Однажды в племени Теней

Кончилась та пора Падающих Листьев, когда от красоты леса у Овечки томительно перехватывало дыхание. Пришла настоящая осень – с сырыми лапами папоротников, с холодными дождями, с бесцветным, невзрачным небом. Подстилки быстро влажнели. Дичь стремительно худела, поймать птицу становилось редкостью. Обеспокоенно смотрел Среброзвезд на маленьких котят Светлинки и будущую мать Сосноликую. Хвоя не лгала, обещая постепенно выучить Овечку хотя бы базовым приемам. Дождинка, ученица на луну старше ее, уже не могла одним движением уложить ту на спину. Конечно, Овечка не побеждала, безусловно, болезнь мешала ей, но Тигрик уверял, что «ты уже такая молодец!». Овечка посещала старейшин и выкусывала им клещей и блох. Это не вызывало у нее отвращения, разве что легкую неприязнь при виде неопрятной шерсти, поэтому Тигрик и Дождинка скидывали на нее эту обязанность. В результате Овечка бывала у пожилых котов почти каждый день, и вдоволь наслушалась преданий и рассказов. Однажды Хромой вспоминал молитву Звездному Племени, и Овечка ухватилась за эту возможность. Теперь вечером, когда царили густо-синие сумерки и на небе проглядывали звезды с туманной луной, Овечка, ежась от прохлады, уходила подальше из лагеря. В пустующем тренировочном овраге она старалась повторить хоть что-нибудь из изученного сегодня или стремилась учуять аромат дичи. Получалось редко, но Овечка повторяла, повторяла, повторяла, пока лапы не начинали болеть так, что, казалось, сейчас отвалятся. Родной запах хвойных деревьев напоминал о придуманных наставницей иглах. Овечка была нелюдима. Но теперь, пробыв в ученичестве луну с лишним, она не скорбела о своем недуге, а старалась его победить, направив всю себя к этому. Соплеменники сторонились больную, но проклято упорную кошку, лишь Тигрик всё еще продолжал вести неловкие разговоры перед сном. Хвоя тоже не пыталась больше завести разговоры, выходящие за рамки темы сегодняшнего урока. Но доброту Звездного Племени Овечка чувствовала, как чувствовала и бесконечную материнскую любовь. Что заставило маму уйти из жизни? Кто ее убил? И почему Полосач ни разу после ее смерти не выглядел грустным? Вопросов было много, и Овечка шептала их в хрупкую осеннюю пустоту. - Звездное Племя, здравствуйте, я снова пришла. Завтра Хвоя пообещала научить меня защите от барсука – говорит, они глупые и неповоротливые, с лисой гораздо сложнее, лису будем проходить позже. Мне всё равно – я ничего не смогу, хотя и постараюсь. На этом «постараюсь» я, наверное до сих пор выживаю. Звездное Племя, в ваших рядах моя мать, о, великие предки, неужели я никогда не узнаю причину ее… И дальше она иногда шептала «мама, мама, мама», пока не начинал заплетаться язык. В этот день Овечка опять явилась в лес. Было холоднее, чем обычно, накрапывал дождь, небо затянуло тучами. Последние листья, оставшиеся на деревьях, побурели и скукожились. Овечка собралась повторить обманный прием, недавно изученный, как вдруг услышала голос. Голос Полосача… Полосач и… Медногривка. Нет, Овечка не станет мешать этой парочке. Но ее внезапно кольнула ядовитая ревность: как же так? Разве отец может предать любимую и променять ее всего лишь на чужую, некрасивую кошку? Овечка, чтобы досадить шептавшимся, стала вслушиваться в речь. Примерно то, что она и ожидала. Медногривка шептала: - Полосач, я ведь и котят выкормила только затем, чтобы обратить на себя твое внимание! Пауза. Полосач, словно нехотя, отвечает: - Я бы хотел, чтобы ты любила… э-э-э… моих детей… не только из-за того, что они мои. - Ответь мне, - требовательно зашипела Медногривка, - если у тебя нет ко мне чувств, я – камень! Я больше не покажусь на твоем пути и не стану мешать вам с детками. Ну, а если есть, то!.. Снова заминка. - Медногривка. Я понимаю. Ты тоже мне симпатична. Но мои дети, вообще-то, от Заряницы. Кошка, видимо, смутилась: - Но я тебя люблю, и, если это взаимно, то мы можем просто забыть про них… Уже ученики… Полосач долго молчал, словно на что-то решался, а потом стал говорить. Овечка слушала и, чем больше слов разбирала, тем больше становилась пропасть в ее сердце. - Милая Медногривка, я так сильно люблю тебя, что ты и представить не можешь. Но я должен кое-что тебе сказать и, зная твое обожание Воинского Закона… гм… не уверен, что ты сохранишь это тайне. Если нет, прости, конец нашей любви. - Клянусь, - коротко и доверительно произнесла Медногривка. - Хорошо. Овечка и Тигрик – котята Заряницы… а не мои. Их отец неизвестен. Матери любят сообщать всем, кто разделяет их счастье, а Заряница, если помнишь, молчала. И у меня есть подозрения, что в котятах кровь Сумрачного Племени не очень-то чиста. Медногривка пораженно молчала, затем изумленно спросила: - Зачем же ты их прибрал к лапам?! - Котята обездолены Звездным Племенем. Нет отца – ладно, а после того, как Заряница сбросилась со скалы… Я должен был их вырастить, тем более, Овечке стать воительницей не суждено. - Как ты великодушен! – С ясно чувствующимся благоговением сказала Медногривка. – Я тебя так… Овечка бросилась прочь. Теперь она поняла, что такое быть неготовой к знанию. И не иметь сил сопротивляться черному горю, которое захлестывает тебя с головой. Мама, мама, мама! Зачем?!