Малышка любит Диллера

***

Pow Адриан Мои глаза начали слипаться. Кажется я понял, что означает терять создание…от боли. Голова раскалывалась, всё тело безудержно болело, виски пульсировали… Я хотел помочь Маринетт, но как только потянулся в её сторону — бездыханно упал на её окровавленные колени. Конец Pow Адриан

***

Pow Маринетт Я еле открыла глаза, осмотрелась: я была всё в той же машине, вот только всё было в…крови! Ох, Адриан! Прислонила два трясущихся от волнения пальца к его шее и почувствовала пульс. Он жив! Но как нам выбраться из машины, если везде обломки и автомобиль просто забарикодирован? Вдруг Адриан начал дёргаться. Из его ран снова начала течь кровь, а из уст зеленоглазого послышался тихий стон. — Адриан! — я повернула его голову на себя, — Адриан! Ты слышишь меня? Агрх. почему я так за тебя волнуюсь, а?! — он еле-еле открыл глаза. — Я. не знаю… А. — он закрыл глаза и сжал кулаки от боли. Конечно я тоже была не невредима, но не да такой степени как он! Запоздало я вспомнила, что на заднем сидении есть аптечка. Я аккуратно положила голову Агреста (ранее она лежала у меня на коленях) на сидение, а сама подалась чуть назад и взяла в руки аптечку. Внутри оказался бинт, какие-то обезболивающие, йод и прочее. Я схватила перекись, налила её на несколько ватных дисков и прошептала: — Сейчас будет немного больно… Потерпи, пожалуйста. Я приложила диск к одной из многочисленных ран, резкая боль пронзила тело блондина, от чего он начал хрипеть. Из моих глаз брызнули слёзы. Я не могу причинять ему боль, но так надо… Так надо. Промыв все раны, я взяла йод. Прежде чем приложить его к ранам, я вспомнила, как в детстве упала с велосипеда и у меня была разодрана коленка. Бабушка прижигала её йодом… Это было просто невыносимо больно. Я просто рыдала прижимая лекарство к ранам Агреста. Такое ощущение, что я сама чувствовала его страдания. Когда я перевязала его бантами, я обезсилино положила свою голову ему на медленно вздымающиюся грудь. — Спасибо, — прошептал Адриан. Я посмотрела на него с нежностью. Впервые мне хотелось прижаться к нему, зарыться в его волосах и не отпускать. Я всегда смеялась над выражением: «Страдания сближают». Но. я поняла его суть. Поняла… — Адриан. — прошептала я, — ты говорил, что любишь меня… Это правда? — с долей тоски вымолвил я. — Да. Разве ты. не понимаешь? Я хочу быть всегда рядом с тобой, просто нежно целовать… Но. иногда мне этого мало., иногда я просто срываюсь с цепей, когда смотрю на тебя. Я пытаюсь унять зверя внутри себя, но это не всегда получается. Рядом с тобой… Я теряю самообладание. Душа требует прекратить, а тело хочет тебя, оно не желает отрываться… Мои глаза были полны слёз. До меня дошло: он не хочет делать мне больно. Он просто не знает, что такое любовь. Его никто и никогда не любил. Любят только его деньги и внешность, но не его внутренний мир. не его. Я наклонилась и обняла его. Просто захотелось. Я поддалась какому-то порыву, которое невозможно объяснить. Он крепко прижался ко мне в ответ и начал вдыхать мои волосы. Я поняла — он любит меня. Не смотря ни на что. Ни на что… Стоп! Я совсем забыла! Мы же застряли в этой грёбаной машине. Ля.! — Адриан, — тихо прошептала ему на ухо я. — Да, любимая? — мне бы смутиться или хотя бы покраснеть от его слов, но не в такой ситуации. И и. — Мы застряли, — как-то отстранённо и безжизненно закончила я. Он огляделся и я заметила, как у него потемнел взгляд, кулаки сжались, а жевалки начали ходить. — Разберёмся, — сказал Адриан мне в волосы, — а пока. Он придвинулся к моей шее и начал её целовать. В его прикосновениях не было жестокости и невыносимой страсти. Была лишь нежность и любовь. Трясущимися пальчиками я притянула парня к своим устам и мы слились в едином танце любви. Конец Pow Маринетт

***

Pow Адриан Я не собирался насиловать её. Я даже не вспомнил про секс и половые акты. Мне просто хотелось находиться с ней рядом, вдыхать её аромат, теряться в этих исиня чёрных волосах. Только сейчас я понял, что такое любовь. И этой искре, этой маленькой ниточке связывающую нас обоих я не дам, просто не позволю порваться. Ведь я нашёл ту, которая дороже всех сокровищ, ту с которой хочу провести остатки жизнь, ту которая сделает меня счастливым… Я спустился к её шее и начал целовать. Мне хотелось, что бы она почувствовала то же, что и я с ней. Хочу, что бы она любила меня. И никто не отберёт её у меня, и она не уйдёт у другому. Ведь Маринетт Дюпен-Чен, отныне и навсегда — МОЯ! Моя и ничья больше.