планируемого концерта, тем слабее ощущалось напряжение. Сам концерт шёл вполне успешно, Игорь смог расслабиться. На сцене он обычно ощущал себя в разы лучше, чем в остальное время. После сорока минут пения и игры на инструментах, была запланирована пауза, во время которой Тальков должен был читать записки, что приходили из зрительного зала. И вот администратор зала Тамара принесла ему кепку, в которой лежали аккуратные белые квадратики из бумаги. Тальков достал первую попавшуюся и развернул, кладя кепку с записками на стоящую рядом стойку-тумбу. — Вы верите в жизнь после смерти? — хмыкнув, в микрофон зачитал текст Игорь, — интересный вопрос. И настолько философский, что я мог бы говорить о нём очень долго. Если коротко, то… верю. В моей жизни были, так сказать, моменты, которые убедили меня в том, что все мы не одни. Есть некие силы, что ли, некие… существа… и их существование лежит за рамками нашего понимания. Замолчав, Игорь положил прочитанную записку на стойку и вытащил вторую записку. Развернув, зачитал: — Как вы справляетесь с одиночеством? Боитесь ли его? В зале послышался заинтересованный тихий гвалт. — Все мы одиноки. Мир видит нас искажённо, через призму своего собственного восприятия. А если нас видят не совсем такими, какие мы есть, следовательно, нас не поймут до конца. Это и есть одиночество. Если говорить более приземлённо, одиночества я не боюсь, но мне важно иметь круг близких людей, кому я мог бы рассказать о всём том, что тревожит. Такие люди на вес золота. Замолчав, музыкант отправил на стол вторую записочку и взял третью. Раскрыл, пробежался по тексту глазами и… осёкся. На листке аккуратным почерком было выведено: «Вы скоро умрёте».

***

Уставший и раздражённый, он хотел уж было сесть в машину, как его окликнул Балашов. — Игорёк! Рад тебя видеть! Концерт завершился сорок минут назад, автографы караулящим фанатам были розданы и хотелось только лишь завалиться спать. Тальков обернулся и сменил гнев на милость, улыбнувшись. Борис являлся старым другом Игоря. Один из верных, один из проверенных временем. — Вернулся? Или проездом? — спросил Тальков, замечая, что жизнь в Чехии явно пошла писателю на пользу: Боря стал настоящим франтом. — Надоела мне эта Чехия. На родину хочу! К тому же, меняется у вас тут всё, вон уже и демократы к власти рвутся. Страна грязнет в переменах и они точно будут к лучшему, — Балашов, счастливо скалясь, держал Талькова за плечи, — да и крупное издательство предложило мне контракт. Так что… да, я возвращаюсь. — Это хорошая новость, — посмеиваясь, отозвался певец. — Я сюда приехал, чтобы тебя поймать. Может, поедем, выпьем и поболтаем? Как-никак, три года не виделись! И впрямь. Три года пролетело. Большой срок. Тальков не отказал. Они сели в машину музыканта и медленно поехали по дороге, рассекая светом фар темноту вечера. Балашов рассказывал о том, как успел жениться и развестись. — Представляешь, как в дурацком анекдоте! Прилетел из Рима на день раньше, думал, сделаю моей козочке подарок. Захожу с букетом свежих роз, а из спальни стоны и ахи. Аккурат так проскальзываю, заглядываю в щель, а она там голая на моём компаньоне скачет, — на последних словах Боря расхохотался. — Ты не сильно расстроен, как я погляжу, — хмыкнул Игорь, глянув на друга. Худой, жилистый блондин с бритыми висками и белёсыми усиками — он всегда казался немного странным. У него был большой характерный нос с горбинкой, чуть сдвинутый в сторону, как у Димы, глаза яркие, сочно-зелёные, а ресницы белее снега. Особым успехом в любви он никогда не отличался, да и относился к этому легкомысленно. — Тогда я расстроился, ещё как! Прямо по голым телесам их розами этими и отхлестал… А теперь уже всё равно. То два года назад было, давно. А у тебя как на личном? — включив магнитолу, Балашов принялся переключать радиостанции. — А у меня с переменным успехом, жениться не собираюсь, — отозвался Тальков, тормозя на светофоре. Они проезжали какой-то колледж. Свет многочисленных уличных фонарей слегка слепил. Дорога была совершенно пуста: ни спереди машин, ни сзади. И вот посреди мертвецкого покоя вечера возникла фигура мужчины. Остановившись у светофора, он закурил, длинными пальцами ограждая вспышку зажигалки от порыва ветра, которого и так не было. Тальков задержался взглядом на руках, на носе, на глазах. Внутри всё оборвалось. Это был Коля. Тем временем человек затянулся и спрятал зажигалку в карман чёрного приталенного пальто. Не глядя на единственную на дороге машину, он поспешил прочь, за серое здание колледжа. — Мы едем? — удивлённо спросил Борис, глядя на Талькова, — зелёный уже. — Нет… Мне надо… — руки дрожали. Игорь быстро свернул на обочину и вылез, успевая крикнуть: — Жди меня тут! Балашов развёл руками, явно ничего не понимая. Тальков бежал «по следам» Николая, зубы стучали друг о друга от ужаса. Нет, это не может быть он… Не может! Тем временем тип в чёрном пальто свернул за здание колледжа и нырнул в подземный переход. Тальков бросился следом. Стук ботинок стал громче. Из перехода неслись обрывки песен «Наутилиус», кто-то курил и тихо смеялся. Игорь оказался окутанным тьмой. Лишь огоньки вдалеке указывали на то, что курящие стоят неблизко. Певец сделал несколько шагов и прищурился. Судя по звукам, тип в чёрном запнулся и чертыхнулся… Где-то впереди и левее… Тальков последовал за ним. Теперь силуэт слегка отделялся от тьмы. Поднимая воротник пальто, Коля начал подниматься по лестнице и в это мгновение Игорь набросился на него. Сжав за плечи, развернул к себе и со всей силы ударил спиной о стену. — Какого хрена ты делаешь тут? Я же убил тебя, — с ненавистью процедил музыкант, забыв о страхе. Лицо Николая было так близко… Его черты лица, только взгляд другой, а на щеках щетина рыжеватая… — Вы меня с кем-то путаете, — жмурясь от боли в спине, отозвался мужчина в чёрном пальто. — Да ну? Тебя трудно с кем-то спутать, Мальцев, — Тальков накрыл шею Николая пальцами, собираясь душить, хоть демона этим и не убить. — Мальцев? — переспросил тот, отдирая от себя крепкую руку, — да не знаю я о таком! Путаете меня! Пить надо меньше. Тальков отстранился, устало глядя и тяжело дыша. Лицо его… и не его одновременно. Не врёт, выходит? «Стоп. Мальцева убили призраки. Он не мог вернуться. К тому же, он находился в чужом теле, не в своём. И если бы вернулся, то уже в другой личине» — вдруг совершенно спокойно рассудил внутренний аналитик. Тальков отвёл взгляд от тяжело дышащего мужчины. Захотелось курить. Он хотел уже было рассеянно двинуться обратно, как тот тип легко сжал его локоть: — А вы Игорь Тальков. Узнал вас. Меня зовут Михаил. Я бы хотел узнать подробнее о том, с кем вы меня спутали и почему преследовали. Музыкант посмотрел в поблёскивающие серо-зелёные глаза и неопределённо кивнул.