Летний дождь: Я вернусь

В подъезде было слишком холодно. Полумрак рассекал блеклый дневной свет, льющийся из высоких окон. Игорь почти сразу ощутил сгусток тёмной энергии, абсолютно концентрированного зла. У него закружилась голова и дышать стало тяжело. Еле передвигая ногами и держась за перилла, Тальков начал подниматься на второй этаж. — Я знал, что ты придёшь, — прошептал Мармеладов, стоящий возле одной из дверей. Он прижимался спиной к холодной стене, блестя глазами. — А ты снова мне «тыкаешь», — пробубнил Тальков, останавливаясь. — Я «выкал» от стресса, — хохотнув, Егор резко сделался чересчур серьёзным, — они за этой дверью. А за твоей спиной души… — Какие души? — тихо спросил музыкант и обернулся. — Которые пришли на твой зов. — Это сумасшествие, — Игорь потёр лицо ладонями и тряхнул головой, — и то, что я иду у тебя на поводу — главное сумасшествие. — Если мы сейчас не сделаем этого — ты никогда не станешь сильнее. К чёрту теорию. Наша жизнь — это вечная практика, — в голосе парня ощущалась сталь. Через мгновение он пнул дверь и ворвался в квартиру. Тальков кинулся следом. Сердце бесилось в груди. Во рту стало сухо. Адреналин хлынул в кровь. Это было странное ощущение: жуткое и вместе с тем немного приятное. Стоило Игорю оказаться в большом тёмном коридоре, как в его голове зазвучали голоса. Их было много. Что они говорили — понять было невозможно. Тальков сжал виски и приник плечом к стене, застонав. В помещении что-то менялось. Мрак рассеивался, на смену ему приходил бледный свет. Тёмная дверь в одну из комнат исчезла, оставляя после себя широкую арку. Игорь медленно двинулся в её сторону, пошатываясь. Голоса из его головы переместились в комнату, в которую вошёл певец. Он ощутил это почти физически… В комнате было светло. На столе красовались бокалы с багряным вином, тарелки с салатами и жареным мясом. Но стоило мужчине всмотреться в лица людей, сидящих за столом, как нутро заполнила скорбная боль. Кольчин, Лейчук, Нагиев, Лера, Лика, смотрели на него, улыбаясь и продолжая что-то говорить. Слов было не разобрать — один сплошной гул. — Этого не может быть. Вас нет, — хрипло прошептал Тальков, пятясь назад. Эти счастливые лица словно таили в себе опасность. Объяснить это было невозможно, но можно было почувствовать. О, как бы Игорь хотел, чтобы эти люди действительно были живы! Но он не мог поддаться соблазну и поверить… Тальков, тяжело передвигаясь, выбежал в коридор. Тот стал слишком узким, напоминая туннель. Игорь побежал по нему. — Куда же ты? Ты не рад меня видеть? — кричал кто-то сзади. Игорь боялся остановиться и обернуться. Он бежал, бежал, бежал… И спустя какое-то время очутился в огромном зале. Много окон. Белые занавески. Широкий чёрный шкаф. Тальков, задыхаясь, обернулся: двери не было, за ним осталась только стена. — Чёрт… — прошептал мужчина, подходя к окну. Отдёрнув в сторону занавеску, он попытался вытащить шпингалет из петли, но тот был словно припаян. Игорь прошёл на середину комнаты, осматриваясь. Было слишком тихо и напряжённо. И когда в этой зыбкой тишине раздался тихий скрип, Тальков медленно повернул голову в сторону шкафа. Дверь того распахнулась и белолицый человек в чёрном одеянии выскочил, словно чёрт из табакерки. Шипя, он набросился на Игоря. Тот не успел среагировать и полетел вместе с незнакомцем к другой стене. Завязалась борьба. С ужасом Тальков увидел, что изо рта незнакомца торчат длинные острые клыки. — Тебя ждёт ад, — злобно прошипел белолицый, резко отскакивая на потолок. Тальков, шокировано наблюдая за противником, внутренне постарался сосредоточиться. У него ведь уже получалось… Получится и сейчас. «Тёмный» проскакал по потолку, словно разгоняясь, а затем понёсся по воздуху прямо на музыканта. Тот резко вскинул руки, так и лёжа на полу. Из ладоней брызнул яркий белёсо-серебристый свет. Нападающего парализовало. Рыча и хрипя, он пытался выбраться из светлого кокона. Не опуская рук, Тальков с трудом поднялся. Пятясь, он забрался на подоконник и резко опустив руки, бросился в окно. Вместе с осколками Игорь выпал на голубой кафельный пол. — Какие люди! — вульгарно смеясь, Касаткина наступила ногой в чёрной туфле на живот музыканта, — пришёл забрать моего сына? Не получится! Он мой. Тальков, тяжело дыша, молча смотрел в белое, неживое лицо женщины. Каблук точно приковал мужчину к полу: не шевельнуться. — Что молчишь? Думаешь, ты всех сильнее и хитрее, да? — Касаткина усмехнулась. Тальков видел, как его окружают другие «тёмные». Их белые лица контрастировали с чёрными одеждами. Гадко улыбаясь, они вытягивали вперёд руки. Из них выползали чёрные полоски света, впиваясь в Игоря и медленно отравляя его изнутри. Было больно. Музыкант застонал, жмурясь от боли. Он не мог пошевелиться, ощущая, как на смену страху приходит злость. Нет, он не должен сдаться! — Ты умрёшь… — … совсем скоро… Игорь закрыл глаза. Боль становилась острее, заставляя его вскрикивать. И вдруг в голове зазвучал голос, который он так давно не слышал: голос отца. — Ты справишься. Давай, сын, поднимайся! — Отец, это ты? — прошептал музыкант, вспоминая его морщинистое строгое лицо. — Я. Ты сильный. Не забывай. Давай, покажи им, на что способен. — Значит, это ты пришёл ко мне… когда я звал на улице… — Да, сын. В бой. Тальков открыл глаза и вместо приспешников дьявола увидел отца. Тот протягивал мужчине руку, светясь серебристым светом. Игорь взялся за крепкую сухую ладонь и это дало ему силы. Он резко поднялся. Отец исчез. «Тёмные» разлетелись по углам, шипя. Тальков молниеносно выстрелил белыми лучами в одного противника, затем во второго, в третьего. Некоторых серебряный свет прожигал до смерти и с адским криком они рассыпались в горстки пепла. Другие успевали с хлопком исчезнуть. Краем глаза Игорь заметил, что Касаткина выбегает в дальнюю дверь зала. И бросился следом. Он выстреливал лучами в её спину, ощущая себя на подъёме. Самым могущественным и ловким. И вот чудесным образом они вдвоём выбежали на широкий мост. Вокруг зеленел лес. Под мостом текла грязная быстрая река. Её коричневая вода бурным течением несла куда-то бутылки, палки, окурки. — Стой! Не стреляй! — Касаткина остановилась и медленно развернулась к музыканту. Игорь не опускал руки, но атаковать теперь не спешил. Тальков увидел за спиной женщины того самого человека, который не так давно выскочил в окно, во время появления Блаженного. Он держал за плечо Артёма. Парень выглядел болезненным и очень уставшим. — Ты его не заберёшь. Даже если убьёшь меня! — хмыкнула Касаткина. — Мать, я не хочу. Отпусти, — прошептал Артём. — Заткнись, идиот! — Ты же не была такой. Вспомни… Женщина бросилась к сыну, рванула его на себя и с диким криком принялась душить его, сжимая руки на бледной шее. Артём не сопротивлялся. Хрипя, он неотрывно смотрел в глаза матери. — Знаешь, о чём он думает? — спросил Егор, откуда-то оказываясь рядом с женщиной. — Прочь, — блестя алыми глазами, прошептала женщина, с упоением наблюдая, как её сын задыхается в её же руках. — Он вспоминает, как ты сшила ему костюм волка, когда ему было пять лет. Это был утренник в детском саду. Ты тогда очень гордилась его выступлением, — спокойно продолжал Мармеладов, — после спектакля ты купила ему огромную розовую сладкую вату. — Это была не я! — закричала женщина, но хватку слегка ослабила. — Ты. Ты лечила его от воспаления лёгких в десять. Он тогда чуть не умер. Сидела возле его кровати и боялась, что он перестанет дышать… На какое-то время повисло молчание. А после Егор положил ладонь на плечо женщины. Та содрогнулась и… зарыдала. Убрав руки от Артёма, она шарахнулась в сторону и упала на колени. Её лицо становилось то чёрным, то белым, а затем её обильно вырвало тёмно-зелёной жижей. Белое лицо мертвеца стало живым, розоватым, а глаза приобрели свой привычный серый цвет. Женщина плакала, закрыв лицо руками: — Боже, что я наделала… Что я наделала… — Мать, не плачь, — прошептал Артём, опускаясь на колени рядом и потирая свою красную шею, — всё хорошо… Это ведь… уже ты? — Я, — слабо улыбнулась женщина, убирая руки от лица и крепко обнимая сына, — вижу за твоей спиной Салавата… Сегодня Рождество, да? А я не наряжена. У меня было красное платье в шкафу, нужно найти его… Игорь и Егор переглянулись. — Теперь бежим. Сейчас с этого «тёмного» спадёт моё заклинание! — крикнул парень и бросился по мосту вперёд. Тальков понёсся следом. Белолицый мужчина коршуном сорвался с места. Приподнявшись над землёй, он махал руками, как птица. Его чёрный плащ развевался по ветру. На лице застыла печать ненависти и смерти. Оборачиваясь, Игорь снова и снова выстреливал светом в преследователя. Тот дёргался в воздухе туда-сюда, изворачиваясь. А потом «тёмный» неожиданно исчез. Мармеладов остановился. — У нас всё получилось, ты понимаешь? Ты крут! Нереально крут! И мы спасли Касаткина и его мать! — весело смеясь, Егор в порыве обнял музыканта. Тот машинально ответил на объятие, тяжело дыша от бега. И увидел лишь чёрный луч света, мелькнувший впереди. Мармеладов закричал и стал оседать в руках Талькова. Игорь заметил «тёмного», что стрелял только что в парня, но не успел среагировать — тот с ухмылкой исчез. Игорь держал парня за плечи, а тот всё равно свалился на землю. Из его рта лилась кровь. Кашляя, он хватался за певца: — Я раньше думал, что моё предназначение — убивать «тёмных»… Но оказалось… Я просто должен был найти тебя и всё тебе рассказать, а теперь я умираю… Чёрт, как не хочется… Я бы ещё пожил… — Что ты несёшь?! — выкрикнул Тальков, придерживая голову Егора, — я сейчас позову помощь! — Кто меня вылечит от смертельного луча? Да и мы вдали от города, — с трудом отозвался парень, — я хочу попросить тебя… обещай мне… — Нет! — Я прошу тебя. Пообещай, что сотрёшь память моей матери! Я не хочу, чтобы она помнила обо мне. Пусть меня никогда не было для неё. Умоляю! — сжимая руки мужчины, шептал парень, а кровь изо рта лилась обильнее и стекала по щеке в сторону. — Сегодня ты не умрёшь, — ощущая острую боль, отозвался негромко Игорь. — Прошу… — Хорошо. — Всё найдёшь в моей комнате… — Егор, я понесу тебя. До шоссе. А там видно будет, — стараясь взять себя в руки, Тальков принялся поднимаясь парня, взяв его под поясницу и лопатки. — Как же здесь… холодно… — прошептал Мармеладов, выдыхая последний раз, — ты настоящий Светлый Воин… Игорь… Через секунду Егор был уже мёртв. Тальков так и держал его, а на глазах блестели слёзы. Спустя какое-то время он аккуратно вернул ещё тёплое тело на траву. А потом отполз на четвереньках в сторону и принялся в ярости колотить кулаками землю. — Где вы все?! Когда вы так нужны?! Помогите ему! Верните его! Вы должны! Предатели! Опять смерть! Но вековые сосна и ели молча наблюдали за страданиями мужчины. Небо было таким же бездонным и голубым. Жизнь продолжалась. И когда Тальков смог оторвать взгляд от земли, он увидел, как Мармеладов, стоя между деревьями, поднял руку и помахал ему. Затем развернулся и исчез в темноте леса. Игорь перевёл взгляд на тело: оно было в метре от него. А в ушах лёгким ветерком зазвучала песня: В сети связок В горле комом теснится крик, Но настала пора, И тут уж кричи, не кричи. Лишь потом Кто-то долго не сможет забыть, Как, шатаясь, бойцы Об траву вытирали мечи. И как хлопало крыльями Чёрное племя ворон, Как смеялось небо, А потом прикусило язык. И дрожала рука У того, кто остался жив, И внезапно в вечность Вдруг превратился миг. И горел Погребальным костром закат, И волками смотрели Звёзды из облаков. Как, раскинув руки, Лежали ушедшие в ночь, И как спали вповалку Живые, не видя снов…