Летний дождь: Я вернусь

Лето пролетело незаметно. Казалось, ещё вчера сочная зелень деревьев радовала взор, во дворах до позднего вечера звучали смех и разговоры, а теперь сентябрьский ветер гонял по асфальту пожелтевшие листья, небо хмурилось, в гости прилетел северо-западный ветер. Иногда Игорю казалось, что всё, что случилось с ним этим летом — сон. Но глядя за завтраком на Фассбендера, поедающего сырое мясо, он убеждался, что всё происходит на самом деле. Он волновался за любимого, но не хотел лишний раз говорить об этом. Главное, что тот был жив. Талькову было страшно представить, как сложилась бы его дальнейшая жизнь, если бы Миша не воскрес. Несколько раз Фассбендер воспользовался своей силой совершенно спонтанно. Разбив две вазы в гостиной, он чуть не проломил и стену, но вовремя появившийся Тальков помог ему справиться с неуправляемыми потоками энергии, льющимися из ладоней. Несколько раз в неделю они ходили на заброшенный стадион, где музыкант помогал психиатру «почувствовать» свой дар, учиться им управлять. Силы тьмы на время оставили Игоря в покое. Он мог немного расслабиться и заняться музыкой, раствориться в ней. В июле он дал концерты в Ялте, в августе летал в Пятигорск. Иногда ему даже начинало казаться, что он снова вернулся к обычной жизни простого смертного. С приходом сентября в атмосфере что-то переменилось. Тальков снова стал ощущать уже знакомое волнение, словно вот-вот что-то должно случиться. Так и произошло. За окнами сгущались серые сумерки, когда в дверь настойчиво позвонили. Фассбендер пошёл открывать. Игорь, сидевший с гитарой на балконе, перестал играть и прислушался. До него доносились лишь приглушённые голоса, а слов было не разобрать. Мужчина отложил музыкальный инструмент и прошёл в комнату. В это же мгновение из коридора вышел Фассбендер в сопровождении какого-то коренастого черноглазого типа. — Игорь, здравствуй, — сипло произнёс он. — Рад познакомиться лично. О тебе легенды слагают. — А ты кто? — изогнув бровь, подозрительно спросил Тальков. — Меня зовут Митрофан, — тип охотно протянул руку. Музыкант пожал её, ничего не понимая. — Он говорит, что я должен пройти обет посвящения, — хмуро проговорил Миша. — Да. Настал срок. — Какое посвящение? — по спине Игоря пробежал неприятных холодок. — Видишь ли, Михаил обладает даром некроманта, который передался ему от прадеда. Для того, чтобы получить свою силу, он должен был погибнуть и воскреснуть. На десятый чернолунный цикл он должен пройти посвящение. Сегодня же. — Некроманта? Как это? — опешив, Игорь опустился на диван и потёр виски. — Вы оба, наверное, уже заметили, что у него есть способности… — качнув головой, твёрдо произнёс Митрофан. — Но мне сказали, что он… Сумеречный… Да, кажется, так, — потянувшись за сигаретами, пробормотал Тальков. — Они ошиблись. — И что будет после этого посвящения? — хрипло спросил Михаил. — Ты будешь способен оживлять мёртвых, контактировать с их миром, контролировать свою магическую энергию. — А если я откажусь? — Тогда ты станешь беспомощным перед своим же даром. Ты будешь чувствовать себя всё хуже и хуже, а однажды просто не сможешь встать с кровати. Ведь ты умирал ради того, чтобы стать некромантом… и никак иначе. Фассбендер встревоженно посмотрел на Талькова. Тот нервно затянулся и выпустил дым носом. Конечно, решение было очевидным — пусть уже лучше Миша будет некромантом, чем начнёт угасать. — Почему я должен тебе верить? — дерзко спросил он, сбрасывая пепел в пепельницу. — Уж не обессудь, я должен обсудить твои слова кое с кем. — Стал бы я лгать столь сильному магу, как ты? — в голосе Митрофана зазвучало благоговение. — Но, конечно, я понимаю. Буду ждать на улице… Когда хлопнула входная дверь, Тальков потушил сигарету и мысленно призвал Майю. Та возникла возле балконной двери. Едва заметно улыбнувшись, кивнула и произнесла своим мелодичным и совершенно спокойным голосом: — Добрый вечер. Рада видеть. Что-то случилось? Игорь поздоровался с женщиной и рассказал ей о Митрофане и его словах. — Что ж, я проверю эту информацию. Михаил, дай мне руку, — помолчав, произнесла она и подошла к Фассбендеру. Обхватив его левое запястье, она закрыла глаза. Возле головы Майи заблестели едва различимые золотистые искры. Так продолжалось несколько минут, после чего женщина сделала шаг назад и только после этого отпустила руку Миши и открыла глаза. — Ну? Что там? — хрипло спросил музыкант. — Твой прадед, Фассбендер Илья Андреевич, был некромантом. И его дар перешёл тебе. Всё правильно. Митрофан не лжёт. — Значит, без посвящения не обойтись? — тихо спросил Фассбендер. — Увы, — кивнула Майя. Тальков резко поднялся и подошёл к любимому. Коснувшись его щеки, негромко произнёс: — Что ж, нужно действовать. Идём. Всё будет хорошо. Фассбендер вздохнул и нехотя кивнул. Когда они вышли из дома, было уже совсем темно. У подъезда их ожидали чёрные «Жигули». Мужчины расположились на заднем сидении и машина сразу же сорвалась с места. Тальков всматривался в густую темноту за окном и тревога становилась всё сильнее. Как бы там ни было, события разворачивались непредсказуемым образом. Игорю было страшно даже подумать о будущем. Время от времени он бросал взволнованный взгляд на Михаила, который неотрывно смотрел в окно, сжимая длинными белыми пальцами своё колено. Спустя какое-то время «Жигули» остановились. Митрофан повернулся к своим пассажирам и кивнул: «Пора». Музыкант порывисто выскочил из автомобиля. Впереди виднелись мрачные могильные плиты, полная луна то пряталась за полупрозрачным полотном чёрных туч, то снова выглядывала, озаряя своим нежным светом это царство мёртвых. — Идите за мной, — велел Митрофан и двинулся по кладбищенской дороге вперёд. Тальков шёл позади Фассбендера, то сжимая руки в кулаки, то разжимая их. Это место нервировало. В голову лезли мрачные воспоминания о Мальцеве и Нагиеве. Вскоре впереди показались чёрные силуэты. Это были люди в тёмных одеяниях, с капюшонами, скрывающими головы и лица. Заметив подошедших, они поклонились. — Нужно начинать обряд, — грубо произнёс Митрофан. Фассбендер повернулся к Игорю. Тот взял возлюбленного за руки и доверительно посмотрел в светлые, словно мартовское небо, глаза. — Всё будет хорошо. Я буду рядом. Михаил кивнул. Было заметно, что он очень волнуется, не в силах подобрать слов. Митрофан приблизился к мужчинам. — Игорь, вы можете наблюдать, но ни в коем случае не мешайте обряду. — Да когда я мешал обрядам, — не сводя взгляда с лица Миши, небрежно отозвался он. С тяжёлым сердцем он наблюдал, как двое мужчин в чёрном, Митрофан и Фассбендер двинулись к раскопанной могиле, находящейся чуть поодаль. Тальков сглотнув, прищурившись. Тем временем процессия остановилась по обе стороны от ямы. Митрофан вскинул руки к небу и начал читать какое-то заклинание. Сначала ничего не происходило, а потом черноту неба вдруг рассекла красная молния. Люди в чёрных одеяниях упали на колени и музыкант понимал, что их взгляды направлены вглубь могилы. Митрофан безостановочно читал заклинание, обрывки которого долетали до Талькова. И каким же был его ужас, когда из ямы показались чьи-то зеленоватые руки! Рыча и издавая звуки, похожие на скрип старых половиц, из могилы начал вылезать полуразложившийся труп. Кое-где были видны кости, оставшуюся кожу покрывали зелёные пятна. Покойник схватил за руки Фассбендера, который явно был в шоке от всего происходящего. Дёрнув психиатра на себя, мертвец почти прижался лбом к его лбу. Небо рассекла ещё одна красная молния, затем ещё… Кровавого света становилось слишком много, он слепил и вызывал головокружение. Тальков не выдержал и зажмурил слезящиеся глаза. Ему показалось, что прошло всего несколько секунд, как вдруг все звуки стихли и свет погас. Игорь открыл глаза. Михаил стоял на коленях возле могилы, которая была закопана. Больше на кладбище никого не было. Подняв голову, Фассбендер легко встал и подошёл к музыканту, тут же увлекая его в объятия. — Как ты? — хрипло спросил Игорь, хватаясь за партнёра, как утопающий за спасательный круг. — Хорошо… Я чувствую какую-то энергию… Поехали домой? — Поехали… Следующие несколько дней Тальков внимательно наблюдал за Фассбендером, боясь побочных эффектов, но всё было на удивление гладко и спокойно. Михаил стал лучше себя чувствовать, его потребность в сыром мясе отпала. Он заявил, что больше не хочет заниматься психиатрией. В остальном мужчина не проявлял никаких странностей, поэтому тревога Игоря стала постепенно уменьшаться.

***

В один из воскресных дней Фассбендер и Тальков были приглашены в гости к Глызину. Народу было много. Игорь, будучи легендой отечественного рока, приковал к себе слишком много внимания. Ему приходилось отвечать на вопросы, которые сыпались на него буквально со всех сторон. Фассбендер, облачённый в кожаные штаны и чёрную рубашку, снова и снова наливал себе красное полусладкое и закусывал беконом. — Что-то совсем начался беспредел. Продукты дорожают, магазины пустые, работы нет. Будет ли лучше? — тоскливо спросил публицист Пушкарёв, вопросительно взглянув на сидящего рядом Игоря. — Перестройка — название одно, — поморщившись, Тальков провёл пальцами по струнам гитары, которую ему вручил несколько минут назад кто-то из присутствующих. — Может, споёте нам что-нибудь? — подал голос полный бородатый мужчина, сидящий за другим концом стола. — Просим! Песню! — полилось со всех сторон. — Хм, ладно! Спою о наболевшем, — ухмыльнувшись, бойко отозвался музыкант и начал играть на гитаре. Вот и всё — развенчан культ Вождя-тирана, И соратников его Выявлена суть. По реке кровавых слез К берегам обмана Невезучая страна Держала путь. Стоп! Стоп, думаю себе, Что-то тут не так, Культ развенчан, А тиран спит в земле святой, И в святой земле лежат Палачи и гады Рядом с теми, кто раздавлен Был под их пятой. Что-то тут не так! А затем схватил штурвал Кукурузный гений И давай махать с трибуны Грязным башмаком, Помахал и передал Вскоре эстафету Пятикратному герою - Кумиру дураков. Тот герой, бесспорно, был Страстным металлистом: Облепился орденами С головы до пят, Грабил бедную страну С бандою министров И высокие награды Вешал всем подряд. Стоп! Стоп! Думаю себе, Что-то тут не так, Все кричим: застой, застой, А цветочки-то лежат Под табличкой на стене В доме на Кутузовском, И на бюсте у героя Все пять звезд висят. Что-то тут не так! Вот сверкнул надежды луч: Дождалась Россия, Уж отчаялась и ждать, Что греха таить: Мы теперь должны зажить Честно и красиво, Мы должны зажить счастливо, Правильно зажить. Но... Стоп! Думаю себе, Тут опять загвоздка, Кто вчера стоял у трона, Тот и ныне там: Перестроились, ублюдки, Во мгновенье ока, И пока они у трона, Грош цена всем нам. Перестроились, паскуды, Во мгновенье ока, И пока они у трона - Грош цена всем нам! Когда он замолчал, комнату сразу же заполнил звук бурных аплодисментов. Игорь улыбнулся и сделал глоток вина. Присутствующие стали просить ещё песен, и Тальков уж было сдался, как какой-то тип в красной футболке развязно заявил: — А я терпеть не могу твоё творчество. Врёшь ты всё! Комната погрузилась в молчание. Поморщившись, Глызин сел рядом с Тальковым и положил ладонь на его плечо, обращаясь к выскочке: — Петь! Не начинай, а… — А почему это я должен молчать? Говорю открыто, в глаза. Пока Перестройки не было, тебя и слышно не было, а теперь только и делаешь, что обсираешь коммунистов, — с нескрываемой ненавистью добавил Пётр. — Меня не было слышно, потому что не было Перестройки, — усмехнувшись, холодно ответил музыкант. — Или просто сейчас гласность и всё такое? — Полугласность. — За что же ты так ненавидишь советский народ? Что он тебе сделал? — чувствовалось, что Петя был готов уже полезть в драку. Белки его глаз покраснели. — Я люблю русский народ. А советский народ… он просто обманут. Ты уверен, что тебе интересно слушать мои ответы? — хрустнув костяшками пальцев, сурово ответил Игорь, начиная злиться. — Так! Сейчас будем танцевать! — торжественно произнесла женщина в голубом платье. Решительно подойдя к музыкальному проигрывателю, она нажала на красную кнопку, и в комнате загремела песня группы «ABBA». Тальков поджал губы, нехотя разрывая зрительный контакт с взбешённым Петром. Поднявшись из-за стола, он вышел на лоджию, доставая сигареты.