Дополнительное измерение
16 февраля 2018 г., 22:09
Теурги́я - магическая практика, появившаяся в рамках неоплатонизма, в античности, направленная на практическое воздействие на богов, ангелов и демонов с целью получения от них помощи, знаний или материальных благ.
Шум. Худые руки. Коробка. Спички. Горит. Карман. Роза. Поджег. Ты когда-нибудь сжигал розы? Взгляд обходит на 180 градусов силуэт, что поджег цветок. Силуэт отдалился, теперь вижу его сзади. Он в пальто с широкими плечами и в шляпе со средними полями. Очередной темный тип из 70х. Он где-то в поле, идет навстречу ветру. Взгляд плывет за ним. Но что это на нем? Глубокий капюшон? Черный. Неужели сама смерть? Это все тот же силуэт? Атмосфера изменилась с обликом. Он переместился в темную улицу, непопулярный район с яркими вывесками на магазинах. Эта походка… Определенно. Это тот же поджигатель роз. И снова эта спина в другом одеянии. Что он делает? Скачет во времени и пространстве? Теперь я вижу на нем кепку, сверхобъемную куртку, неприлично хорошего кроя. Он идет в каком-то переходе или туннеле. Вижу людей, он направляется к ним. Те люди сидят или стоят, слушают музыку и качают головой в такт. Стильные, решившие отдохнуть. Поджигатель роз пожал руку и по-дружески врезался плечом кому-то в грудину. Повернулся. Его лицо. Не могу понять его черты, но ясно могу описать, что оно было изнеможенным, измученным, разбитым, однако спокойным и довольным, готовым принять совершенно любую реальность.
Он небрежно скинул свое тело среди тех людей, в самом центре. Атаман. Главный претендент на комплекс бога. Они перестали качаться в такт, смотрят на меня и лишь изредка кто-то чуток меняет положение своего лица и рук. Я же просто воздух, который видит. Их глаза устремлены в этот воздух. От них источается атмосфера эстетического разложения. Декаданс. Тот человек владыка декаданса, он его воплощение. Я чувствую, как таю, словно лед в печи. Цвет солнца под веками красный, синий, белый. Неумышленная игра с давлением. Горячим потом было омыто мое лицо. Я лежу на узкой кровати в лаборатории. Хенвон? Его здесь нет. Разочарованный выдох. У меня жар. Часы пролетают с ускорением. Я нахожу лекарства и заливаюсь водой.
Порой в море может генерироваться инфразвук, который оказывает воздействие на человека, вызывая панику и галлюцинации. Природа этого феномена не была установлена.
Из обсерватории меня забрал Пак на машине. Через неделю я смог нормально соображать.
За окном шел дождь, я, окутанный в одеяло, сидел на своем троне. Со стороны кухни доносились смех и возгласы о теории плоской земли и про ее реализацию в 2-х и 4-х мерных пространствах.
Я открыл алгоритм прямолинейного проектирования ADSODA.
Что бы представить 4-х мерный объект, нужно провести перпендикулярные линии из вершин объекта, достроив новый объект. Время. Что бы почувствовать четырехмерное пространство необходимо встать с трона, пройти определенное расстояние, обернуться назад и увидеть себя сидящим в троне. Это возможно, если я буду двигаться со скоростью превышающую свет. Гиперпространство. Тессеракт. Стереографическая проекция тора Клиффорда. Горизонтальные линии проекции в повороте сменяют вертикальные. Объекты будто выворачиваются на изнанку. Проблематика переноса взаимодействий на дополнительное измерение.
Непротиворечивые и самосогласованные квантовые теории струн возможны лишь в пространствах высшей размерности. В струнной физике открыт вопрос о размерности пространства-времени.
{0} http://www.math.union.edu/~dpvc/math/4D/stereo-projection/Stereo-Band/Stereo-Band.gif {1} http://www.math.union.edu/~dpvc/math/4D/stereo-projection/Stereo-Torus/Stereo-Torus.gif {2} http://www.math.union.edu/~dpvc/math/4D/stereo-projection/Stereo-Torus-2/Stereo-Torus-2.gif
В комнате раздается музыка Excalibur. Звонил профессор Ким и заставил появиться в университете. На совете нужен опытный консультант по разработке проектно-технических и информационных систем для изучения квантовой запутанности. Физика. Физик для физики. Физика для физика. СРОЧНО! В быстром темпе я надеваю белоснежную рубашку, оливковые брюки, пальто, шарф и туфли. - Хэй, я погнал на консультирование, - оповестил я своих соседей, увлекшихся беседами друг с другом или просто друг другом. Я давно неладное подозреваю. Дверь захлопывается с характерным шумом. Сейчас время физики. // Проект распредели по отделам, меня назначили консультантом. Профессор Ким хлопал меня по плечу. - До свидания. Хорошо поработали, - разлеталось отовсюду, включая и мой рот. Я спешно вышел в коридор, посасывая стакан со спонсорским кофе. В университете кипит жизнь. Студенты, как бактерии перемещаются по коридорам. Первогодки носятся с ноутбуками и кучей бумаг, боясь опоздать на лекцию. Третьекурсники стоят с телефонами, оговаривая условия стажировки. Магистры обсуждают статьи и патенты с преподавателями. Одним словом - факультет естественных наук. Ко мне подбегает лохматый студент. А, это Тэхен. - Здравствуйте, сонбэ, ээээ, у вас не найдется времени, чтобы сходить со мной на археологическую выставку и прояснить моменты по поводу математической закономерности эволюции? - Тэхен поправил очки и начал болтать своими тонкими ногами в широких штанах, не дожидаясь ответа. - Тэхен. Здравствуй. Надо подумать. Есть наработки? Возможно,... тебе больше археолога помощь нужна? - спросил я. - Нет, что вы. Я с ними уже разговаривал, а вот вас застать редко когда выходит. Мне необходимо воспользоваться шансом, что бы лучше изложить свою концепцию. Ну, пожалуйста, сонбенним! Дело жизни или смерти! - почти умоляя, пропел студент. - Так и быть, - ответил я. - А наработки есть! Только послушайте... Тэхен заливался рассказами своего исследования накопления информации, значимости макро-форм в различные эры. Он почти вывел какие-то формулы топологии развития атомных частиц и их взаимодействий. Мы зашли в крупное помещение с латинским изречением на входе Cogito, ergo sum. Мыслю, значит существую. - Вы только представьте, с помощью исследования форм жизни можно будет сформировать самые оптимальные пути накопления информации и ее передачи от атома к атому, - продолжал Техен. Мы проходим мимо часов эпохи Рококо, мечей эпохи Чосон, колоний муравьев, дендраруима, китайской фарфоровой посуды, заплесневелого средневековья с распустившимися тканями из Европы. Тэхен кружит туда, сюда, будто не знает куда идти. - Тэхен, знаешь, а ты мне меня напоминаешь, - признался я. - Сссс... сонбенним, для меня это честь! - Тэхен начал кланяться в окружении масонских реликвий. // Лохматый студент записывал мои советы себе в блокнот. Когда мы закончили он быстро убежал, видимо записывать идеи, пока они не испарились из его головы. Забавный малый. Шагая по коридору, я заглядывался на экспонаты. Меня привлек зал, оформленный словно класс. Громадные бежевые дуги. Линии. Кости. Острые зубы. Деревянные тумбы, напоминающие школьные парты. Когти. Черепа. Протерозой. Рога. Скелеты хищников и динозавров. Большие окна, свет из которых ярко очерчивал контраст костей с темным деревом. Хотел бы я себе одного такого в комнату... - подумал я.{3}https://i.pinimg.com/originals/b6/e1/1b/b6e11b9f0e60e49910073fbbb4794920.jpg
Прошатавшись еще пол часа в музее, я выхожу на улицу. Достаю мятно-ментоловую сладкую таблетку и направляюсь по неизвестному маршруту. Очень шумный город. Много людей. Много забот. Все заняты. Никакого бунта. Сплошное подчинение. Я остановился возле входа в узкий жилой квартал. Поворот будто отделял кипящую систему от проблем. Стены домов отражали шум Сеула эхом. Окна почти незаметно дрожали. В ноздри забивалась сырость. На асфальте расплывался ручей. Металлический. Разлагающий свет на цветной спектр, словно жидкая ртутная призма. Бензин растекался по своему алгоритму.специально для вас целая галерея прекрасного // {4} https://www.behance.net/gallery/57606061/Streams и обязательно посмотрите это видео:// {5} https://vimeo.com/24932371
Закрывая веки, я встречаю ночь. Открывая - неизвестность. Ведь, может быть и ночь, а может быть и день. На лицо падают капли. Дождь. Я зарываюсь вглубь квартала. Сырость сменяют благоухания трав. Дождь превращается в сплошную стену. Я захожу в какое-то помещение наугад. Звенит колокольчик над моей головой. На полу вместо ковра сушится красный мак. По периметру комнаты стеллажи с бархатными мешочками, засушенными цветами, каким-то порошком. Из-за прилавка, окруженного плетенными из лески амулетами и дымящим сандалом, высовывается старик. Маленького роста, худой, с бритой головой и замотанный в красный шелк. В руках у него небольшая чаша, которую он протягивает мне. - Здравствуйте, - говорю я ему, но он молчит. Я неуверенно беру чашу и глотаю прозрачную жидкость. Похоже на какой-то крепкий настой. Он показывает рукой проследовать за ним. Я удивленно вскидываю брови. За прилавком оказываются квадрат с подушкой и ступеньки, ведущие вниз. Мои туфли прилипают к полу. В глаза бьет блеск. Запах смолы и солнца. Комната покрыта застывшим мягким древесным соком. В середине комнаты смола, горячая, вязкая, золотая, капает откуда-то сверху, освещенная словно изнутри. Как это пребывать внутри янтаря? Именно так. Старик ходит по комнате, мычит что-то под нос, просовывает руку в светящуюся жидкую смолу. Достает оттуда что-то. Я пячусь назад к ступенькам. На мое ухо капает теплая липкая масса, она стекает по шее, под рубашку. Старик протягивает сжатую руку ко мне. Я вижу там муравья. Мы подымаемся вверх. - Ты найдешь, что ищешь, - говорит он мне, садясь на подушку и скручивая смолу с муравьем в шар. - Эм. Спасибо, - единственное, что пришло мне в голову ответить ему. Что-то подсказывает мне, что в его настое было что-то галлюциногенное. Я кланяюсь и направляюсь к выходу. Снова звон колокольчика. Ливень. Непроглядный ливень. На мое плече приземляется рука. Я поворачиваю голову. - Хенвон? Что ты...- почти про себя выцеживаю я. - Пойдем отсюда. Мы проходим где-то 3 двери и заходим в помещение. Оно освещено старыми свечами. Черные стены, потолок и полы. Хенвон подходит ко мне, шуршит тканью моего шарфа. Я вдыхаю его присутствие. Его руки помогают мне освободиться от верхней одежды. Затем он снимает свое пальто. И я только сейчас заметил, что он был босым. Хенвон... Тонкий. Бордовый. Мягкий. Вельветовый халат, опоясанный наспех, совершенно небрежно. Широкие рукава. Острое колено. Голая изящная нога. Бархатная ткань замысловатой драпировкой падает на пол. Широкий запах, открытая грудь. Тонкая шея, ямка между ключиц, почти прозрачная кожа. Шелковый. Стеклянный. Словно опрокинутая бутылка с красным терпким вином. Театр, прикрытый занавесом, где разгораются мистические страсти. Весь мир дрожит. - Что ты здесь делаешь? - спрашиваю я. - Не позволяю тебе заболеть… снова. - Почему ты исчез? Зачем ты сделал это? Откуда ты знаешь, что я болел? И как ты вообще узнал, что я здесь? Ты вышел совершенно босым, но почему?..- вбивал я свои слова в воздух темной комнаты. - Я просто знал. Все знал, - вглядывался он в мои глаза. И это чертовски хорошо работало. - Не исчезай, Хенвон... Меня трясло изнутри. - Твои места для творения - лаборатории, мои же - мистические места, где рождается вдохновение, - его приятный голос устанавливал свои правила игры, - я покажу тебе. Мы направились в темноту. Я натыкаюсь на тканевую бахрому. Прохожу сквозь нее. Небольшой спуск. Оказываюсь в комнате, в такой же черной, но более освещенной. Хенвон подходит к столу. На нем разместился гранат, бокал с прозрачной жидкостью и керамический набор для чаепития. Белый. Странный. Чашки и блюдца будто соединены с человеческими пальцами. Хенвон ломает гранат, мелкие капли сока распыляются вокруг нас. Багровая жижа течет по его совершенным длинным пальцам. Кап. Кап. Пальцы сжимают ягоду сильнее. Мое сердце ощущает на себе его пальцы. Он вливает жизнь в бокал. Сок, словно кровь, оседает на дне, оставляя плотные следы. Хенвон охватывает мокрыми руками бокал, прислоняет тающие губы к стеклу. Я слышу три глотка. Подрагивание его ресниц, загадочный взгляд миндалевидных глаз, его приоткрытая грудь заставляют мои щеки гореть. - Нежные рога оленя превращаются в закостенелые, - говорит он, прислоняя бокал к моим губам, - меня увлекает этот процесс трансформации, - продолжает он, наклоняя бокал. Внутрь меня вливается пойло, огненная гранатовая жижа. - Кожа с рога слазит ошметками. Я глотаю. - Голая кость обливается кровью. И еще. - Воздух заставляет ороговеть кость. И еще. До конца. - Иди за мной. Хенвон подходит к стенке и приоткрывает вход в тесное квадратное помещение. На стене я еле разглядываю дверь. Он стоит впереди меня. Так близко из-за тесноты пространства. Смотрю в его шею, хотя за шторой почти ничего не видно. Я слышу скрип двери и медленно вхожу в помещение. Хенвон закрывает дверь. Здесь обитает мрак, здесь умирает свет, я не вижу абсолютно ничего. Я останавливаюсь, делаю два шага. Со стороны левой руки я ощущаю человеческое тело, проходящее мимо меня. Я чувствую теплую липкую руку на своей руке. Хенвон бережно ее поднимает и прислоняет к стенке, прижимая свою ладонь к тыльной стороне моей руки. Кровь пульсирует во мне по всему телу. - Как думаешь, что это? - шепот из его рта почти касается моего уха, ударяет рецепторы чувствительной кожи теплым дыханием. Я напрягся. Почти забыл, что он спросил. Поверхность была холодная и гладкая. - Стекло? - предполагаю я, нарушая тишину. - Это зеркало, - рисует своим голосом Хенвон прямо на моей щеке, - здесь много зеркал, возле каждой стенки, они могли бы бесконечно отражать друг друга. В ночи спряталась вечность. Вечность. Я чувствую. Он ведет моей рукой призывая идти вперед. Это тоже зеркало. И это. Я ощущаю границы этих зеркал, когда мы скользим руками, пальцами по ним. Они разных широт и обрамления. Я могу только ощущать и представлять какие они. Представлять, как отражается Хенвон, как отражаюсь я. Я слеп в этом черном и тесном коридоре с зеркалами, но ощущения тепла мягкой ладони и его шершавого, глубокого шепота дарят нечто большее, чем глаза. - В этой комнате есть правило. В нее не впускают свет. Очень давно один старый состоятельный человек увидел в одном зеркале нечто странное, но никому не объяснил что именно. В нем вырос ужас пред отражениями. После 2 лет в страхе он построил тайную комнату и занес в нее все его зеркала, а на двери написал, что здесь спрятаны другие миры, дабы не навлекать на себя беду нельзя впускать свет за эти двери. Около 6 сотен лет никто не приглашал сюда свет, но я, наверное, это сделал. Нарушил правило. Ведь ты здесь. Нас окружают зеркала, проходы в другие миры. Мы стоим в кромешной тьме. Голые души. Вокруг зеркала, которые не отражают уже сотни лет. Мы касаемся их. Холодных, скользких, гладких, мистических объектов. Он касается моей души. Он отражает меня в себе. Хенвон замедлил движение наших рук и шаги. Я чувствую спиной его тепло. Неожиданно мой палец напарывается на острый край. Меня непроизвольно дергает. Он понимает, что поранил меня. - Извини. - Ничего. Он поворачивает меня к себе и берет пораненную руку своими липкими пальцами. Я слышу, как он сглотнул. Мне становится душно. Он приподнимает мою руку. Мгновение и я тону, в вязкой магме, чувствую скользкий язык и мягкие губы на своем пальце. Я сдерживаюсь, что бы не высадить из себя нечто похожее на стон. Он нежно высасывает кровь из пальца, запускает безымянный поглубже. Мое дыхание сбивается. Остальные пальцы касаются его губ, а безымянный тонет внутри его раскаленного рта. Какое-то мгновение, быть может, вечность? Мне так много хочется всего сделать и сказать, но я не смог ничего. Абсолютно ничего. Я теряюсь в ощущениях какой-то миг, а он выпускает из желанного плена палец и шагает к выходу. Я шатаясь следую за ним. Мы спускаемся. В широком помещении мой взгляд натыкается на белого коня. КОНЯ. КОНЯ, ЧЕРТ ПОДЕРИ. Я остолбеневаю. Хенвон подходит к животному и поправляет серебряные украшения на его голове. Узда густо усыпана украшениями в виде монет и сияющими кристаллами. Я подхожу ближе, сомневаясь в реальности происходящего. У коня белые глаза с голубым оттенком. Грустный взгляд. Животное ласково утыкалось в своего хозяина. Грация. Тепло. Изысканность. Блеск шкуры. Сила. Покорность. Цокот копыт. Я потрясен. - Хенвон... я не понимаю. - Неужели? Он улыбнулся мне и направился в иную комнату. В ней, промеж черноты пространства, виднеются камни, растения, вода и белый... крокодил. Глаза у него лишены цвета, но не могущества. Его кожа преломляет отблески воды. Спокойный. Устрашающий. Удивительно красивый. Лапы с перепонками медленно перемещаются по коре дерева. Шершавые звуки. Глаз направлен на меня, в нем шумы, олово, вода. - Посмотри в воду, - сказал Хенвон и рукой сжал мое плечо. Где-то глубоко в воде постигали гармонию белые карпы. Витиеватые движения. Похожие друг на друга фрактальные рыбы. Вращательная симметрия. Все вокруг кружится по спирали. Я падаю в бесконечность. Теплые руки удерживают мое тело. Дно утащило что-то из меня, куда-то в даль, в непроглядный водоворот. Отражение в воде. Бледное, холодное, бесцветное. Глаза, словно яд, сияли аквамариновым неоновым блеском. На кожу осел мороз, нарисовавший узоры, такие же, как на стеклах зимой. Я превратился в чистый белый лист, в фарфоровое создание, покрытое туманом и мерзлой росой. Мы спустились еще ниже по лестнице. Бьет яркий свет. Зрачки резко сужаются. Я прикрыл рукой глаза. В комнате пыльной и серой висели винтажные люстры, а некоторые из них россыпью покоились на полу, продолжая источать свет. Кирпичные стены, деревянные балки. В углу, возле очередной люстры на подставке сидел белый павлин. Мягкие растворяющиеся в воздухе перья его хвоста привлекали взор. Великая птица. Грациозная. Изящная. Хенвон подбирает с пола перо и кладет куда-то вглубь его халата. Спускаемся еще ниже. Я улавливаю книжный аромат. Помещение необычайно высокое. Вокруг стоят десятиметровые книжные шкафы и я не вижу где оно заканчивается. Стены округлены, а выступающий второй этаж по бокам опоясан забором из книг и лестниц. Налево. Направо. Прямо. Потом налево. Книжный лабиринт. Чем дальше я следую за Хенвоном, тем старее выглядят книги и полки. Еще раз направо. Направо, направо. На корешках книг нет никаких надписей. Только гравировка. Только глубокие цвета. Налево, налево, налево. Последний поворот. Мы оказались как будто в середине лабиринта. В пространстве, где мы остановились, между книжными шкафами, горело море свечей, выстроенных по кругу. Одни догорают, другие, будто, только начинают гореть. На кафельном полу расстилаются причудливые лужи воска. Внутри пояса свечей находится гравюра какого-то цветка с корнями. Хенвон зажимает ткань халата руками, оголяет свои щиколотки. Шагает влево, вправо. Вперед. Обходит свечи. По кругу. Назад. Его босые ноги задевают воск. Тонут. Оставляют след. Свечи подрагивают от ветра его движений. Я подрагиваю тоже. Он двигается словно в ритуальном танце, вызывая демона. Впервые вижу практику теургии. Дыхание слилось с огнем. Я оказался в плену свечей, а Хенвон уже стоял прямо посреди круга на цветке. - Мандрагора, - таинственно сказал Хенвон и перешагнул через свечи ко мне. Плитка под цветком раздвигается. Я вижу углубление с керамической поверхностью. Затем с самого потолка, невероятных вершин, падает небольшой, но мощный поток воды. Жидкость быстро заполняет керамическое углубление, не задевая свечи по кругу. Поток прекращается. Хенвон двигается к одному из шкафов. Он возвращается с небольшим бутылём и книгой в руках. Обложка черная, затертые края. Он кладет предметы на керамические выступы. Окунает ноги в жидкость. Опускает тело вниз. Садится в ванную. Вельветовая ткань немедленно намокает. Руки уверенно опираются на выступ. Он дергает головой и сквозь пряди шелковых волос, спадающих на лицо, виднеется блеск огней в его глазах. Он доминирует над моими представлениями о прекрасном. Я горю, как те свечи, что окружают его, а сердце бьется в такт пламени. Воск плавится и попадает на керамику в ванну. - Присоединяйся, - выпалил он. Я снимаю туфли и неуверенно шагаю в омут. Теплая жидкость. Стекающий воск. Возле поверхности легкий пар. Я прощаюсь с остатками реальности. Сажусь напротив. Поджимаю колени. - Эта первая, известная мне книга, предназначение которой превосходит другие, - говорит Хенвон. Он мокрыми пальцами скользит по обветшалой книге. Залезает под халат, достает павлинье перо. Окунает твердый конец в бутыль с темной жижей. Царапает бумагу. Закрывает книгу и протягивает мне. Я принимаю дар, твердо вцепившись в обложку. Открываю книгу. Пусто. Переворачиваю лист. Пусто. Листаю. Пусто. Пусто. Пусто. Чернила. Слово на краю листа, выведенное латиницей. Venenum. Провожу подушечками пальцев по слову. - Эта библиотека единственная в своем роде. Здесь находятся только пустые книги. Они предназначены для того, что бы люди сами заполнили их своими мыслями. Смысл такой книги не подается готовым блюдом. Смысл ты должен найти сам, – продолжает Хенвон, - Эти чернила содержат экстракт мандрагоры. В древности корень этого растения использовался в качестве сильнодействующего галлюциногена в ритуалах. Он сверлит меня взглядом. Намеренно опрокидывает чернила в воду. Встает на свои колени и приближается ко мне. Я судорожно прикусываю свои губы. Перо в его руке касается моей щеки. Раковины уха. Носа. Саднящих губ. Щекотно. Приятно. Слишком приятно. Такой мокрый. Такой соблазнительный. Нереальный. Дрожь бежит по всему моему телу. Горячая вода мешает думать. - Демон, - шепчу я. Капли воска превращаются в крошечные податливые острова. Темная тушь отливает синеватым оттенком по краю кафеля, она мелодично стекает в океан, на восковые острова. Волны рисуют картины тушью. Темные дымные порталы, взрывы, в которых возрождается агония и умирает рассудок. Сердце бьется так сильно, что, кажется, останутся синяки. Я охватываю его талию своими руками. Сжимаю, вода стекает с ткани. Неуверенно притягиваю ближе. Хочу. Как же я хочу тебя. Все это. Не могу понять, как я еще жив. Хенвон... Тяну за пояс. Он останавливает мою руку и сердце тоже. Но почему? Он кладет руки на плечи. Тянет на середину ванны. Хенвон... Его бедра оказываются на моих. Я утыкаюсь в его оголенную грудь. Ах. Хенвон. Под водой. Между тканью рубашки и поясницей я чувствую его изящные нежные руки. Скользящие пальцы, словно по клавишам пианино. Они находят позвонки, ребра, лопатки, создавая колебания в ванне. Волны проходят сквозь меня, от меня. Я задыхаюсь шеей Хенвона. Мои губы впиваются в ключицы. Руки пытаются стянуть с плеч прилипший халат. Вода плещет во все стороны. Брызги гасят некоторые свечи. Он с треском рвет пуговицы моей рубашки. Смотрит на мою грудь, на металлические серьги, на след смолы. Толкает меня назад. Я больно врезаюсь в стенку ванны. Его мягкие губы касаются липкой смолы на моей груди. Металла. Плоти. Тысячи пустых книг слышат мой стон. Мои руки в его волосах. Мокрых, чрезвычайно гладких. Оттягиваю. - Выпей меня, - говорит он, захлебываясь жидкостью. Я впиваюсь в его рот. Толкаю язык. Глотаю. Чувствую отдачу. Стоны в легкие. Он всасывает кровь из моих губ. Упирается коленом мне в пах. Хенвон. Я упираюсь в него. Чувствую. Возбуждение. Его взгляд, его ресницы, его запах, его руки, его губы, его голос, его дыхание. Ощущение, что тепло проходит насквозь мое тело. Прикосновение к его коже, его шее, его ключицам, его спине, его волосам, его… Хенвон просовывает пальцы внутрь моих брюк. Сжимает. Раскаленное дыхание бродит по моему лицу и шее. Я впрессовываю свое тело в его. Вода хлещет все сильнее. Хенвон. Твои стоны. Хенвон. Глубокие. Хриплые. Царапающие душу. Болезненные удары тел о кафель. Синеющие засосы. Я готов умереть. Обжигающие капли на телах. Мандрагора. Расширенные зрачки. Сжатый воздух. Пахнет словно опиум. Большие губы. Тающие. На горячем воске. День сгорел дотла. Реальность трескалась по швам. // Визуализация, господа! {6}http://iv1.lisimg.com/image/7312849/740full-my-profile.jpg {7}https://img.joemonster.org/mg/albums/new/171011/w_spadku_po_rodzinie_adamsow.jpg {8}https://i.pinimg.com/736x/6a/1c/4f/6a1c4f5dac761a056a73940c0fcb6cbb--vintage-funny-quotes-funny-quotes-and-sayings.jpg {9}https://i.pinimg.com/originals/81/0d/aa/810daaf7cc433777956d712b9c6db938.jpg {10}http://pre12.deviantart.net/c4b5/th/pre/f/2010/191/c/c/cc8b9af6a4b2500fe1b5e833d51743dd.jpg {11}https://pbs.twimg.com/media/C6do4BoXEAAiVVN.jpg {12}https://i.pinimg.com/736x/63/08/9d/63089d1e71ce3bbf8db6ae3eaee36eb9--japanese-gardens-fish.jpg {13}https://78.media.tumblr.com/a982b2ad92a7d96c005f707ca5b923cf/tumblr_mhx0t9bck81rz0z59o1_1280.jpg {14}https://i.pinimg.com/736x/bd/4c/ff/bd4cffc64f357bf441567fd57a3d0224--chablis-mea.jpg {15}https://lh3.googleusercontent.com/-8t5mg21UlP0/WlWzz7gwSAI/AAAAAAAA7C4/48m2-yOXyJ0WJHjcxf1rteyLjZwCbMwxwCJoC/w806-h1080/BlwiVG5yhC0.jpg
