Летний дождь: Я вернусь

Мармеладов всегда обходил стороной общежитие, находившееся через два дома от собственного. Во-первых, там жил Булат. Тот ещё подонок. Местный «туз», которому Егор должен был денег. Во-вторых, аура у домишки была дерьмовой. Мармеладову даже в нескольких шагах от этого жёлтого кирпичного здания становилось плохо. А чёртов Артём Касаткин назначил встречу в столовой, находящейся рядом с общагой. Спорить Егор не стал: капризный Тёмыч вполне мог перенести встречу, а Мармеладову позарез нужны были деньги. Потому-то тем тёплым весенним днём Егор пошёл в обход, окольным путём. В шумной столовой он появился слегка потрёпанным, но вполне довольным. Завидев сидящего у окна Артёма, прошёл к столику и рухнул напротив. Стаскивая большие наушники с ушей, обратился к приятелю: — Давно ждёшь? — Минут двадцать. — Что заказал? — Тефтели с макаронами. — А компот? — прищурился Егор. — И компот! — закатил глаза Артём. Мармеладов удовлетворённо хмыкнул и стянул джинсовую куртку. Касаткин, считающийся, вроде как, симпатягой, угрюмо наблюдал за Егором. Ранимая душа, что поделать! Вроде не урод, а с девчонками никогда не везло. Лицо у Артёма было миловидное, хоть и простое. Пухловатые губы, прямой нос, светлые синие глаза, русые волосы — пацан как пацан. Отец работал переводчиком, то и дело привозил домой дорогие штучки; мать работала бухгалтером в городском планетарии. Может, бухгалтер и не директор, но и планетарий — не кафетерий! Сам Мармеладов красотой не отличался. Его толстоватые щёки и орлиный нос не давали считаться плейбоем. Зато в компаниях Егор не куксился и брал харизмой, да философией. Официантка принесла две порции тефтелей с макаронами и два компота. Попросив рассчитаться, с подозрительностью дождалась денег от Тёмыча, а потом ушла с пустым подносом. — Ладно, к делу. Что там у нас сегодня? — налегая на «второе», серьёзно так спросил Мармеладов. — Полтора килограмма узбекской клюквенной пастилы. Наклейки принёс? — жуя тефтели, спросил Артём. — Да. Всю ночь делал! — воровато оглядевшись, шепнул, взмахнув вилкой, — за мной хвоста не было. Вроде. — Кэгэбэшник, не иначе! — ехидно ответил Касаткин, делая глоток вишнёвого компота из гранёного стакана. — А то! — Егор похлопал себя по карману, проверяя, на месте ли наклейки, — итак, каков план? Фасуем нашу «клюкву», идём на Пехоткину, продаём 3 штуки рублей за… семьдесят? — Давай, — допив компот, Касаткин причмокнул губами, — только ты с это своей подельницей уж договорись, что много мы дать не сможем. Кризис у нас. Мне вот магнитофон новый нужен. — А со старым чего? — вылизывая тарелку, спросил Егор. — Маманя разбила. Каким образом — понятия не имею. Рявкнул на неё, а она мне выдала что-то о том, что без него я учиться буду лучше. Буду, ага! — Без музыки нет жизни. Без магнитофона — человечества. Это ещё Сократ говорил, да-а… — Брешешь ты всё! Не было тогда ещё магнитофонов! — Да ну? Через пять минут они покинули столовую и, проверяя, нет ли за ними хвоста, скрылись в одном из подъездов. Там они расфасовали узбекскую пастилу по пакетикам и наклеили на каждую наклейку: «Сделано во Франции». Это и был их маленький бизнес: бабушка Касаткина присылала из Узбекистана огромное количество сладостей, поскольку работала на кондитерской фабрике и регулярно получала премиальные в виде продукции. Сама сладкое не очень любила, потому отправляла всё вместе с сыном внуку, Тёмке. А тот выдавал обычный десерт за «заморский». А «заморский» он всегда вкуснее. Дефицит! Отец Артёма постоянно летал к матери, в последние годы он работал там над крупным проектом. Потому сладости доставлялись самолётом, свежими, нежными, а не каменными после путешествия по почте. На Пехоткиной у Егора была приятельница, пятидесятилетняя торгашка Клара. Она давала им поторговать за своим прилавком и за это получала своих скромных 10% с продаж. Всё по-честному. В тот день торговля шла неплохо. Ребята продали 10 упаковок, мысленно называя покупателей идиотами. Егор умел хорошо «забалтывать», делал это тактично и виртуозно. Потому на его удочку «клевали». Быть может, парни продали бы тогда больше, но неожиданно Мармеладов ткнул друга локтем в бок: — А это не твоя мать там? — Где? — тут же перепугался Касаткин. — Да вон, на остановке. Рядом с ней тип какой-то… Ого, обнял… Артём присмотрелся к парочке, стоящей на остановке. А ведь и правда! Его мать стояла рядом с каким-то хмырем в чёрном пальто. Его шею аккуратно прикрывал белый шарф. Русые короткие волосы были аккуратно причёсаны. И ботинки чистые: чистоплюй. Да вот только Марту Васильевну он держал за плечи недвусмысленно: наклонялся к её лицу и что-то шептал, улыбаясь. Женщина смеялась и касалась его плеч пальцами, обтянутыми чёрной кожей перчаток. — Я за ними! — грозно произнёс Касаткин, глядя на то, как мать с незнакомцем в обнимку уходят с остановки и движутся в сторону парка. — Я с тобой! — Егор быстро скидал остатки пастилы в пакет-майку, сунул стоящей рядом Кларе 70 рублей в сухую ладонь, галантно ей поклонился и понёсся следом за приятелем. Мальчики преследовали парочку долго. Сперва те прогулочным шагом миновали парк, обнимая друг друга за талии, потом купили мороженое (точнее, купил холёный тип), затем те вышли к подземному переходу и перешли на другую сторону широкой улицы. В транспорт они не садились и это было понятно: погода стояла просто прекрасная. Парочка свернула с проспекта во дворы. В арке они остановились и жадно впились в губы друг друга. Егор отвёл взгляд, скорчив рожу, мол, как не стыдно! Касаткин пыхтел и краснел, то и дело нервно почёсывая подбородок. Потом парочка прошла около трёх дворов и скрылась в первом подъезде многоэтажного дома. — Думаешь, это любовник? — угрюмо спросил Артём, задрав голову наверх и обводя взглядом однотипные окна. — Уж явно не братик, — расхохотался Мармеладов, — да ладно, не расстраивайся. С кем не бывает? — Ну уж нет! Мать моя упала в моих глазах после этого! Тьфу! — Касаткин в сердцах сплюнул в сторону, — я дождусь, пока он выйдет и прослежу, где работает. — Так это тебе до утра сидеть придётся. — Ну и посижу! — Давай, пока ждём, пастилу доедим? Чего добру пропадать? — Давай! Они засели в подъезде соседнего дома, ведя наблюдение из окна. Прошло не менее двух часов, прежде, чем парочка спустилась во двор. Уже были по сто раз переслушаны обе кассеты групп «Фристайл» и «Электроклуб». Переглянувшись, мальчики скользнули на первый этаж, а оттуда — на улицу. Мужчина усадил Марту Васильевну в такси и на прощание страстно поцеловал её в губы. Та, казалось, даже помолодела. Застегнув синюю куртку с широкими плечиками, она погладила любовника по щеке и что-то произнесла, звонко смеясь. Незнакомец расплатился с таксистом и машина тронулась. Оставшись в одиночестве, русоволосый медленно развернулся к мальчишкам, прячущимся за гаражом. Ухмыльнулся. — Он нас заметил! — ужаснулся шёпотом Касаткин. Егора же испугало не это. Снова дар. Он дал о себе знать. Всё внутри трепетало, словно там поселился ветер. Уже знакомое чувство. Этот человек, что злобно скалился в их сторону, был не простым человеком. Может быть, даже не человеком. — Это же… — опешил Мармеладов и с трудом отвёл взгляд от наблюдающего типа, — это же… — Кто?! — выпучил синие глаза Касаткин. — Потом! Видишь красный киоск слева? За тем домом. — Вижу. — Бежим туда. Прямо сейчас!