Летний дождь: Я вернусь

«Шмелёвский» был забит людьми. Желающих послушать Талькова было много. Публика была разношёрстной: от весёлых подростков до пожилых женщин и мужчин, с тайным восторгом дождавшихся Перестройки. Стоило войти в зал, как Мармеладов ощутил мощнейший сгусток энергии. Она обволакивала его. Но, несмотря на это, Егор смог сконцентрироваться только на своих мыслях. Это не так уж и сложно: нужно представить себя зелёным листком, плывущим по морским волнам. Кругом только шелест волн и больше ничего… Мальчишка сидел на самом дальнем ряду, откуда вдруг выпорхнувший на сцену Тальков казался очень отдалённым. На нём были серые штаны, белая рубашка, косуха. На шее висел большой православный крест. Мармеладов сидел, затаив дыхание. Его лицо белело. Он испытывал азарт, смешивающийся со страхом. Да, чутьё его не обмануло тогда, возле телевизора, когда он увидел Игоря и внутри что-то щёлкнуло… Сейчас всё было аналогично. Только куда сильнее. У Талькова была бешеная энергетика и Егор ощущал её сильнее обычного смертного. К концу третьей песни у парня так закружилась голова, что ему пришлось выйти из зала. «Что же мне теперь делать? Ждать его? Но как объяснить, чтобы понял, чтобы послушал?» — хаотично думал Мармеладов, потирая виски и прижимаясь спиной к холодной стене. Когда странные чувства улеглись, Егор спустился на первый этаж и купил себе стакан колы с шоколадным батончиком «Ириска». «Ладно, надо успокоиться, ничего страшного» — подумал он, остервенело жуя сладость. Громкие звуки электрогитары, овации, хрипловатое тальковское пение — всё доносилось словно издалека, словно через расстояние. У Мармеладова немного кружилась голова. Он, попивая колу, поднялся на второй этаж по широкой лестнице и оказался в просторном коридоре. Такие он видел во дворцах спорта: широченные окна, простор, двери, двери, двери… Кажется, если крикнуть, то это будет ещё долго летать по просторному этажу. Егор прошёл вперёд. Подумал немного и покатился на гладкой подошве бело-голубых кед. В итоге так заигрался, что вообразил себя фигуристом. Раскатывался туда-сюда, удерживая в одной руке банку с колой. — Эй, ты чего это тут делаешь? Сюда посторонним нельзя! — громкий звонкий голос заставил парня остановиться и обернуться. Пред ним стояла маленькая худенькая девушка в очках. Несмотря на крошечные габариты, её карий взгляд был суров и цепок. Она гордо вздёргивала нос, выражая подозрительность. — А я не посторонний. Я… журналист. У меня назначено, — быстро нашёлся Мармеладов. — Да ну? Какая газета? — хмыкнула девчонка. — «Молодёжка». Слыхали? — Кажется, — неуверенно ответила шатенка и крепче прижала к груди папку, — но на журналиста ты нисколько не похож. Врунишка. С этими словами, вскинув гордо голову, она «процокала» каблуками старых чёрных туфель, минуя парня и скрываясь за одной из дверей. Мармеладов понял, что скоро его отсюда выкинут. Значит, нужно спрятаться. Или вернуться в зал? Нет, там он может рухнуть в обморок… Пробежав в самый конец коридора, который делал круг и вёл в другую просторную часть центра, парень спрятался за огромным напольным горшком. В листьях экзотического дерева легко было потеряться. Ждал он долго. Слушал песни, наблюдал за снующими туда-сюда время от времени людьми. И вот, наконец, Тальков вылетел в коридор. Он был мокрым. К груди прилипал большой православный крест. Тяжело дыша и обнимая гитару, он легко пробежал вперёд и скрылся в одной из дверей. Мармеладов решился. Подбежав к гримёрке (?), он рванул на себя ручку двери и замер. Игорь сидел у зеркала и пил воду из бутылочки, тяжело дыша. Они встретились глазами. Какое-то время стояла тишина. — Чего тебе? — спросил Игорь, наконец, отнимая горлышко бутылки от губ. — Нам нужно поговорить. Это касается… — Егор обернулся: никого, — это касается вашего дара. Звучит глупо, но вы сами знаете об его существовании. Я прав? Тальков провёл дрожащей ладонью по влажному лбу и хрипло ответил: — Дверь закрой. Мармеладов послушался. Помялся на месте под пронзительным взглядом серых глаз: — Я тот, кто может ощущать некие движения… нематериального мира. Когда я увидел вас в телике не так давно, я сразу понял, что вы такой же, как я. Вы можете видеть больше, чем обычный смертный. Я прав? — Это какой-то розыгрыш? — порывисто поднявшись, Игорь нехорошо прищурился, — пацан, шёл бы ты отсюда… — Вы сами сказали закрыть дверь! — С той стороны, — рявкнул Тальков. Не обращая более внимания на парня, он прошёл в смежную комнату и начал переодеваться в сухую одежду. Снял кожанку, белую рубашку, лёгкие серые штаны… — Быть может, вы видели мёртвых. Или к вам привязывался демон… Да… — приглушённый голос Егора вдруг стал таинственным, словно он читал что-то загадочное, — Мальцев… Николай… Почему я слышу это имя в своей голове? Это был демон… Игорь замер, ошалев на долю секунды. Что?! Кто ему сказал?! Этот… Фассбендер? Но зачем? А если… если это не шутка, не стёб, что тогда?.. Певец ощутил, как у него дрожат руки. Он вышел в гримёрку в голубой рубашке и голубых джинсах. Лицо было тронуто какой-то странной эмоцией. Он не сводил взгляда с Мармеладова. — Откуда ты знаешь про Мальцева? — тихо спросил музыкант. Хотелось бы ему поверить… Но поверить было страшно. — Сейчас настроился на вас и прочитал воспоминание. Я не приколист и не сумасшедший. Нам многое нужно обсудить. Ведь всё это не просто так… — Мармеладов как-то грустно улыбнулся, — я буду ждать вас на улице, у служебного входа. До встречи. И он вышел. Тальков ничего не понимал. Эмоции захлестнули душу. Кажется, он давно ждал что-то подобное: его найдут, ему объяснят. Так чего же противиться и прятать голову в песок? Игоря окружили поклонники и поклонницы, стоило выйти спустя полчаса на улицу. Он раздал автографы и с кем-то сфотографировался. После махнул рукой, второй прижимая к себе букеты, и прошёл к машине. Директор Талькова попросил собравшихся разойтись. После чего сел в свой автомобиль. Музыканты тоже разъезжались. Игорь распрощался со всеми ещё в центре. И вот, когда вокруг стало тихо и пусто, из тени вышел Мармеладов. Тальков припустил стекло окна и мотнул головой, мол, садись. Пацан запрыгнул в салон на заднее сидение. — Куда едем? — с усмешкой спросил Игорь, быстро закуривая. — Туда, где можно затеряться и поговорить, — Егор не сводил взгляда с большой тени, падающей от здания центра. Там стоял кто-то чёрный и безликий. Когда машина тронулась, во тьме блеснули белёсые глаза.