Летний дождь: Я вернусь

Дальше начался какой-то страшный сон. Приехавшие медики развели руками, мол, пуля попала в сердце, он умер мгновенно, а вернуть с того света никого, увы, нельзя. Игорь орал на них, требовал предпринять хоть что-нибудь, а после кричал на мёртвого Мишу, заклиная его вернуться. Он просто не верил, что всё это происходит с ним. Жизнь, конечно, достаточно жестока, но не настолько же… Тальков ждал того мгновения, когда разум вынырнет из царства сна и он обнимет сопящего рядом Фассбендера, радуясь, что это был просто идиотский кошмар. Но этого не происходило. Ужасная реальность хлестала по лицу, упиваясь невыносимой болью музыканта. Он не отходил от Фассбендера всю дорогу до морга, а внутрь его не пустили. Вместо этого мрачный оперативник повёз его в отделение. Сидя в маленьком прокуренном помещении, он давал односложные ответы, глядя в одну точку. — У Михаила были враги? — Нет. — Ему кто-нибудь угрожал? — Нет. — Он был связан с какими-то криминальными группировками? — Нет. — Вы уверены? — Да. — Вы запомнили номер машины? — Нет. Это продолжалось достаточно долго. Тальков понимал, что является бесполезным свидетелем. Он действительно не видел, кто стрелял, не видел даже саму машину и, как следствие, физически не мог запомнить номера. Кажется, кто-то предложил подвезти его до дома, но Игорь отказался. Он не помнил, как добрался до своего дома. Во дворе стояла компания людей и все они обсуждали недавно случившееся. Годы стояли мятежные, тревожные, подобным бандитизмом было никого не удивить, но на сей раз в истории была замешана знаменитость. Сам Тальков. Игорь знал, что в ближайшие дни телефон будет разрываться, поэтому отключил его. Вытащив все свои запасы водки, он сел на пол гостиной и стал не пить, а откровенно нажираться, стараясь хоть как-то заглушить боль. Так продолжалось пару суток. Мысль, что нужно приехать на похороны, вырвала мужчину из лап запоя. Он принял душ, облачился во всё чёрное, надел на глаза солнцезащитные очки и поехал на прощание. На нём присутствовали двое коллег Михаила и родные тётя с дядей. Тальков знал, что это были самые близкие родственники Фассбендера. Музыкант с ужасом смотрел на любимого, лежащего в тёмно-коричневом гробу. Ему хотелось застрелиться. Миша казался живым. Он был так красив… И даже, казалось, немного помолодел. Когда все подходили поцеловать покойника в лоб, Тальков приблизился к гробу и долго всматривался в родное лицо, затем коснулся губами его губ и шепнул: — Я тебя люблю. После погребения были поминки. Тальков почти ничего не ел. Выпил водки и дал родным Миши внушительный конверт, денег в нём было достаточно, чтобы жить ближайшие полгода, ни о чём не беспокоясь. Игорь копил их для выпуска нового альбома, но теперь ему не хотелось и этого. Вернувшись домой, он продолжил своё разложение. Напивался, засыпал, затем бежал в соседний магазин за алкоголем, снова напивался… Время от времени кто-то звонил в его дверь, но Игорь не собирался никого впускать. Он не помнил, сколько времени прошло. День был ясным и солнечным. Тальков, в мятой футболке, растрёпанный и исхудавший, отправился в магазин на очередной порцией водки, как вдруг на него обрушился словесный понос: — Мы так волновались! Уже хотели вызывать милицию и взламывать дверь! — Как ты? Мои соболезнования, дружище. Голоса Саруханова и Глызина сливались в отвратительную какофонию. — Как я? Херово, — хрипло отозвался мужчина и мрачно посмотрел на друзей. — Ты в курсе, что из-за того, что ты не появился на концерте в Ялте, все твои музыканты разбежались? — тихо спросил Алексей. — Нет. Ну и хрен с ними, — устало отозвался Тальков и пошёл домой. — Мы хотим помочь. Игорь, помни, что ты не один, — прошептал Саруханов, идя рядом и кладя ладонь на плечо музыканта. — Я знаю, — резко ответил Тальков и остановился. — Вы хотите помочь, но мне не нужна помощь. Здесь не помогут никакие слова и уверения о светлом будущем. Любой мой шаг сопровождает ужасный рок. Я… я просто хочу, чтобы вы поняли, что мне не нужна поддержка. Спасибо. Отвернувшись, Игорь скрылся за подъездной дверью. Вернувшись в квартиру, он вслушался в её тишину. В отрезвевшем мозгу стали всплывать картинки из их с Мишей жизни. Это было настоящее счастье. И теперь он его лишился. Строить всё заново? Да ни за что! Тальков опустился на пол и заплакал навзрыд. В последний раз с ним случилось подобное в детском возрасте. Обычно он не позволял себе слёзы. Игорю ужасно хотелось проснуться и убедиться, что Михаил жив, что всё в порядке, что жизнь продолжается… Неожиданно в лихорадочно работающем мозгу возникла мысль: «Что, если его можно вернуть?». Запрокинув голову к потолку, он закричал: — Майя! Майя! Майя! Обычно она уважала чужие границы и предпочитала приходить через дверь, как все нормальные люди, но на сей раз её экстренно вызывали, поэтому она появилась прямо перед мужчиной. — Игорь, мне так жаль… — шепнула она, касаясь пальцами его взлохмаченных волос. — Скажи, ты же можешь… вы же можете его вернуть? — быстро вытерев нос, быстро спросил Тальков, с надеждой взирая на женщину. — Как ты себе это представляешь? — мягко и вместе с тем грустно улыбнулась Майя. — Ну Мальцев же как-то смог. Значит, это возможно, — с нажимом ответил Игорь. — Мальцев вернулся на землю демоном, неспособным любить, бездушным существом. Ты уверен, что хочешь для Миши такой участи? Да и для себя, — склонив голову набок, спокойно, почти гипнотически спросила Майя. — Нет… Я не хочу делать его демоном. Я просто уверен, что случившееся можно изменить. Я спас этот чёртов мир! Неужели я не заслуживаю того, чтобы мне вернули того, кого я люблю больше этой долбанной жизни? — заорал Игорь вскакивая на ноги. Он не подбирал слов, они сами лились из его израненной души. — Прости, но это невозможно. Вернуть умершего можно только с помощью тёмных сил. И это будет уже не тот человек, которого ты знал, — с грустью отозвалась женщина, ничуть не смутившись от ора музыканта. — Да, да, конечно! У кого я спрашиваю. Ты же и не любила никогда, наверное. Ты ведь не человек, не смертная, как я, — уязвлённо ответил Игорь и прошёл в комнату. Его трясло. — Знаешь, я тоже когда-то очень хотела вернуть одного человека, — помолчав, промолвила женщина, появляясь за спиной Игоря. — Я любила его просто до безумия. И у меня получилось. Но когда я сделала это, я поняла, что получила не того, кто был мне так дорог. Это была лишь оболочка, а душа… Души там не было. — Значит, вам не чужды человеческие чувства? — не оборачиваясь, глухо спросил Игорь. — Разумеется. Тальков ничего не ответил. Пройдя к кофейному столику, он взял с него пачку сигарет и зажигалку. Нервно закурил. Внезапно в его голове возникла идея. Это слегка оттенило гнев. Когда Игорь повернулся, Майи уже не было. Нервно затягиваясь, он ходил по комнате туда-сюда, размышляя. «Шульц говорил, что я могу увидеть нечто большее, если нырну под воду. И был прав. Что, если у меня получится встретиться с Мишей? Я должен поговорить с ним». Тряхнув головой, Тальков бросил недокуренную сигарету в пепельницу, прошёл в ванную, заткнул слив и включил воду. Когда её стало достаточно, он набрал побольше воздуха и нырнул, закрывая глаза и прижимаясь спиной ко дну. Он очнулся в бирюзовой комнате, залитой нереальным янтарным светом. Он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, словно его телом снова завладел сонный паралич. Рядом возникло чьё-то знакомое лицо. Внимательно вглядевшись в него, Тальков смог узнать Мармеладова. Черты того были искажены, но это был он! Парень что-то говорил, но Игорь не мог разобрать слов, до него долетали только звуки. А потом снова настала тьма. И когда он очнулся, то обнаружил себя лежащим в своей ванне, в остывшей воде. В нос ударил запах сырой земли. Игорь потёр покрасневшие глаза, повернул голову и вздрогнул: у стены стоял Миша. Он был бледен, его ботинки были перепачканы землёй, в светлых глазах плескалась тревога. — Ты? — выпалил Тальков, резко вставая. — Я, — шепнул Фассбендер, делая шаг по направлению к ванне и крепко обнимая музыканта. Игорь прижимал любимого к себе, хрипло дыша и сходя с ума от счастья. Ткнувшись губами в холодную щёку психиатра, он стал покрывать жаркими поцелуями его лицо, хрипло шепча: — Я так испугался… Без тебя невозможно… Ты вернулся… Как ты вернулся, скажи мне? Никуда тебя не отпущу… — Не знаю, как это получилось… После выстрела я оказался в зале ожидания. А потом начались ослепляющие серебристые вспышки… Очнулся я на кладбище… Рядом со своей могилой… Раскопанной могилой… — сбивчиво произнёс Фассбендер, утыкаясь носом в мокрые волосы Игоря. — Боже, как я рад! Я так боялся, что не смогу вернуть тебя, а всё случилось само… — голос Талькова дрожал. Он был не в состоянии отпустить любимого, ощущая, что к нему снова возвращается вкус жизни. Смысл. — Я тоже счастлив, что смог вернуться к тебе… Я ведь даже не понял, что меня убили. Только о тебе и думал, — прошептал Фассбендер, накрывая губы Игоря своими. Какое-то время они целовались, лаская языки друг друга и рвано дыша. А потом Миша разорвал поцелуй и нежно погладил Талькова по волосам. — Я сделаю поесть… Ты голоден, наверное? — прошептал музыкант, сладко дрожа от таких прикосновений. — Отличная идея. А я пока помоюсь. От меня несёт землёй, — чуть улыбнувшись, ответил Миша. Игорь напоминал сумасшедшего. То улыбаясь, то хмурясь, он выбегал из кухни и прислушивался к звукам, льющимся из ванной. Он боялся, что Фассбендер исчезнет, что его возвращение окажется миражом. Сердце было готово разорвать грудную клетку. Но Михаил никуда не делся. Выйдя из ванной в чёрном махровом халате, он поцеловал музыканта в ухо и прижал его к себе. Тальков удивился тонкости и бледности кожи психиатра… она почему-то изменилась. Касаясь горячими ладонями его груди, он тяжело дышал. Никто не посмеет снова отнять у него этого человека… — Мы должны выяснить, кто тебя убил… и кто вернул… — тихо произнёс он. — Нужно задействовать твои связи, — отозвался Фассбендер и погладил возлюбленного по спине. — Я просил Майю помочь вернуть тебя, но она сказала, что это невозможно, что умерший может вернуться только в качестве нечисти… Ты как себя чувствуешь, как раньше? — хрипло спросил Тальков, заводя психиатра на кухню, где на тарелках уже лежали жареные котлеты и отварной рис. — Вроде. По крайней мере, я хочу есть, — тихо хохотнув, ответил Фассбендер. Усевшись за стол, он с остервенением принялся за трапезу. Игорь сел напротив и подпёр голову кулаком, с тихой радостью глядя на Михаила. Он заметил, что в Мише произошли ещё некие изменения: помимо бледности и странного сладковатого запаха, исходящего от кожи, он казался немного рассеянным и растерянным, но всему этому можно было найти объяснение. Игорь накрыл свободную руку Фассбендера своей, чтобы чувствовать его присутствие. Миша сплёл свои пальцы с пальцами музыканта и улыбнулся.