Мятные интерпретации квантовой механики

      Катало́г Мессье́ - список из 110 астрономических объектов, составленный французским астрономом Шарлем Мессье и впервые опубликованный в 1771 году. Из 110 объектов каталога - 40 галактик, 29 шаровых звёздных скоплений, 28 рассеянных звёздных скоплений, 6 галактических туманностей, 4 планетарные туманности и 3 звёздных поля.       Меня резко шатнуло вперед, будто толкнул кто-то сзади. Я широко открываю глаза. Понимаю, что передо мной сиденье автомобиля. До моих ушей доноситься интеллигентная ругань Пака, о том, что подрезать ночью вообще-то не кошерно. Закрываю глаза снова и приоткрываю, совсем чуть-чуть, что бы свет от фонарей, доносящийся сквозь окна машины, не слепил меня. Я разваливаюсь на заднем сиденье. Чувствую почти незаметное трение колёс об асфальт. Смотрю на свои колени. Они в пыли, словно я ползал, вытирая полы. СТОП. Я понимаю, что моя права рука зажата в кулак. Я открываю руку и вижу горошину жемчуга. Я не спал? Это не сон? Я протираю левой рукой немного опухшее лицо, выталкиваю воздух из легких, медленно, что бы успокоиться. Я смотрю на нее, она отражает сменяющие один другого огни ночного Сеула. Я вижу в ней себя. Радуюсь как ребенок, впервые увидевший фокус. Проваливаюсь в сон с улыбкой на лице.       11:34. Я просыпаюсь от ощущения, что за мной кто-то наблюдает. Надо мной стоит Джексон.       - Вонхо! Ты нажрался на таком мероприятии? Еще и на коленях ползал? Ты же никогда в жизни на колени не станешь, а тут, как не погляди, в тебя вселился аджосси Джеха. Тот самый, который лаборант на кафедре литературы. АВХХАХАВХХАХА. ВОНХО, ТЫ МЕНЯ ПОРАДОВАЛ. А ГЛАГОЛЬСТВОВАЛ ВСЕ, ВАЖНЫЕ ПТИЦЫ ТОЛЬКО ТАМ БУДУТ. НУ ДА, Я ВИЖУ. АХХАКХАКХАХХА.       - Аааащ. Джексон, придурок. Свали. Ты поиздеваться пришел?       Джексон, видимо пародируя меня, встал на колени и начал ползать, умоляя каких-то министров взять его на работу. Идиот. Смех полился со всех сторон.       В самом деле, эти грязные колени говорили о том, что мой личный синдром Стендаля был не сном. Я был несказанно рад.       За завтраком Пак рассказал, что меня пришлось тащить на спине, потому что я оказался в отключке.       - И еще Вонхо, для чего тебе детектор электромагнитного поля и мультиметр? Что за исследования? – спросил Пак.       - Мамочка, ты рылась у меня в вещах?       - Вонхо, у тебя портфель какого цвета?       Прозрачного, подумал я про себя.       - А кому его пришлось тащить, когда ты был не в состоянии передвигаться?       Тебе, подумал я.       - Геопатогенные зоны, как следствие наслоения или замещения информационного потока. Вот решил, может совсем скучно будет, я и пойду исследовать территории.       - Но было очень весело, - вмешался Джексон. Он потянулся своей рукой к плечу, и наклонил голову немного в сторону. К нему подошел Пак. И положил руки на плечи. Брюнет начал разминать его спину, шею и руки. Я видел, как Джексон становится расслабленным и каким-то серьезным, что непривычно для меня. Его небольшое красивое лицо смотрело куда-то сквозь стол, а ресницы подрагивали от удовольствия. Я ничего им не рассказал больше. Я закончил завтрак и побрел в свою комнату.       Сажусь на свой трон на колесах, отталкиваюсь ногами об пол в сторону кровати, где лежал мой вчерашний костюм. Достаю из кармана бусину. И ЧТО ЭТО? В кармане листок бумаги. Я чуть не падаю из трона от удивления. Это записка? ОТ НЕГО? Смотрю со всех сторон. Только листок пустой. НУ, БЛИН.       Я почему-то уверен, что мы встретимся с ним вновь. Такое странное чувство уверенности, такое же точное как то, что завтра взойдёт солнце. Вспоминаю вчерашний день. Я вдохновлен, достаю листы бумаги и открываю электронные учебники. Встретив теорему Ферма, увлекаюсь чтением книги про ее доказательство. Особенно меня привлекают избыточные, недостаточные и идеальные числа пифагорейского сообщества. А какое прекрасное число 142 857! Числа никогда не врут. Все лжет, даже физика, но не математика. Теоремы по математике никогда не меняются, они доказываются исходя из чистой логики. Чистые цифры, не как инструмент науки, а как магия, с помощью которой мы можем делать открытия и задаваться вопросами. Я снова задумываюсь о делении на ноль. Ноль на ноль. Мы получаем неизвестность. Неизвестную неизвестность. Все в мире состоит из 1 и 0, двоичной системы, материи, антиматерии. Все существует благодаря этому равновесию, комбинации и противоположным им комбинаций. Электрон, позитрон, кварки, антикварки. Движение, покой, антидвижение? Макро объекты тоже образуют систему, которой нужно противоположная система? А целому миру, как единому, тоже нужен противоположный мир? А если есть совокупность миров, то у них тоже есть противоположные? Как происходит корреляция разноуровневых взаимодействий? Что на счет кота Шредингера? Кот мерт и жив одновременно, пока за ним не наблюдают? Возможно аномалия это некое уравновешивание информации? Кто тогда наблюдатель? Человек? Кто первый наблюдатель? Откуда он взялся? Теория кротовой норы. Первый наблюдатель это и последний наблюдатель? Принцип соответствия, принцип неопределенности. Копенгагенская интерпретация, многомировая интерпретация, интерпретация Бома, модифицированная динамика. Солипсизм? ***       Вонхо писал уравнения, рисовал схемы, стрелки, считал, подчеркивал, выделял, зачеркивал.       15:58. Вонхо продевает в серебряную цепь жемчужную пуговицу и застегивает браслет. Он натягивает узкие светлые джинсы с разодранными коленями, белую водолазку, причесывает волосы назад, собирает в сумку некоторые записи, обувает серые ботинки на шнуровке. И отправляется на метро в Ичеон. Там, на берегу желтого моря, есть маленький дом, где можно наблюдать за волнами и звездами, поскольку там стоит усовершенствованная модель оптического телескопа с интерактивной панелью, электронной навигацией и выводом данных на портативные устройства. ***       16:02. Проезжая мимо ветки со станцией Хехва я вспоминал его. Я был пропитан счастьем и улыбался глядя в свои воспоминания и фантазии.       16:23. Объявления станции Ичеон заставило меня вернуться на землю и увидеть, что на меня направлен взгляд аджумы. Она улыбнулась мне в ответ, наверняка думая, что я похож на ее сына остолопа. Я сел на автобус, что бы добраться до своей маленькой обсерватории.       17:14. В отличие от города, где отовсюду доносились звуки торопливых автомобилей да громкой поп музыки из кафе и магазинов, в районе у побережья можно было услышать ветер, волны и птиц. Здесь изредка ходили люди, укрывая от ветра друг друга своими теплыми разговорами.       Я делаю остановку возле знакомого дома на побережье. Мои шаги втаптывают пыль в деревянные ступеньки, которые, вдобавок, скрипят под тяжестью моего веса.       Запускаю руку в рюкзак и ищу ключи. Прохожу аутентификацию доступа и попадаю в автоматически освещенное небольшое помещение. Включаю электрочайник, бросаю в чашку мятные листья, тростниковый сахар, лайм. Пикающий звук раздается по комнате, оповещая, что жидкость в чайнике уже закипела и готова превратить многообразие вкусов в чашке в единое целое.       Подношу чашку к лицу. Дым тепло и нежно прикасаться к моим губами и щекам. Если бы... Только... Мечтательно я сглатываю горячую жидкость. Сажусь за рабочий стол и на панелях просматриваю предыдущие записи с телескопа. Расталкиваю мяту и ментол по стенкам рта. Сделав ряд наблюдений за показателями я нашел ручной телескоп и направил его на побережье через окно. Я смотрел на гладь воды, неспокойное море и разбивающиеся волны. Затем в объектив попал сидящий на пляже таинственный мужчина в черной шляпе с полями.       Я вышел на улицу и подбежал к нему. Спешно дернул за плечо. Мужчина обернулся, но это не был он. Не тот, кого я хотел увидеть. А чего я, собственно, ожидал?       - Извините.       Мужчина пожимает плечами, стряхивает песок с одежды. Уходит. Мне немного неловко. Я бегу по пляжу, встречаясь с мощным потоком ветра из-за своего ускорения, нечаянно задеваю на встречу идущую пару.       - ИЗВИНИТЕ! - кричу им и бегу дальше.       Заступаю за волны. Брызги и песок летят во все стороны света. Смотрю на то, как мчится море и как неподвижно над ним висит солнце, задеваю какого-то высокого парня.       Ээээ.       Это он?       Оборачиваюсь.       - Изви.., - не успеваю договорить, как моя рука схватила его за запястье.       Он поворачивается. Дежавю?       Облом.       Это не он.       ЧЕРТ.       Отпускаю руку.       На меня парень бросает подозрительный взгляд и уходит прочь.       - Прошу прощения!- в которой раз кричу я.       Опять не он. Ащщ. Что со мной?       Отворачиваюсь, спешу лететь дальше, но понимаю, что разогнавшийся я встречает препятствие. Я с силой утыкаюсь в чью-то шею носом, всем телом в чье-то тело. Мои плечи сжимают чьи-то пальцы. Слышу запах благородного табака, смешавшегося с какао и гранатом. Тело отделяется, а я всматриваюсь в препятствие. Мужчина в черной шляпе с полями, скрывающими глаза из-за наклона головы, в черном длинном пальто с поднятым воротом. На пальцах множество серебряных перстней с рубином, изумрудом и чем-то еще. Он притягательно пахнет. Наклон головы меняется и я вижу его глаза. Его ореховые глаза! Это ты?!       Мое естество не может поверить. Ищу его тут, на берегу этого моря. Бегаю как умалишенный. А он не тут, а здесь. Он. Собственной персоной. А я в него бесцеремонно врезал свое тело.       - Извини... может... повторим? - я по-дурацки улыбаюсь, удивляясь своей дерзости, - Что ты здесь делаешь? - продолжаю я.       - А во что ты поверишь в большей степени?       - Предоставь мне варианты.       - Один - пришел увидеть, как солнце растворяется в море. Два - пришел увидеть тебя, - он поправляет шляпу своими тонкими пальцами в кольцах.       - Боюсь смешать желаемое с действительным. Однако, раз ты увидел меня, может нам удастся увидеть и закат? Как тебе третий вариант?       - Нет ничего невозможного. Определённо удастся, если только за 4 минуты небо не застелят облака.       Мы немного отходим от берега, садимся на холодный песок. Я нагло рассматриваю всего его, как сжалась ткань его пальто, как ворот касается его ушей, щек и губ, как шляпа бросает тени на его лицо. Прекрасней лица я не видел. Как изломано его тело, когда он сидит. Существо с пропорциями из чисел Фибоначчи сидит возле меня словно тень.       - Ты появляешься из ниоткуда, а потом исчезаешь в никуда. Я тебя встретил еще на станции Хехва... Ты нарушал правила, помнишь? - спросил я.       - Знаю, что ты там был и что меня видел. Но стоит ли считать нарушением то действие, которое происходит в пространстве, что задает нарушение действия, где само функционирование пространства нарушено? - мягкий голос смешивался с ветром, его глаза заблестели еще сильнее.       Я обнажил свои зубы и откинул голову вверх. Легонько толкнул парня по плечу.       - Такой хитрый. Играешь с контекстом. Хорошо, но как ты смог меня узнать?       - Это было странно. В тот день в метро без света, когда я сжигал легкие своими сигаретами мое обоняние реагировало не только на запах табака. Откуда-то веяло терпким освежающим запахом, все сильнее и сильнее, пока я не увидел, что кто-то остановился и смотрит на меня. Просто смотрит и ничего не делает. Было темно и я не видел твоего лица, но запах... Запах, который я снова почувствовал, когда ты меня остановил на ступеньках. Мне стало предельно ясно, что это был ты. Знаешь, а ты сам как призрак, - он смотрит на мои волосы, делает остановку на лице, опускает взгляд на грудь, - весь белый как снег, а перед твоим появлением можно почувствовать морозящий мятный запах. ***       Вонхо был как снежок посреди пляжа. Белая кожа, белые волосы, белая водолазка, светлые джинсы, глаза - серо-карие, почти прозрачные. ***       - Вот как посмотрю на тебя и мороз по коже.       Я вглядывался в гладь его глаз и видел, как он наблюдает за медным огненным шаром, который таял на волнах.       Ветер доносит обрывки стихов. Море отражает солнце. Его глаза отражают море. В груди щемит. На его ресницах танцует алый свет. Лучшего места для наблюдения заката солнца я не могу представать. Солнце исчезло. Зажглись фонари, где-то позади наших спин.       - Это был мираж, - вырвалось у меня.       Он вопросительно посмотрел на меня.       - Атмосфера искривляет лучи солнечного света как стакан воды, мы видим лишь образ солнца, спроецированный над горизонтом. Солнечному свету необходимо 8 световых минут, что бы добраться до Земли. С Земли мы видим Солнце таким, каким оно было 8 минут тому назад. Мы смотрим в прошлое.       - Значит, ты ученый. Кай слишком умный, что бы попасться в замок Снежной Королевы, - он держался за ворот руками и улыбался мне.       Я дрожал от холода и нервов, но мне было так хорошо, как никогда не было.       - Вокруг песок, словно я в пустыне, а ты белый, словно призрак. Как докажешь, что ты не мираж? - спросил он.       - На мираж... похож только ты...       - Почему же?       - Эм… Кто тут ученый? - не придумав ничего лучше сказал я.       Я закусил губу.       - Ты, полагается. Хорошо. Моя череда вопросов. Как думаешь, есть ли счастье в неведении? Если есть выбор знать и быть несчастным, выберешь ли ты знание?       - Выберу знание.       - Хорошо, - одобрил он.       Я придвинулся к нему вплотную, чувствовал, как между телами собиралось тепло, наклонил голову к нему так, что бы мои губы оказались возле его уха, ровно на расстоянии полей шляпы и прошептал.       - Мираж сможет так?       Я встаю. Стягиваю ботинки. Поворачиваюсь к нему лицом и медленно шагаю назад, смотрю на его темный силуэт. Свет фонарей бьет мне в глаза. Я уже чувствую мокрый песок под стопами ног. Шаг. Шаг. Еще один. Я по колено в воде. Мои ноги дрожат как у старика. Волна накрывает меня сзади. Я падаю на спину в холодную соленую воду.       Он встает, подходит ближе. ***       Из волн и пены, вырисовывается мужской силуэт. Отчаянный и дикий. Его омывают новые волны, которые оседают на светлой ткани его одежды. Вещи плотно прилипли к его привлекательному телу. На лицо упала пара прядей, с которых стекает вода. Губы посинели от холода. Изо рта выплывает дым, пахнущий мятой. ***       Он ошарашен. Он стягивает с себя пальто.       - Из смеси крови, спермы и соленой воды получилась пена, которая была принесена волнами на крыльях ветра Эфира к острову Кипр. Теперь я верю, что ты не мираж, но что более странно, теперь ты похож на греческую богиню любви.       Я улыбаюсь. Чувствую, как меня берут за руку, уводят от воды, накрывают чем-то теплым.       - Я не хочу, чтобы ты заболел, пойдем к тебе.       Он садиться и я ощущаю, как он касается моих ног. Мне так приятно. Он шнурует мне ботинки. Я ему нравлюсь или он такой добродушный? Холодно.       Он встает и смотрит на меня. Я ищу взглядом его руку. Прикосновение. Мокрые ледяные пальцы касаются теплой мягкой кожи, сползают вниз по каждому фалангу, задевают кольца. Я сплетаю наши руки. Тяну его в свою обсерваторию.       По пути он что-то говорит, я не слышу из-за ветра.       Мы зашли внутрь. Смотрим друг на друга. Он дрожит. Я дрожу. Он вынимает свою руку из моей. Пустота. Рука сжимается в кулак, я отвожу взгляд. Мы разуваемся. Я направляюсь к электрочайнику в тишине. Нажал на кнопку. Смотрю на него. Он подошел к рабочему месту. Снял шляпу. Пригладил волосы. Смотрит по сторонам, дует на свои руки. А ты очень милый.       Пищание. Я наливаю горячую воду в кружки. Он подходит ко мне.       - Есть имбирь?       - Вот, здесь.       - Я сделаю нам чай, тебе нужно сменить одежду, - он проходит взглядом по моему телу, останавливается на груди, зависает, спешно отводит взгляд, кончики его красивых ушей краснеют, - и горячий душ тебе бы не помешал.       До меня доходит понимание, что он смотрел на мои выпирающие под прилипшей водолазкой соски с пирсингом. От этого я непроизвольно напрягаюсь. Я шатаюсь по комнате, забывая, что вообще ищу. Сердце колотится. Голова кружится. Наконец-то я вижу какую-то мягкую сиреневую рубашку и белые штаны с боковыми вставками kappa.       Захожу в ванную, стягиваю водолазку, штаны, белье. У меня ужасно высокое давление и закусанные губы. Залажу под теплую воду.       Успокойся, Вонхо. Успокойся. //       Черт, рубашка без пуговиц. Я выхожу из ванной, он протягивает чашку имбирного чая.       - Ты наверняка туда подмешал что-то? - спрашиваю я, хрипло смеясь.       - Ничего такого, что могло бы тебя убить, - ответил он, - Чем ты занимаешься здесь?       Я пробую чай. Не отвожу своих глаз от него.       - Как вкусно. Спасибо за пальто и чай. Я занимаюсь вопросами квантовой теории поля. Здесь изучаю небесные тела, а иногда и другие явления. Это место - убежище от всех, собственная нора.       - Извини, если нарушил ее сакральность.       Я подглядывал, как его губы прикасались к чашке с чаем, высасывали жидкость и как он глотал. Конченный извращенец. Приди в себя.       - Не извиняйся. Сегодня потрясающий день и моя нора открыта для тебя, - когда я понял, что сморозил, чай потек по трахее. Я поперхнулся, откашлялся, а он начал смеяться.       - А ты чем занимаешься? - спросил я, стирая слезы с глаз.       - Искусствоведение.       Я сажусь на пол. Он обходит и садиться за моей спиной. Спина прислоняется к спине. Я содрогаюсь.       - Например, архитектура имеет свои секреты, - продолжает он, - Главная опора для зрения - это линия горизонта. Человек направляет взгляд немного выше этой линии, однако, его внимание в большей степени сосредоточено на сторонах. Глаза охватывают не более 100 на 100 метров, которые позволяют видеть людей и контролировать их движения. В случае если территория превышает эти показатели, люди будут испытывать дискомфорт. Поэтому именно небольшие парки и площади заставляют человека там остаться и чувствовать себя непроизвольно.       Я слышу вибрации от его голоса через спину. Вытираю пот с висков рукой.       - Это результат эволюции. Когда животное передвигается по земле, большая опасность его подстерегает по сторонам и впереди, а меньшая сверху, - добавляю я.       - А способ планировки города во многом предопределяет поведение социума. При планировке поселений для маргиналов без отведения экономически активных зон, совместных зон отдыха и наличии больших пустых участков земель между домами жители такого района будут иметь высокие показатели преступности.       - Я и не думал о таком. Но ведь логично. Архитектура - фундаментальная вещь для политиков.       - Да. Каким город спланируют архитекторы, таким и будет его общество. Это меня удивляет. На нас влияет столько факторов, таких серьезных, а мы о них не задумываемся. Что делает нас нами? - тихо спросил он.       - Все вокруг. Каждое событие, каждая реакция. Мы воспринимаем мир все по-разному, реальность формируется у нас в мозгу. Наше восприятие реальности в меньшей степени связано с происходящим снаружи, чем с происходящим изнутри. В настоящем мире нет ни запаха, ни вкуса, ни звука, ни света. Есть только движение частиц, а все это наше восприятие. Самая сложная система восприятия это зрение: участки мозга выделяют различные детали, границы объектов, черты лиц, цвета, движения. Мозг обрабатывает входящую информацию, обобщает и формирует картину. Тактильная информация влияет на визуальную. Зрение определяет слух. Обработка звука занимает 2/10 секунды. Обработка зрительных сигналов занимает на 8 миллисекунд больше. Мозг синхронизирует все. Мы воспринимаем реальность с задержкой.       - Вот как. Не только солнце на небе живет в прошлом, но и мы сами. Мы живем в прошлом. Потрясающе. Значит, что бы я не решил сделать в следующий момент, можно сказать, я уже это сделал, если я, конечно, смогу что либо сделать быстрее секунды. Забавно.       Его голова коснулась моей. Мы продолжали говорить обо всем на свете, о: личности, духовности, зависимости, стереотипах, шрифтах, математике, сверхчеловеке, киборгах, меланхолии, парадоксах, разделении магнита.       - Знаешь, какое имя было у кота Жана Поля Сартра? - он издал смешок.       - Какое?       - Ничто. Кот по имени Ничто.       - Аахаха.       - Ахахаххаха.       - Так вот про какого кота Шредингер то эксперимент проводил. Ничто - лучшее имя для одновременно живого и мертвого кота. Ахах.       - Я понял, это шутки из разряда для физиков. Я знаю, что ничего не знаю.       - Истинное знание в том, что бы знать пределы своего невежества.       Я и не заметил, как моя голова оказалась на плече у него, я смотрел в потолок.       - Я выйду на улицу? - спросил он.       - Но зачем?       - Хочу покурить.       - Сделай это здесь.       - Ты же не куришь.       - С чего ты взял?       - Я просто знаю.       Он встал, моей спине стало непривычно прохладно. Он подошел к своему пальто. Наконец-то я смог видеть его лицо. Даже и не знаю, сколько прошло времени за нашими разговорами. Так странно расслабляешься, когда не видишь собеседника. Когда представляешь его мысли. Но когда я вижу его, у этих мыслей появляется лицо. С ума сводящее лицо.       - Может ты желаешь что-то выпить?       Он удивленно посмотрел на меня, будто совсем не ожидая такого вопроса.       - Нет. Но, возможно, у тебя есть шоколад?       - Любишь сладкое?       - Мне нравится сочетание дыма и шоколада.       Я встаю. Отряхиваю затекшие ноги. На верхней полке нахожу дорогой шоколад из Германии, который привез в подарок Пак. На обертке красуется портрет Моцарта. Глушу свет в комнате. Включаю проектор, на стенке появляются объекты из каталога Мессье. Роюсь у себя в сумке, достаю ментол с мятой. Сажусь возле него, облокачиваясь на стенку.       Рубашка без пуговиц падает так, что открывает вид на грудь и торс.       - Смотри, что я нашел. Моцарт.       - Как тематично. Благодарю.       Он забирает плитку, наши пальцы легонько соприкасаются. Он рассматривает обертку плитки. Я рассматриваю его. Лучи проектора задевают и делают нас объемным полотном со звездами. Он отламывает кусок шоколада с характерным звуком. Приоткрывает пухлые губы. Кладет шоколад в рот. Поворачивается и смотрит на меня. Его ресницы дрожат. Я чувствую запах шоколада.       - Что? - не поворачиваясь, спрашивает он.       - Ничего.       Я кручу между пальцами голубой кубик ментола. Беру его в два пальца, удерживаю и начинаю наматывать мятный лист.       - А ты ментоловый фетишист.       - Что-то вроде того.       Я сосу ментол. Он открывает пачку Мальборо. Достает сигарету и кладет ее в рот. Зажигалка в его руке серебряная, широкая, с гравировкой в виде дракона.       - Красивая. Можно посмотреть поближе?       - Можно.       Я провожу большим пальцем по чешуе. Дракон обматывает всю поверхность зажигалки, а его голова расположена на самой вершине, таким образом, что огонь выходит из его пасти. Поворачиваю к нему лицо.       - Я подожгу.       Я нажимаю на рычаг, он приближает свое прекрасное лицо. Втягивание щек, мнущиеся губы, первые клубы дыма изо рта. Сигарета зажата в необычный способ, между мизинцем и безыменным пальцем. Я не видел, что бы люди так курили. Искусство. Ты изучаешь себя сам? Его запах. Шоколад смешивается с запахом сигарет. По телу бегут мурашки. Лучи прожектора, дым и звезды образовали новую туманность, а мы посреди нее. Он томно смотрит мне в глаза. На его лице и шелковых волосах поочередно танцуют галактики: Орион, Андромеда, Лира... Длинные ресницы смахивают звездную пыль. Чувствую, как мои щеки горят. Я схожу с ума. Ментол уже полностью растворился во рту. Он отламывает еще кусок шоколада. В комнате так тихо. Я слышу только, как он выдыхает и как стучит мое сердце. Он отводит взгляд, затягивается и снова направляет свои глаза ко мне, медленно приближается. Я не дышу. Он так близко. Сейчас услышит мое бешеное сердце. Горячий дым касается моих губ, я вдыхаю запах. Его дыхание. Он делает еще затяжку. Его губы касаются моих. Влажные, мягкие, сладкие. Он выдыхает в меня. Раскаленный дым из его легких попадает в мои. Моя голова кружится. Он отстраняется. Смотрю на него, он на меня.       - Вонхо...       - Хенвон...       Я абсолютно пьян.       - Хенвон…       - …м?       - Одолжи... мне... свои губы…       Он затягивается. Горячий край сигареты приземляет на свое запястье. Тушит. Я нежно касаюсь его раны щекой. Его тихий глубокий вздох. Пальцами сжимаю его тонкую шею, притягиваю к себе. Целую. Хенвон отвечает. Влажный поцелуй. Дымный поцелуй. Скользкие губы. Мокрые языки. Страстное месиво из плоти. Сродни гравитации, он тянет туда, где я быть не должен. Руки цепляются за плечи, заставляя утонуть в тени. Легкие заполняет тяжелая жидкость, плотная словно деготь. Минуя рот, задевая рецепторы. Это отчаянный вкус осенних листьев каштана, пропитанных горьким шоколадным дождем. Дождь. Острый как горизонт. Сбитое дыхание. Я на грани обморока. Кусаю его нижнюю губу. Солнце поглотило не море, солнце поглотил он. Жарко, очень жарко. В моих ушах звенит. ***       Вонхо теряет сознание. // /Материалы википедии /Визуализация // {0}https://i.pinimg.com/736x/88/97/a2/8897a25e42c9b2017591c049f9efff7a.jpg {1}https://ak4.picdn.net/shutterstock/videos/22386154/thumb/1.jpg?i10c=img.resize(height:160) {2}http://unripecontent.com/wp-content/uploads/2015/12/Screen-Shot-2015-12-29-at-15.21.38-672x372.png {3}https://momentsjournal.com/wp-content/uploads/2014/12/Atsushi-Koyama-Drawings-Paintings-75486.jpg {4} https://i.pinimg.com/736x/8c/61/98/8c619871c70332f26fd90dc934a40260--i-quit-art-impressions.jpg